– Соседи по дому показали, что 11 августа вы вернулись домой поздно.
Все удивленно посмотрели на Сиён. Уличенная, она покраснела.
– Это что такое? Зачем говорить, что были дома, если были где-то еще? Даже мне это начинает казаться странным, – выпалила Минчжу.
Кичжун лишь наблюдал за губами Сиён. Он даже немного наклонился в ее сторону. Сиён отклонилась на такое же расстояние.
– А что за соседи? И откуда вообще им точно знать, когда я пришла? Вы им верите?
– На данном этапе мы собираем все свидетельства. Показали, что вследствие слабой звукоизоляции и того, что дверь достаточно старая, когда она открывается и закрывается, раздается громкий звук. По их словам, после того как вы ушли, звук донесся только поздно вечером. Где и чем вы занимались?
Перебирая пальцами, Сиён ответила вопросом на вопрос:
– А недостаточно того, что я не преступник? Что, обязательно надо раскрывать личное?
– Чтобы доказать, что вы не преступник, вы должны сказать, где и чем занимались.
Сиён бессильно уронила голову. Она поняла, что ей не избежать дачи показаний. Кичжун молча ждал.
– Встречалась кое с кем из друзей.
– Где?
– В районе Вольге-дон. Где живет этот человек.
– Какова причина того, что вы солгали полиции, будто находились дома?
– Это моя личная жизнь, и мне не хотелось сообщать об этом. Какая необходимость раскрывать свою частную жизнь в поимке преступника по делу, как мне сказали, о краже?
– Пока понятно. Итак, следующий.
Теперь Кичжун, не учитывая номер комнаты, посмотрел на Мёну, сидевшего рядом с Сиён. То, что Кичжун не стал допрашивать ее с пристрастием, а оставил ситуацию как есть, вызвало у участников, которые с напряжением слушали, вздох сожаления.
– Погодите, а почему вы оставляете это так? Тут много подозрительного. Если проигнорировать это, то все будут врать! – Чунсон не унимался, и только тогда Кичжун, не глядя на него, выставил руку вперед.
– Пока мы выслушаем всех. Пожалуйста, следующий, кто сидит рядом.
Мёну ответил, что сейчас не его очередь, и начал было качать головой, но, осознав, что это бессмысленно, тихонько вздохнул. Казалось, его удлиненные большие глаза сияют темным блеском.
– Я Со Мёну. У меня тоже, ну так, ничего особенного. Одиннадцатого просто был дома… Семнадцатого кое с кем встречался. Ну и все.
Поскольку все до этого уже были допрошены полицией, они хорошо помнили свое алиби на те дни.
– А почему все говорят, что были дома? Все не работают, что ли?
Взгляды, которыми все посмотрели на Чонсопа, выражали мысль: «Опять он…» Чонсоп же будто не догадывался, что его слова могут звучать оскорбительно. Или догадывался, но его это не волновало.
Первым ответил ему, как ни странно, Мёну:
– Для участия в эксперименте пришлось бы два раза подряд взять длительный отпуск на неделю. Как бы могли прийти сюда те, кто работает? Можно, конечно, прийти просто так, без всяких оснований, но, скорее всего, здесь те, кто, как вот уважаемая, ищет работу. Или у каждого какие-то свои обстоятельства. Так что не могли бы вы, пожалуйста, выбирать выражения.
Тон Мёну был мягкий, но с колкостью.
Минчжу пробормотала:
– Скажите на милость…
Ее чувство собственного достоинства явно было задето.
– Прошу не встревать, когда участники сообщают свое алиби. Это сбивает с темпа. Господин Со Мёну, может ли кто-то подтвердить, что одиннадцатого числа вы были дома? – сказал Кичжун, а Мёну ответил:
– Мои родители. Я живу с ними.
– Хорошо. А семнадцатого вы с кем встречались?
– С другом. Опрокинули по стаканчику.
– Где именно?
– Рядом с домом студенческий район. Прямо на улице и выпили. Название местечка я тогда сообщил полиции.
– До какого часа?
– Точно не могу сказать… Как-то уже и не помню.
– В полиции вы так же ответили. С тех пор вы не вспомнили?
– Да. У меня изредка бывают… провалы в памяти.
