Сиён тихонько пробормотала едва приоткрытыми губами, что вряд ли он снова так сделает. В ответ на ее упрямство Юнги жестко сказал:
– Добренькую из себя изображать будете где-нибудь в другом месте. А здесь, когда жизни людей в опасности, этого не надо.
– Вы… Вы слишком резки… – Губы Сиён дрожали.
Посмотрев на ее побледневшее лицо, Юнги выпалил:
– А что, если он вообще убийца? А эту девушку почему никто не подозревает? – В ответ на эти неожиданные слова повисла тишина. Вроде как само собой Сиён была исключена, но вот опять ей напомнили, что она тоже входит в число подозреваемых.
Мёну поднялся, чтобы сменить тему:
– Помимо господина Но Чунсона, теперь включим в круг подозреваемых всех, считая двоих полицейских.
Все посмотрели на Мёну, словно спрашивая, что он хочет этим сказать.
Он немного занервничал, но у него был наготове ответ:
– Как сказал профессор Хон, отключить камеру мог и не убийца, и не двое полицейских. Но вероятность того, что полицейские, находящиеся здесь, не убийцы, составляет вовсе не ноль процентов, как мне кажется.
– Тогда и всех организаторов надо включать? – спросил Сухо.
– Сейчас организатор – всего один человек, то есть я и мой младший коллега, с которым я очень давно работаю. Нас включать нет необходимости, – на этот раз ответил Кичжун.
– Да? А кто говорил на первом этапе, что организаторов десять человек, а теперь, оказывается, один? – задал вопрос Юнги, и Сухо ткнул его в бок.
– Сейчас-то уже это вне закона, не то что тогда. – В этой фразе послышался явный сарказм.
Мёну снова подвел логичный итог:
– Так. Даже если воспринимать сидящего там младшего коллегу, эксперимент был начат, исходя из предпосылок, что преступник непременно должен появиться здесь, и буквально все, кто находится здесь, должны быть включены. Он же мог принять участие в качестве организатора? Мог. Соответственно, я полагаю, что включить двоих полицейских – правильное решение. Как вы следите за нами, следите так же и за ними, пожалуйста. Честно говоря, мне страшно от мысли, что кто-то из них может оказаться преступником.
Кичжун и Мёну встретились взглядами. Смотрели одинаково зло, словно выдерживая взгляд друг друга.
На самом деле Мёну был абсолютно убежден, что так нельзя. И потому ставил целью показать, что ни за что не будет подчиняться.
На удивление, Кичжун отступил:
– Хорошо. Если хотите, давайте так. С настоящего момента сержант Чин Сокку и патрульная Ли Хёнсо также будут считаться подозреваемыми.
Сокку и Хёнсо от удивления раскрыли рты, а Кичжун посмотрел на них внимательно.
На это никто не возражал.
Кичжун ушел в свою комнату.
Мёну тоже поднялся со своего места.
– Я, пожалуй, тоже пойду. По словам профессора Хона, все равно ответа пока нет, так что только измотаешься, вот и все. Я устал, мне надо отдохнуть.
В ответ послышалось чье-то брюзжание, но Мёну его проигнорировал и пошел к себе.
Даже не подумав умыться, он рухнул на кровать. В этом маленьком пространстве, где никто не пристает, он ощутил уют. Стоило укрыться мягким одеялом, как веки сами собой сомкнулись.
Минчжу про себя вздохнула с облегчением. Действия Мёну прервали ход событий. Благодаря этому теперь все уже склонялись к тому, что поиск отключившего камеру ничего не даст. В сознании господствовала лишь тягостная усталость, постепенно приводящая участников в леностное состояние.
Тот факт, что они связали человека, крутился в мыслях Минчжу. Она помотала головой. Было чувство, что она сделала что-то нехорошее, но другого выхода, похоже, не было, так что больше никто об этом не заговаривал. Если разобраться, это не их дело.
Вторым поднялся Сухо. Минчжу видела, как он подошел к сидевшему ближе всех Юнги и что-то тихонько прошептал. Расслышать что-либо было невозможно, но она подметила, как один из них кивнул. Похоже, они о чем-то договорились. Минчжу подумала, что это нельзя оставить просто так. Она отвернулась, чтобы не столкнуться взглядом с Сухо.
