– И не мечтай, – огрызнулась супруга. Когда дела шли не так, как ей хотелось, она нередко становилась язвительной, а от принятых перед полетом транквилизаторов ее и без того длинный язык развязался еще пуще.
– Посадку уже объявили? – поинтересовался Чинана.
– Пока нет, но, вероятно, уже скоро. У меня мало времени, поэтому говори быстрее, ладно?
– Я весь день пытался с тобой связаться. Если бы ты сняла трубку, такой спешки не было бы.
– Не поняла, ты решил в надзиратели податься? Будешь теперь меня контролировать, раз Паолы нет? Господи, Курт, до чего ты предсказуемый! Я запросто могла не перезванивать.
Курт был рад, что подслушать их разговор некому. Частые перепалки с раздражительной женой, склонной вешать на него всех собак и перекладывать вину за собственные проступки, были одной из главных причин, по которым ему становилось все неудобнее пользоваться спортзалом компании, который находился на третьем этаже. Эта уединенная тренажерка предназначалась для того, чтобы он мог без помех спорить с Джиной. Слухи расползаются по резервации быстро, а Курт, как публичный представитель своего народа, не мог позволить себе стать темой сплетен. Во всяком случае, не сейчас, когда предстояло заключить три крупные сделки, связанные с разведкой полезных ископаемых. На кону стояло слишком многое.
– Собственно, поэтому я и звоню, – сказал Чинана. – Хотел узнать, нет ли у тебя сегодня каких‑нибудь новостей от нашей дражайшей дочурки.
Джина вздохнула, и он почти воочию увидел, как жена воздела очи горе, словно наступил конец света.
– Господи, Курт, конечно, у меня нет от нее никаких новостей! Она больше не обязана постоянно быть с нами на связи. На случай, если ты не заметила, наша дочь теперь взрослая и живет отдельно.
– Да, по закону она совершеннолетняя, но ее не назовешь эмоционально зрелой. Или практичной, – заметил Курт. – Она даже готовить не умеет.
– Ах, так вот в чем должна преуспеть каждая женщина?! В стряпне?
– Я имел в виду совершенно другое, и ты это знаешь. Она живет на лапше быстрого приготовления и яблоках.
– И что? Помнишь, чем сам питался в колледже?
– Нет.
– Зато я помню. «Сникерсами» и пиццей.
– Паолу постоянно штрафуют за неправильную парковку. И за превышение скорости. Она водит машину кое‑как. И вообще избалованная.
– Ну и ладно! Ты поэтому весь день терзал мой телефон? Чтобы наговорить мне гадостей о нашей дочери? Всё, мне пора.
– Послушай, я думаю, нужно заявить о пропаже. От девочки уже неделю ничего нет! Это слишком долго.
– Ну, знаешь, сейчас я не буду заниматься поисками. Мне нужно успокоиться перед полетом и пересмотреть свои заметки для завтрашнего заседания финансового комитета.
– Как ты можешь быть настолько равнодушной? – Лицо Курта исказилось от досады, хоть жена и не могла этого увидеть. – Не верится, что тебе нет дела до собственной дочери.
– Мне есть дело, Курт. Я просто не считаю, в отличие от тебя, что ей нужно ежеминутно перед нами отчитываться. Так уж вышло, что я ей доверяю. Паола теперь взрослая, и, мать его за ногу, дай ей жить своей жизнью!
– У меня плохое предчувствие, – проговорил Чинана. – Она всегда писала мне в ответ на сообщения. Хотя бы писала. А теперь пропала на целую неделю. Непохоже на нее.
– Блин, Курт, да оставь ты ее уже в покое! Она выросла и наслаждается жизнью. Предлагаю тебе заняться тем же самым.
– Мне не успокоиться, если дочь, возможно, страдает, – возразил Курт. – Я хочу поехать к ней в Альбукерке и посмотреть, все ли там в порядке.
– Не смей! Она никогда не простит нас, если ты так поступишь.
– А нечего не отвечать на звонки и сообщения!
– Ладно, ты сам‑то понял, что сейчас мне сказал? Ты пытаешься контролировать весь мир, Курт. Можешь поступать так с правительством, но не со своей семьей. Нас уже тошнит от твоего давления.
– Я все равно поеду.
– Ну да, Паола, конечно, горит желанием поболтать со своим свихнувшимся на контроле папашей. Честное слово, ты совсем тормозной стал. Забыл, что ли, каково быть восемнадцатилетним?
