Охранники приблизились к выходу, и дверь открылась. Все тело Сухо устремилось за ними, словно подброшенное невидимой пружиной. Он бежал что есть мочи.
– О-о-о! – когда Сухо задел охранника, тот вскрикнул.
– Держи его! – закричал во весь голос Кичжун. Сокку запоздало сообразил, что к чему, побежал, но не успел. И вот когда Сухо уже почти удалось сбежать, вдруг кто-то крепко схватил его за руку.
Сухо опрокинулся на спину, и тот, кто был сзади, упал вместе с ним.
– Куда ты, козлина!
Это был Юнги.
Охранники бросили носилки, один из них держал на руках Хёнсо, а второй заблокировал выход. Как только они вышли, дверь закрылась.
Лежа на спине, Сухо в отчаянии смотрел на запертую дверь. У него потекли слезы. Ему не верилось, что такая чудесная возможность, посланная небом, была упущена. Почему он не бежал быстрее?! Почему не сразу сообразил, что надо действовать?
– Ты, козел такой…
Юнги, скрипя зубами, вцепился в брючину Сухо. Тот дернул ногой, освободился, встал и снова ринулся к выходу. Всем телом он кинулся на дверь, но массивная дверь не шелохнулась. Тогда Сухо подбежал к Юнги.
– Ты что творишь! Спятил, гад!
– Тебе нельзя уходить. Ты же подозреваемый.
– Подозреваемый? Вот ты-то как раз и подозреваемый. Не ты ли ходил на кухню!
– Что за бред собачий!
Уже на пороге назревающего смертного боя встряли Кичжун и Сокку.
– Отпустите. Отпустите!
Сокку схватил Сухо, Кичжун – Юнги, и они их еле растащили.
– Козлина! Этот козел убил работника полиции! – кричал разошедшийся Юнги, указывая пальцем на Сухо.
– Ты что на меня стрелки переводишь! Ты, гад, убийца!
– А ну-ка оба успокоились! – раза в два громче крикнул Кичжун, и тогда оба перестали пререкаться. – Присядьте, пожалуйста. И не двигайтесь.
Кичжун указал на диван, а Сухо и Юнги прошли туда, кидая друг на друга злобные взгляды. Еще не отошедший от шока Сокку сел немного поодаль.
Посмотрев на то, как они сидят, Кичжун прошел в дайнинг-рум. Пол был чистым, будто ничего не произошло.
Проходя обратно в лаунж, он окинул взглядом комнаты.
Как странно.
Как может быть, чтобы никто не вышел на шум?
12
16.09.2017
Есть ли подтверждение того, что это серия преступлений? Может ли быть подтверждением то, о чем сказал лейтенант Хон? Или он так говорит, поскольку даже не представляет, что сейчас начнется?
А не возникает ли мысль, что все это самонадеянность лейтенанта Хона, который не может признать, что был не прав? И способ убийства, и мотив – разные, так как же можно так упорно утверждать, что это дело рук одного и того же преступника?
Со своими заявлениями он так ударит по авторитету полиции! Только попробуй самовольно выйти к прессе и вякнуть что-нибудь! Одним взысканием не обойдешься! Профайлинг? Ну, это еще не доказательство. Американское чего-то там? Основываешься на теории какой-то фэбээровской? В итоге все равно трактовка собственная, а тут уже твои субъективные чувства. В итоге – одни эмоции, нет?
Следы? Нет, ну ты даешь. Слов нет. Следы преступника и должны быть у тела, а где еще им быть? Если ты ошибся, то что тогда? И выбор жертвы, и способ совершения преступления, и степень жестокости, и специфика места – все разное, как это может быть делом рук одного и того же преступника, я тебя спрашиваю!
Уже целый год, ссылаясь на убийство в ванне, Кичжун упорно настаивал, что это серия преступлений, и просто достал. Вышестоящие не понимали его точку зрения. Или не хотели понять.
«Выворачивание суставов в противоположную естественной сторону», которое было принято за подпись преступника, в случае с убийством в ванной отсутствовало, поэтому анализ ошибочен, к тому же способ совершения преступления иной. Совпадает такая особенность, как удушение, но проблема в том, как расходятся эти случаи в деталях.
При «суставном убийстве» жертва была задушена руками, при убийстве в ванной – при помощи дополнительного орудия убийства. Кичжун пришел к выводу, что платок пришлось применить вследствие активного сопротивления жертвы, а изначально преступник планировал совершить убийство голыми руками, но только вышестоящие этого не принимали.
Еще одной загвоздкой были «найденные неподалеку от тела улики».
В обоих происшествиях следы находились в одной стороне от тела и наслаивались друг на друга. Это не обычные следы. Это указывает на то, что преступник топтался возле тела. А с чего бы ему это делать? При «суставном убийстве» следы сосредоточились в области ног жертвы, а при убийстве в ванной – у ванны. Все следы развернуты к телу.
Что делал преступник возле тела? Если вывернутые суставы – это не подпись, тогда что? В окружении жертв подозреваемые не были выявлены. В поле зрения попали несколько подозрительных лиц, но у всех них оказалось алиби, и ввиду отсутствия доказательной базы они были вычеркнуты из числа подозреваемых.
Что было важно – это то, сколь жестоко было совершено убийство незнакомого человека, и то, что затем преступник особым образом «приложил руки» к телу жертвы. Это само по себе и могло быть его подписью.
В криминологии подпись – это «уникальный знак, оставляемый преступником на месте преступления». Однако, выражаясь проще, это «то, что делать не обязательно, но преступник это обязательно делает». Обычный преступник, совершив преступление, стремится быстрее покинуть место, боясь быть обнаруженным. Однако психопаты ведут себя иначе. Главная цель психопата – не уйти, а сделать что-то свое, то, что он, подобно ритуалу, считает необходимым сделать. Они или что-то оставляют, или, наоборот, уносят с собой. Даже если это действие мешает с легкостью совершить преступление.
Об этом говорили следы. Особенность заключалась в том, что преступник делал что-то с телом, из которого уже ушла жизнь. И в чем смысл? Самоудовлетворение? Любование содеянным? Может, он разговаривал с телом?
Вышестоящие лица отвергли предположение Кичжуна, заявив, что доказательства относительно совершения этих преступлений одним и тем же лицом отсутствуют, однако он не изменил своего мнения. Не было сомнений, что из всех психопатов этот был крайне опасным убийцей. Поскольку, каковы бы ни были его мотивы, он наслаждается самим процессом.
Два происшествия были переданы в ведение двух разных отделов полиции и потому расследовались не вместе. Следствие зашло в тупик. Кичжуну пришлось действовать в одиночку. Держа это в секрете от Кёнсика, на которого давили сверху, они с младшим, разделив свободное время, проводили следственные мероприятия. Было непросто. На камерах не осталось и тени преступника. Он прекрасно ориентировался на местности.
На теле второй жертвы были следы, указывающие на то, что она яростно сопротивлялась, но в результате оказалась слабее. В местах множественных кровоподтеков обнаруживались глубокие синяки. Можно было увидеть разницу между следами сопротивления и непосредственно следами воздействия, приведшими к смерти. Способ убийства жесток. Сила, с которой тянули за накинутый на шею платок, была велика, и шея жертвы едва не переломилась.
Злодей и соображает хорошо, и физически силен. Это преступник, который все четко планирует. Он последователен и имеет собственную философию относительно убийств. Отсутствие отпечатков пальцев указывает на то, что он тренировался и очень тщательно подготовился. Под ногтями жертв была найдена лишь частичка ткани формы участника эксперимента, а ДНК не обнаружена.
И от места преступления, и от тела создавалось выраженное впечатление некой навязчивой идеи. Чувство, будто что-то жестко обуздывалось. Это проявлялось даже в том, как, уже совершив убийство, преступник уродливо «обставлял» тело, укладывая его особым образом.
Кичжун попробовал представить, в каких условиях мог расти злодей. Скорее всего, его родители уделяли много внимания тому, что надо демонстрировать себя и какое надо производить впечатление. У таких родителей дети обычно имеют или очень низкие, или очень высокие достижения в учебе. Высока вероятность того, что он ведет себя как хорошо воспитанный и образованный человек и имеет профессиональный авторитет. В деспотичных семьях дети, как правило, подвергаются чрезмерному давлению и вырастают с комплексом неполноценности. Высока вероятность формирования психологических проблем и проблем в характере. Судя по тому, что преступник делал с телами, он подвергался не только моральному, но и физическому насилию.
