– А называть подозреваемыми куда годится? Я вот, например, невиновен, – подняв руку, сказал Юнги. Не найдя, чем парировать, Мёну промолчал. Когда ответа ни от кого не последовало, Юнги кашлянул, будто ощутив неловкость, и продолжил: – Действительно, мы не во всем сразу признались, но, честно говоря, разве мы точно так же не можем испытывать недоверие к ним? Почему только нас называть преступниками?
– Ой, что это?
Когда раздалась реакция удивления, Мёну оглянулся. Это была Минчжу. Видимо, слова вырвались у нее неосознанно, когда она что-то увидела. Это было то место, где Чунсон напал на Кичжуна.
– Посмотрите, камера вроде отключена. Красный огонек не горит. – Минчжу встала и подошла к камере. Участники не очень понимали, что это значит, но Мёну догадался. На камерах записи, размещенных на месте проведения эксперимента, горели красные точки. А на камере, на которую показала Минчжу, огонька не было.
– А это не зависит от того, откуда смотреть? – спросил Сухо, но Минчжу уже осматривала камеру со всех сторон. Она осторожно нажала кнопку. И тут же загорелся красный огонек.
– Она была отключена?! – вскрикнула от удивления Минчжу. Все участники сгрудились перед камерой.
– Вот кнопка включения. Если ее нажать, смотрите. – Минчжу нажала кнопку и показала, что камера выключилась.
– То есть камера была отключена?
До этого Чунсон наблюдал за происходящим сидя, но тут вскочил. Его размашистые движения тут же приковали к себе все взгляды. Он едва успокоился, а сейчас его нервы опять взорвались. Юнги тоже проверил камеру и воскликнул:
– Хм, и вправду была выключена!
– Давайте я посмотрю, – вызвался Сокку. Стоявшая за ним Хёнсо выглядела растерянно. Взгляды остальных устремились на них.
– Что это такое? – с упреком сказал Сухо, обращаясь к Сокку.
Мёну молча наблюдал за происходящим. Сейчас здесь находятся убийца и отключивший камеру преступник. Двое смешались с остальными. Или это один и тот же человек. Что вообще здесь происходит?
Сокку, который осматривал камеру номер два, велел Хёнсо проверить остальные, а сам направился к камере номер один. Это та камера, которая находилась возле комнаты Кичжуна.
– Давайте-ка пойдем вместе. Им доверия нет. – Чунсон пошел за Сокку. Сиён тут же сориентировалась и поспешила за Хёнсо.
– Здесь включено.
– И здесь, – хором сказали Сокку и Хёнсо. Хёнсо проверяла камеру номер три, которая снимала пространство между дайнинг-румом и лаунжем. Затем вызвалась проверить четвертую камеру в дайнинг-руме и вернулась в замешательстве.
– Кто-то выключил только эту камеру! Кто? Кто отключил камеру? – закричала Минчжу. Участники встревожились.
– А это не случайно получилось, когда здесь была разборка? – спросил Сухо, поглядывая на Чунсона.
– Она не падала, а сама отключиться не могла. Тем более что она включается и отключается нажатием кнопки. – Минчжу на повышенных тонах обратилась к двум полицейским, бросая на них гневные взгляды: – Вы же тут за все отвечаете. Не может быть, чтобы вы не знали, что камера отключилась!
– Простите. Не знали.
– Мы не могли подумать, что камера может отключиться, поэтому не обращали внимания, – по очереди ответили Сокку и Хёнсо. Они были настолько смущены, что их лица выглядели понурыми.
Юнги стоял, подбоченясь:
– А отключил-то кто? Надо думать, не один из вас, полицейских?
– Что? С чего бы это?
– Конечно же, нет! – И Сокку, и Хёнсо подскочили и отвечали наперебой.
– Послушайте, а какой вообще резон отключать камеру? – спросил Сухо, наморщив брови, что выражало его недоумение.
– Видимо, собирался натворить чего. – Чунсон сверкнул глазами.
Взгляд Сухо выражал недовольство его невежливым тоном.
– Я спрашиваю: кто это сделал? Признайтесь. Или что, придется прокрутить записи? – Минчжу тоже поставила руки на пояс.
– И в какой момент это было сделано? Никто не видел кого-то, слоняющегося в той стороне? – спросил Юнги.
Сухо встал, расставив свои длинные ноги и скрестив руки, и ответил:
– Явно это произошло во время той шумихи. Если намереваться сделать это тайно, лучшего момента не найти.
– А может, и до этого уже было выключено?
– Можно просмотреть записи! Должен был попасть в камеру и тот, кто ее отключил.
– Да мы тут все были в куче, так что, вероятно, там и не разобрать. Он явно не дурак, но, по крайней мере, будем знать, когда было произведено отключение. – Сухо ответил спокойно, будто ему было все равно.
– Да что это вообще такое! Вот дерьмо! – Юнги обеими руками дергал себя за волосы.
Вызывающая мурашки ситуация не прекращалась, и Мёну ощутил усталость. Такое чувство, будто его заперли в лабиринте, которому нет конца.
И тут Минчжу подкинула новую задачку:
– А вот… Разве не странно? Что об этом не сообщили организаторы из офиса?
Приподнятая атмосфера резко изменилась. Теперь все поняли, что именно их смущало. Это касалось и Мёну. Организаторы говорили, что наблюдение осуществляется постоянно. Интересно, что их слова не вызывали сомнения, притом что весь этот эксперимент был противозаконным.
– То есть про постоянное наблюдение – тоже неправда? А что вообще правда?! – Когда Минчжу, махая руками, восклицала это, вдруг вышел Кичжун. Он выглядел совершенно изможденным, одни красные глаза чего стоили.
– Что происходит?
Минчжу, потряхивая кулаком перед камерой номер два, сказала:
– Эта камера была отключена, а организаторы ничего не заметили! Значит, по поводу постоянного наблюдения – это все неправда!
Кичжун закрыл лицо обеими руками, как делают в минуты крайней усталости.
– А, да, прошу прощения. На ночь был установлен автоматический режим. Как вам известно, во время первого этапа, который проходил в соответствии с законом, сотрудников тоже было не так уж много. Наблюдатели работают с шести утра до девяти вечера. А что вы сказали? Камера была отключена?
Услышав это, участники начали саркастично посмеиваться. Им тут заявляли о полной безопасности, а на самом деле мало того что все это незаконно, да еще и наблюдатели находятся на месте не постоянно. Это уже невозможно было оставить просто так. Мёну поднялся с места, но выразился максимально учтиво:
– Профессор Хон, так нельзя. Мы терпели, узнав, что эксперимент незаконен, но оказывается, даже постоянное наблюдение не осуществляется!
– Действительно, наблюдатели на ночь уходят, но охранники находятся здесь двадцать четыре часа. По моему сигналу они придут за десять секунд.
– Но ведь нет никого, кто бы за нами наблюдал!
– Ведется запись. Я посчитал, что, поскольку вечером все расходятся по своим комнатам, это не проблема.
– Так или иначе! Вы попались, а все равно так уверены в себе! Вам самому не странно, как вы по отношению к нам вели себя – уверенно и нагло! – Юнги рвался разбираться и дальше, но Кичжун перебил его:
– Если так реагировать на все, то вы же сами впустую потратите свои силы!
– Меня в жар бросает от такой беспечности! Как вообще так можно! – закричал Чунсон.
– Я обеспечил максимально стабильную ситуацию здесь и рассудил, что этого достаточно. Вы же тоже приняли участие в эксперименте, оценив ситуацию?
– Если мы пришли своими ногами, то значит, мы еще тут все должны оценивать? Вы нас за шахматных коней держите, что ли? – спросил Чунсон.
– Вы сами первый так сказали, и что мне на это ответить, я не знаю. Как бы там ни было, это касается не только вас, но и сержанта Чин, и патрульной Ли. Конечно, и меня тоже.
Мёну полагал, что Кичжун выглядел не менее угрожающе, чем Чунсон. Возможно, это непреходящая усталость мешала ему держать себя в руках. Нет-нет. Мёну покачал головой. А может быть, вся эта ситуация была просчитана Кичжуном и создана намеренно.
– Доложите, как так получилось. – Кичжун дал указание Сокку и Хёнсо.
Сокку подошел к Кичжуну и на ухо разъяснил ему, что произошло. А в это время Мёну осматривал участников. Утратив чувство безопасности, они все выглядели одинаково растерянно. «Интересно, я тоже так выгляжу?» – подумал Мёну, откинувшись на спинку дивана. У него уже не было сил продолжать стоять. И тут произошло это.