– Я как раз очень хорошо помню. И ни за что не заставил бы родителей так волноваться. Извини, не родителей, а отца. С матери‑то всё как с гуся вода.
– Мне пора, посадка начинается.
Чинана слышал, как в аэропорту объявили по громкой связи посадку на рейс в Вашингтон для пассажиров первого класса, а значит, для Джины. Она летала только первым классом, отказываясь от любых других вариантов.
– Приятного полета, – пожелал он.
– Не сомневаюсь, таким он и будет. И хочу кое-что сказать тебе, но не знаю, как лучше объяснить.
– Говори уже.
– Мы договаривались, что ты встретишь меня в субботу, но я передумала.
– Передумала?
– Да.
– Почему?
– Я… извини, Курт, но я решила остаться в Вашингтоне на какое‑то время.
Эта новость так поразила Чинану, что он спрыгнул с беговой дорожки.
– Я не совсем понял, о чем ты.
– Мне надо идти. Пришлю тебе письмо с объяснениями. Но если коротко, я не могу больше выносить все это.
– Что выносить?
– Тебя, Курт. Наши ссоры. Твои постоянные попытки управлять всем и вся даже в мелочах. И вообще, у меня уже нет на тебя сил. Я хочу развестись.
– Где ты остановишься?
– Вообще‑то, не твое дело, но если уж так хочешь знать, я собираюсь жить у Алана.
– У Алана? Это твой второй дружок по колледжу, что ли? Алан Голдстейн, мудак на «порше». С которым ты встречалась в то же время, что и со мной. Об этом Алане речь?
– Хватит уже, разговор окончен, – заявила Джина.
И пока Курт придумывал ответ, в трубке стало тихо.
Глава 17
Генерал Зеб приказал Рону и Трэвису надеть униформу защитного цвета для встречи с новенькими, которую назначили у старой пожарной башни в двадцати километрах от лагеря. Именно там бойцы армии Зеба держали свои автомобили в небольшом тоннеле и маскировали их сосновыми лапами и прочей зеленью. Они прибыли на место все вместе на стареньком белом пикапе Трэвиса, добравшись туда по заброшенным лесовозным путям; один раз даже пришлось ехать по бездорожью. Уже у самого минивэна, перед которым стояла пара из Аризоны, Генерал предупредил обоих своих солдат:
– Парни, я хочу, чтобы вы не упоминали Эрика, ясно?
– Так точно, сэр, – прозвучало в ответ.
– Поглядывайте по сторонам, может, заметите этого гондона. Проверьте, тут ли его фургон. Если да, нужно быть очень осторожными и остерегаться засады. А если увидите его, стреляйте на поражение. Это приказ. Мы не ведем переговоров с дезертирами. И не заключаем сделок с предателями. Вы меня поняли?
– Так точно, сэр.
Генерал Зеб построил свой отряд, чтобы приветствовать новобранцев. Те старательно отдали честь, следуя указаниям из секретного исчезающего видеоролика, который был отправлен им в мессенджере одной социальной сети.
– Рядовые, представьтесь!
Трэвис заговорил первым, с энтузиазмом отдав честь и щелкнув каблуками.
– Сэр, рядовой первого класса Трэвис Юджин Ли, сэр!
Рон гаркнул вслед за ним:
– Сэр, рядовой Роланд Бейли Мартин, сэр!
Генерал Зеб кивнул вновь прибывшим: мол, делайте, как они.
– Сэр, Леви Новак Барр, сэр!
– Представься еще раз и назови свое звание, сынок.
Новобранец испуганно уставился на него, потому что не знал своего звания.
– Рядовой, – подсказал Генерал.
– Сэр, рядовой Леви Новак Барр, сэр!
– А ты? – Генерал с ухмылкой посмотрел на спутницу Барра. Он считал, что женщины в принципе не годятся для службы в войсках, и согласился на приезд новенькой в основном из нездорового любопытства. Ему интересно было посмотреть, что произойдет, если принять к себе эту парочку. Кого они поддержат в первую очередь, друг друга или его? С вопросами такого рода нужно разобраться сразу и лишь потом увеличивать армию, набрав в нее новых солдат. Его приглашения ждут тысячи людей. А те, кто уже с ним, даже не догадываются, что их используют для обкатки тактики.