– Следует быть осторожнее с алкогольным синдромом потери памяти. Но, получается, ваш друг сможет подтвердить?
– Да.
Кичжун пристально посмотрел на Мёну. Участникам было интересно, будет ли он что-то еще выяснять или собирается пронзить собеседника взглядом, и они начали беспокоиться.
– А чем вы занимались дома одиннадцатого?
Его резкий вопрос заставил Мёну нахмуриться. Участники смотрели то на одного, то на другого.
– А почему вы спрашиваете об этом только меня? До этого вы такого вопроса не задавали.
– Значит, наверное, я имею для этого основания. У вас есть причины не отвечать?
– Нет же! – Мёну вспыхнул и повысил голос. Кичжун подгонял его. – Дома я выпивал.
– С кем?
– Один, в своей комнате.
– Вы часто выпиваете в одиночестве?
– …Да.
– На допросе в полиции вы сказали, что вы предприниматель. – Кичжун сказал это так, будто держал перед собой материалы допроса.
– Предприниматель… Масштаб немного не тот. – Мёну непроизвольно потер шею. У него была привычка делать так в минуты замешательства или неловкости. Если человек, имеющий собственный бизнес, находится здесь, можно примерно представить его ситуацию.
– У вас нет склонности к буйному поведению?
– Я тихо сплю.
– Так вы сказали, что у вас провалы в памяти.
Мёну вздрогнул. Шестнадцать глаз смотрели на него в упор. Как, оказывается, могут пугать взгляды, когда ты загнан в угол. Он снова ощутил страх.
– И что? Тем более я сказал, что это бывает изредка.
– Я имею в виду, что если наступает провал, то как вы можете знать, что делали в бессознательном состоянии? – спросил Кичжун. В его голосе не было слышно подвоха.
– Вы хотите сказать, что в таком состоянии я кого-то убил? – Как раз в ответе Мёну было много эмоций.
– Семнадцатого, вернувшись домой после встречи с другом, вы легли спать?
– Да.
– Вы сказали, что в тот день много выпили. Тогда вы тоже оказались в бессознательном состоянии?
Мёну молчал.
– Вы точно помните, как пришли домой и заснули?
– …Да.
Это прозвучало настолько неуверенно, что любой подумал бы, что это неправда. Но Кичжун оставил это без внимания. У недовольного Чунсона подрагивал подбородок, но на этот раз он промолчал.
– Хорошо. А насчет одиннадцатого вы сказали, что просто были дома…
Кичжун пережевывал слова Мёну так, словно в голове у него была записная книжка, а затем перевел взгляд на других.
– Следующий. Назовите, пожалуйста, свое имя и алиби.
Сухо выпрямил спину, чтобы сесть поровнее. Его выдающаяся внешность буквально приковала к себя взгляды окружающих.
– Зовут меня Ан Сухо. Одиннадцатого я встречался с представителями фирмы развлечений, даже поужинал с ними, а семнадцатого весь день провел со своей девушкой.
Кичжун кивнул:
– Да. На самом деле мы уже уточнили это у вашей девушки, и она подтвердила, что вы были вместе.
Действительно, это еще тогда удивило Сухо. Сказали, что расследуют ограбление магазинчика, и при этом предупредили, что проверят его алиби у девушки, да еще и тут же позвонили ей. Ему показалось, что это слишком, а оказалось, что за этим стояло кое-что еще.
– А с представителями фирмы развлечений вы в котором часу встречались?
– В четыре.
– А до этого что и где делали?
– Дома смотрел телевизор. И еще немного поразмялся, я уже какое-то время живу один, снимаю.
– Где и с кем вы разминались?
– В ближайшем фитнес-центре. Тренер должен помнить. Да и на ресепшне тоже. Мне немного неловко это самому говорить, но… просто обычно я запоминаюсь людям буквально с первого раза. Они наверняка знают, приходил я или нет накануне.
– А семнадцатого ваша встреча с девушкой как распределилась по часам?
Сухо посмотрел на него недовольно. Но атмосфера не позволяла уклониться от ответа.
– Мы были вместе до утра.
Кичжун наклонился вперед и оперся подбородком на свои длинные руки:
