Не издав ни звука, все лишь пораскрывали рты.
Кичжун добавил:
– Оттуда за лаунжем наблюдает преступник.
15
Четвертый день эксперимента. Утро (1)
Изображая удивление, он тоже широко раскрыл рот.
Закралось чувство, что его ожидает фиаско. Тогда по вентиляции полз он. Можно было подняться при помощи стула. Это было не так просто, но и не особо трудно. Хотел подсмотреть, чем занимается Хон Кичжун в лаунже. И попался. Надо было сразу догадаться. Все это подстроил Хон Кичжун.
Установив потолочный блок на место, он поспешил в комнату. Место узкое, он торопился, поэтому получилось шумно.
Хон Кичжун решил этим воспользоваться. То, как он дерзко распахивал двери в комнату за комнатой, вызвало усмешку. Но, надо признать, вся операция по тому, чтобы развести его с этой вентиляцией, неплохо задумана.
Он оборонил фразу, что «преступник передвигается по вентиляции». Исходил из того, что преступник, возможно, отреагирует. Понимал, что преступнику будет интересно узнать, что он задумал. Вероятнее всего, он не сможет сдержаться и хоть как-то себя проявит.
Выстроив такую гипотезу, Хон Кичжун расставил ловушку.
Он вздохнул. Как он мог поторопиться и за деревьями не увидеть леса!
– А зачем преступник это делает? – спросила Хан Сиён. Трусиха такая, что ли, вечно бледнеет, а тут вообще с белым лицом сидит.
– Потому что он преступник. – Лаконичный ответ Хон Кичжуна был способен смутить вопрошающего.
Тут спросил другой участник:
– А вы нас отправили по комнатам именно с этой целью?
Хон Кичжун только передернул плечами. Это само по себе служило ответом.
Он знал. О том, что вот уже десять лет Хон Кичжун блуждает в попытках поймать его.
Еще бы. Ведь его единственная дочь пропала из-за того преступника, за которым он гонится.
Он похитил его дочь по определенной причине. Он ничего не делал без причины.
Пока тупые полицейские делали бессмысленные телодвижения, лишь Хон Кичжун продвигался в правильном направлении. Сделав объявление на телевидении, что это серийное убийство, он сбросил с доски фигуры коллег-полицейских. И дал понять, насколько мощно раскинута сеть следствия благодаря его проницательности. Он делал это, чтобы успокоить население, но не смог уберечь свою драгоценную семью.
– Если он возьмет след, пиши пропало. Такой может и меня поймать.
Выступление Хон Кичжуна привело его к такой мысли и заставило испытывать тревогу. Это было совсем иное чувство, чем тот азарт, который охватывал его во время совершения убийства. Больше всего на свете он ненавидел чувство тревоги.
Поэтому он похитил его восьмилетнюю дочь. Причина проста. Чтобы сломить дух Хон Кичжуна.
И все пошло так, как он ожидал. Хон Кичжун совсем утратил способность разумно мыслить. Следствие разваливалось. Корабль без капитана победить в сражении не может.
Постепенно люди утратили интерес к его делу. Оно превратилось в неосвещаемое происшествие. Хон Кичжун долго не проявлялся. И вдруг стало известно, что он подался в аналитический отдел, который не входил в силовые структуры.
Он был настроен избежать поимки в любом случае. Это было идеальное преступление, прошло уже два года, улики были слабые, к тому же он с тех пор не нарушал закон.
Какими средствами можно поймать преступника, который больше не убивает, больше не совершает правонарушений? Это и есть ключевое условие идеального преступления. А если само преступление уже было идеальным? Тогда тем более.
Риск присутствовал, но совершить убийство тех двоих участников он должен был, и никак иначе.
Хон Кичжун внимательно наблюдал за участниками. Взгляды Хон Кичжуна и его взгляд встретились.
– Обыск обусловлен тем, что в комнате преступника есть вероятность обнаружить следы передвижения по вентиляции.
