– Ни разу.
– А тут срочно понадобилось. Я даже не могла покурить, чтобы Блэк тоже не вышел с сигаретой в зубах.
– Мы думали, ты ему нравишься, – вздохнул Гаурав.
– Да, а перед ставками он обучил меня работе с внутренней базой. Потому что я ее… нашла.
– Господи, Вестминстер, – Хэмиш уронил голову на руки, окончательно взъерошив себе волосы, – ты… в каком смысле? Зачем она тебе нужна?
– Ставлю сотку, что половина отдела не догадывалась о наличии внутренней базы, – мелодично добавила Фелисити. – И не хотела.
– В общем, я каждый день проверяю котировки компаний, над отчетами о которых работала. И одна из них резко пошла вниз, хотя я ничего такого не прогнозировала. Проверила – это из-за скандала вокруг рекламной кампании. Я начала искать всю информацию…
– Зачем? – спросил Хэмиш.
– Мой отчет оказался ложным, – объяснила я, как ребенку. – Мне нужно было понять почему.
– И как ты дошла до другой базы?
– Всегда было интересно, что будет, если изменить модификатор.
За столом повисла напряженная тишина, которую вдруг нарушил Гаурав, со смехом откинувшийся в кресле.
– Нам не стоило дразнить тебя из-за Вестминстера, да? – задыхаясь, произнес он. – Хэм, она нас сделала.
– О чем ты?
– Уна обещала показать места, где крысам грустно, если буду дразнить ее. Боже… Ну вот. Теперь у нас нет телефонов и ожидается херова куча новой работы. Мое почтение, угроза выполнена. Я не крыса, но мне тоже грустно.
– Я не планировала никого обучать, – мрачно сообщила я. – Просто как только нашла внутреннюю базу, в кабинет тут же зашел угадайте кто.
– Наш дотошный друг.
– И он пару недель допрашивал меня, зачем я это делаю. А теперь… Сами видите.
– Ты не должна нести ответственность за результат отчета, – перевела тему Фелисити. – Боюсь, ты… неправильно поняла нашу роль.
– Тогда зачем я их делаю?
– Чтобы у продажников было стороннее мнение и собранная в одном месте информация. Мы – команда экспертов, которая может разобрать вопрос до мелких косточек и собрать обратно, чтобы дать итоговую оценку. Но решения принимаем не мы. Именно поэтому зарплата продажников и наша отличается так сильно.
– А если эксперт ничего не понимает и ошибается?
– Для этого существует ассесмент, – улыбнулась она. – Раз в шесть месяцев программа сопоставляет наши отчеты, стратегии продажников и результаты клиентов, и если прогнозам специалиста больше не доверяют, или они оказываются неверными слишком часто, аналитика меняют.
– А… – у меня даже пропал дар речи. – А когда я должна была об этом узнать?
– В июле. Ты попадаешь только под этот ассесмент, потому что не проработала пять полных месяцев.
– Но вот же и есть моя ответственность! Мой отчет оказался неверным, и это повлияло бы на оценку!
– Тебе буквально необходимо расслабиться, – заметил Хэмиш.
– Тебе буквально необходимо научиться использовать слово «буквально», – огрызнулась я. – Неужели вас не волнуют ваши ошибки?
– Один неверный отчет за полгода – это капля в море, – пожала плечами Фелисити. – Даже если их скопится десять – все равно будет меньше десяти процентов. А проходной по актуальности – восемьдесят.
Шестеренки в моей голове со скрипом завертелись после озвученного числа, и на смену первой волне удивления тому, насколько этот процент низок по сравнению с реальностью успешных стратегий, пришла вторая: осознания.
Мы были фиктивным отделом, который поддерживал общую легенду компании, а не ценными экспертами. Настоящий заработок скрывался не в наших тухлых отчетах, а в драгоценных приписках к ним. Инсайды, которые были не раскопанной информацией и не результатом анализа больших данных, а созданными ситуациями на рынке.
Вопрос о том, кто организовал атаку на «Хортенсонс», отпал сам собой.
Это не было тайной, которую узнала «Рид солюшнс».
Это было действием, которое «Рид солюшнс» произвела.
– Мне пора, – поднялась я. – Простите.
– Куда? – одновременно спросили Гаурав и Хэмиш.
– Домой. Мне нужно все обдумать и решить, хочу ли я в понедельник сюда возвращаться.