Остались только Минчжу и Сиён. Минчжу искоса взглянула на стоящих в каком-то ступоре Сокку и Хёнсо и, подойдя к Сиён, обратилась к ней шепотом. Сокку и Хёнсо посмотрели на них, но не отреагировали.
Сиён и Минчжу поднялись со своих мест. Минчжу до сих пор ощущала обиду и, прежде чем пройти к себе, бросила на недоумевающего Сокку косой взгляд.
Когда дверь захлопнулась, Минчжу оказалась в собственном пространстве, тихом, отрезанном от внешнего шума. Подумав, что, стоит оказаться на кровати, она сразу уснет, Минчжу прошла в ванную и погрузила лицо в воду. Однако это не оказало ожидаемого эффекта. Сознание нисколько не прояснилось, поскольку ее разум изначально не был замутнен.
Внешне казалось, что у Минчжу замутнено сознание или она настолько взволнована, что потеряла рассудок, но это было ошибочным впечатлением.
Нет, как раз все удалось. Ведь она намеренно старалась произвести такое впечатление, и цель была достигнута.
11
Четвертый день эксперимента. Ночное время (1)
Час пятьдесят шесть. Сухо ждал, когда настанет два часа ночи. Он все силы прилагал, чтобы не заснуть, и в какой-то момент провалился в сон едва ли не до потери сознания. Открыв глаза, увидел на часах 1:40.
Откинув одеяло, он бесшумно встал с кровати. Ступни охватил холод от пола. Никогда в жизни Сухо не был столь напряжен.
Еще с первого этапа эксперимента он хоть как-то сблизился с Шалопаем, с Юнги. По поведению он давал ему двадцать с небольшим. Но настоящий Юнги оказался другим. Все, начиная с голоса, было иным. Несмотря на худобу, он явно не производил впечатление двадцатилетнего юнца.
Поэтому для тайной встречи сегодня ночью Сухо выбрал именно Юнги. Когда все расходились из лаунжа, он улучил момент и предложил:
– Давайте в два ночи в вашей комнате обсудим кое-что.
Была ситуация с заложником, дошло до того, что пришлось связать человека.
Казалось, что все идет к непоправимому, и потому он не мог бездействовать. А одному справиться с этой ситуацией было нереально.
Сам он живет в комнате номер пять, Юнги – в третьей, то есть надо миновать всего одну комнату. А чья она?
Сухо не мог не побаиваться, что Юнги может быть тем самым преступником. Но без риска не достичь безопасности. Видя, что сталось с Вразвалочку, понятно, что злодеяние совершить в таких условиях не так-то просто. Даже если убийца – кто-то из полицейских, их только что также включили в число подозреваемых, так что как минимум сегодня ночью преступник вряд ли сможет действовать.
Сухо приложил ухо к дверям. Абсолютно тихо.
Он тихонько открыл дверь. Лаунж был погружен в полную темноту. Настолько неуютно, что даже не верилось, что именно там они провели целый день.
В ходе первого этапа он ни разу не покидал комнату после отбоя. Причин делать это не было, программа заканчивалась, а все совместное времяпрепровождение завершалось со временем отбоя.
Ночного освещения не было и, соответственно, не было никакого источника света. В отсутствие окон сюда не проникал лунный свет. Лишь с потолка доносился специфический звук усердно крутящегося вентилятора.
Сухо подумал, что даже не знает, где включается свет. Почувствовав неловкость, он усмехнулся.
Надо было предложить встретиться у себя. Сожалея о том, что он этого не сделал, Сухо закрыл дверь и, крадучись, пошел. Когда закрылась дверь, стало будто еще темнее. Хорошо, что хотя бы от дверной щели исходил еле заметный свет. Во всех комнатах свет был выключен. Неужели в такой ситуации они могут спать?!
Расстояние между комнатами было немалое. Прежде Сухо казалось, что это хорошо, но сейчас, когда он вынужден был преодолевать это расстояние в полной темноте, ощущения были совсем иные. Как в пещере. Казалось, если вдруг на него выскочит кто-то скрывавшийся во мраке, то это его не удивит.
Из-под двери комнаты номер три пробивался свет. Сухо тихонько постучал, и этот звук показался очень громким.