– Но вы же открывали все комнаты и уже все видели. Какой еще обыск? – высказался кто-то из участников. Пришли, чтобы подвергнуться эксперименту, а теперь, видимо, недовольны, что именно ему подвергаются. Хон Кичжун лишь устало потер глаза. В какой-то момент охранники уже перешли в другие комнаты.
– А разве не тот человек преступник, кого не оказалось в комнате? – Этот вопрос был уже более конкретным.
Хон Кичжун ответит тут же:
– В комнатах были все.
– Ничего ж себе! Как он успел так быстро! – словно удивившись, воскликнул он. Хон Кичжун посмотрел на него и кивнул.
– Я изначально проверил комнаты, начиная с третьей. Ввиду малой вероятности того, что преступник – женщина. Скорее всего, за это время он и прополз в комнату по вентиляции. Он даже мог успеть сделать вид, что умывается. На это нужно всего секунд десять. Злодей же в любом случае имел в запасе план действий.
– Тогда господин Пэк Юнги, с которого вы начали, исключается из подозрений? Как ни спеши, он бы не успел вернуться к себе, – подметил кто-то.
– Нет. Тот блок, который двигали, без всяких изломов ведет прямо в комнату господина Пэк Юнги, так что он мог успеть. Так скажем, это не невозможно. Открытие дверей по очереди тоже требовало времени. Секунд тридцать у преступника было.
Закончив говорить, Хон Кичжун с силой нажал на глаза. Он смотрел на Хон Кичжуна внимательно. Хотел понять его намерения. «Без изломов ведет прямо в комнату»? Ничего подобного, враки. Или ошибочное мнение. От того, ошибается ли Хон Кичжун или намеренно говорит неправду, зависело многое. Но проблема в том, что это было никак не узнать.
– Вентиляционная система устроена достаточно просто, поэтому за то время, что я открывал двери, вполне можно было вернуться к себе.
Это неверно. Он там был и хорошо знает, что это не так. Если повторить попытку, уже можно сориентироваться, но уж назвать эту систему простой никак нельзя.
И зачем ему так говорить?
– А откуда вы знаете, как устроена система вентиляции?
– Я ее знал уже до этого.
Неожиданный ответ был неприятен участникам. Он тоже нахмурился. Нужно по крайней мере внешне проявлять такие же реакции, как остальные, тогда не вызовешь подозрений. До тех пор как Хон Кичжун заявил, что «преступник воспользовался вентиляционным проходом», он туда не залезал и даже мысли такой не имел. Ему не было смысла делать что-то заметное. Ведь он пришел сюда со своей целью. Но Хон Кичжун говорил так уверенно, будто видел все собственными глазами.
И тут он понял. Это Хон Кичжун передвигался по вентиляции!
Поэтому он знает ее устройство и поэтому выдал эту информацию.
Это тоже была ловушка. Правда чуть не вышла наружу. Попался. Он почувствовал, как тело покидают силы.
Он посмотрел на других. Наблюдать за остальными и подражать им – это вынужденная необходимость.
И тут взгляд Хон Кичжуна коснулся его. Веки явно были тяжелыми, но взгляд из-под них был острым. Казалось, он вбивал глазами гвоздь.
Что он уставился? Что хочет сказать?
Неизвестно. Прошла секунда, две, три – чем дольше Хон Кичжун не отводил взгляда, тем больше он ощущал, как у него горит спина. Это нарочно, или он просто задумался? Если нарочно, то ситуация ой как нехороша.
Продолжая смотреть прямо на него, Хон Кичжун разомкнул губы. Что-то скажет? Может, узнал? В его глазах все эти моменты проскакивали с частотой фотопленки. Хон Кичжун раскрыл рот так, что мог бы уже что-то сказать. Настал миг, когда он вот-вот что-то произнесет. Из комнаты вышел охранник и радостно выкрикнул: «Нашел!»
Все, начиная с него и Хон Кичжуна, повернули головы.
Еще в начале, приняв участие в эксперименте, он не испытывал никаких колебаний. Было очень интересно – эксперимент для раскрытия «коллективного убийства в масках», потрясшего все население страны. Но по факту мысль об участии в эксперименте заронили в нем как раз следующие слова.