– Но мы так ничего и не…
– Блэк ко мне придирается. Он узнал, что я залезла во внутреннюю базу, чтобы перепроверить все отчеты, научил меня остальному и теперь будет требовать от вас того же. Насчет телефонов ничего не знаю. Все.
На их лицах снова было написано столько всего…
– Слушайте, – поторопилась нормально закончить диалог я. – Блэк устроил мне очень херовый день, и сейчас мне крайне паршиво. Физически. Поэтому, как бы я вас всех ни любила, лучше поеду.
– Мы… понимаем, – мягко улыбнулась Фелисити.
Конечно, я так и не поела… Но сейчас важнее было как можно быстрее попасть к Эрику. То, что я поняла, жгло мозг, и если это нельзя обсудить с коллегами, значит, нужно ехать к тому, с кем можно.
На улице я потянулась за телефоном, но через секунду чуть не схватила сердечный приступ: его не было. Ни в сумке, ни в кармане пальто. Впрочем, откуда ему там быть, если, слишком оскорбившись, я гордо цокала каблуками на выход мимо контейнеров для телефонов?
Нужно было вернуться. Причем как-то настолько тихо, чтобы Рэй ничего не заметил: мне казалось, что это позорно – возвращаться за забытым телефоном после такого пафосного выхода.
Я поднималась в лифте, уже представляя себя мышонком, даже сжалась, пытаясь стать поменьше. Но как только наш кабинет замаячил впереди, дверь, за которой вроде бы сидели айтишники, приоткрылась.
– Боннер, вернулась за телефоном?
Голос Рэя я бы ни с чьим не спутала. Твою мать, неужели мне было недостаточно унижений на сегодня? Даже захотелось зайти в церковь по дороге домой и спросить бога, что он там выдумал.
– Да, – спокойно ответила я.
– Зайди сюда.
Этот небольшой кабинет без окон оказался похож на центр управления полетами: он располагался посередине этажа и был забит техникой на стеллажах, короткими рядами столов и бесконечным количеством мониторов. Почти как у Эрика, но у него это выглядело стильно, а здесь – пугающе. И человек пять не оторвали взглядов от своих экранов, даже когда я вошла.
– Боннер, – снова позвал Рэй.
Он стоял рядом с коротко стриженной девушкой, у которой волосы были выкрашены в фиолетовый цвет, уши проколоты минимум в десяти местах, а брови причудливо выбриты. Она оторвала взгляд от одного из своих мониторов и улыбнулась мне.
А девчонка была хороша… Аккуратный нос, в котором тоже виднелся пирсинг, пухлые, накрашенные фиолетовой помадой губы завершали бунтарский образ, и даже ее нахождение среди кучи железа выглядело как логичное решение.
– Возьми свой телефон, – отдал мне мобильник Рэй. – Лула, вы знакомы?
– Нет, ты прячешь людей от меня, – рассмеялась она и приподнялась, чтобы протянуть руку. – Я Талула Притчард. Для друзей – Лула.
– Уна Боннер, – ответила я.
Для друзей, значит. Я заметила, насколько близко к ней стоит Рэй, и ощутила странный и неприятный укол ревности. Дружат они, да?
И плечи у него были расслабленнее обычного, и поза более открытая. Ну, вот и ответ на вопрос, почему все думают, что Рэй за мной ухаживает, а он не делает ни одного шага в мою сторону. Неважно, что никто не задавал этот вопрос, и тем более неважно, хотелось мне его движений или нет. Красивый и дерзко улыбающийся ответ прямо сейчас смотрел на меня.
– Спасибо за телефон, – собрала силы в кулак я, – и рада знакомству. Мне пора.
Меня не останавливали. Можно было спокойно выйти из здания, дойти до метро и только там, вдали от офиса, позвонить Эрику.
– Что случилось? – раздался в динамике обеспокоенный голос.
– Короткий день. Мне нужно с тобой поговорить, я могу приехать сейчас?
– А где ты?
– Канэри-Уорф.
– Доберешься раньше, чем я. Можешь доехать до Фаррингдона? Там тебя заберу.
– Уже спускаюсь в метро.
– Кроха, – произнес Эрик быстро, – ты в порядке?
– Жива и цела.
Внизу я снова начала успокаиваться, и все уже благодаря Эрику – большому, сильному и умному. И вроде как он был на моей стороне, хотя бы немного. Конечно, он скорее стоял на своей стороне, но почему-то казалось, что сейчас от него можно ожидать поддержки.
