– И что? Что дальше-то? – наклоняя голову набок, переспросил Юнги, будто передразнивая.
– А то, что дождь шел. Помню, рассердилась, что в такой день куда-то надо идти. А вы все разве не помните? Какой дождь лил днем? Прийти было велено к шести, а в три дождь уже закончился, и это уже было неважно. Вы сказали, что преступление было совершено между двенадцатью и шестью вечера? Так вот, когда мы должны были прийти на станцию метро, в шесть, дождь уже давно закончился, еще до трех часов. Так что получается, что вы были на улице в дождь, то есть еще до трех, а соврали, что были в офисе.
– Вечером тоже дождь шел, нет? Вы просто не помните.
– Все я помню. Я еще тогда подумала, как хорошо, что сказала маме не приходить в такую погоду.
– Так районы-то наверняка разные!
– Я живу рядом с Вансимни. Не знаю, где вы там были, раз не в офисе, но только если погода была другая, то насколько она может быть в принципе другой?
Юнги молчал.
– Дождь шел днем, и вы хорошо помните, что было тяжело из-за дождя, потому что были не в офисе, а где-то на улице, разве не так? Я хочу сказать, что вы дали ложное алиби, и в нем есть во-от такая вот дыра! А что? Когда дождь шел, вы совершали преступление, а потом пошли к метро, будто вас вызвали организаторы. Тогда дождь и закончился, а у вас в памяти смешалось, что вам было тяжело, хотя это было в более раннее время. Вот оно! То есть вы заявили, что были в офисе, а сами в это время совершали преступление – вот что я хочу сказать! А полиция чем вообще занимается? Такое элементарное алиби не может проверить.
– А что тут спрашивать! Наверняка совершал преступление! А потом притворился, будто тоже попался на эту удочку с эсэмэской! – С покрасневшим лицом Сухо излил обиду, которая накопилась у него в связи с тем, что подозревали его.
Юнги тоже не стал молчать:
– Да нет же! Ну, может, немного перепутал что-то! Но если даже я приврал, это же не доказательство того, что я кого-то убил! Это вообще ничто по сравнению с – вон – господином Ан Сухо, у которого волос нашли! К тому же по видео разве не понятно, что я не преступник? Я же ее первый обнаружил и испугался больше всех!
Больше тянуть было нельзя. Сиён тихо подняла руку. Тут же четырнадцать глаз устремились на нее. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет, но Сиён сглотнула и четко проговорила:
– У меня тоже есть что сказать. Вы же нам велели вспомнить манеру речи преступника, да? Я вспомнила. Ни на кого конкретного точно указать не могу, зато вроде, знаю кто не он.
– И кто не он? – Думая, что мнения расходятся, Минчжу смотрела неодобрительно.
– Господин Ан Сухо.
Все изумленно ахнули.
– То есть он не просто не самый подозрительный, а это вообще не он? – спросил Юнги, а Сиён закивала. Юнги собирался что-то сказать, но не стал и только смотрел по очереди то на Сиён, то на Минчжу. И вдруг, хихикнув, сказал: – Вы тут чем занимаетесь, а? Он красавчик, вот вы его и защищаете, а? Женщины!
– А больше ни о чем подумать не можете, что ли? – тут же ответила Минчжу.
Сиён, кусая губы, пояснила:
– Дело в том, что манера говорить у преступника совсем другая, чем у господина Ан Сухо. Преступник находится, по всей видимости, в числе остальных мужчин. Просто я слышала очень похожую манеру.
– А чью? – спросил Кичжун.
– А чью – не знаю.
– Тогда, если послушать мужчин по очереди, вы могли бы узнать его?
– Нет. Я слушала, думала, может, в такой естественной беседе, как сейчас, вычленю его, но не получилось. А если заставить говорить, то он ведь может постараться и воспроизвести какую-то иную манеру.
– Ладно. То есть вы хотите сказать, что господин Ан Сухо категорически не может быть преступником?
– Да, он единственный, у кого совершенно иная манера.
– Вот видите! Женщины обе говорят, что это не я. Значит, ответ однозначный! Пэк Юнги! Это он преступник! – закричал Сухо. Юнги тоже не стал сдерживаться, вскочил. Атмосфера накалялась, и вступил Кичжун:
– Госпожа Ким Минчжу, госпожа Хан Сиён, вы обе сообщили важные сведения. А теперь, исходя из ситуации, похоже, пришло время следующего задания по нашей программе. В нем будет участвовать также и сержант Чин, так что не беспокойтесь. Ведь он все равно заменял господина Хван Чонсопа на предыдущих заданиях, и мы решили считать его таким же подозреваемым.
– Этим заданием думаете, как контрольным выстрелом, меня разоблачить? – Сухо аж зашелся от переполняющих его эмоций.
– Нет, изначально планировал, что когда-то это произойдет.
Тут встрял Мёну:
– Послушайте, а какой смысл сейчас этим заниматься? Уж тогда надо делать это с вызывающим наибольшие подозрения господином Ан Сухо или, наоборот, со всеми, кроме него. Это даст больше доказательств. Я не прав?
Взгляд Мёну, сидевшего с вытянутыми ногами и с руками в замке, казался Сиён отвратным. Увидев этот взгляд, она внутренне напряглась и сжала кулаки. Мёну не понравился ей с первого взгляда. Походка, ноги будто еле волочит, манера говорить – Сиён не нравилось все, но особенно его какие-то осоловелые глаза. Говорят же, что глаза – это зеркало души.
Людей с мутными глазами Сиён избегала в первую очередь. Жизненный опыт ей подсказывал, что у таких людей не все хорошо с прошлым.
– Проблема в том, что вы нацелились исключительно на господина Ан Сухо. В этом смысла нет. Так что послушайте внимательно. Содержание задания несколько запутанное. – Голос Кичжуна стал громче. Теперь он уже шел вперед, не учитывая реакции участников. Ему казалось, что он подобен лошади на ипподроме. То ли оттого, что времени оставалось все меньше, то ли оттого, что казалось, будто арест преступника стал ближе, и это ослепляло.
– Нынешнее задание касается того, почему погиб человек. Следствие ведется в русле того, что убийство совершено знакомым. У одного мужчины есть дочь. Он, его друг и старший брат, и они все трое друзья. Из них одного убили. Друг и брат договорились встретиться у мужчины дома. Его дочь, находясь дома, заодно приготовила им еду. Так вкусно поели, так хорошо провели время, но это случилось. Кто из троих был убит?
Повисла тишина. Недоумевая по поводу того, что творит Кичжун, все прокручивали в голове задание.
– То есть мы должны угадать не того, кто убил, а того, кого убили? – не без разочарования спросил Юнги. Кичжун кивнул.
– Так чтобы понять, кого убили, надо же сначала разобраться, кто это сделал, правда же?
Атмосфера была разобщенная. Все только поглядывали друг на друга, никто активно не выступал, как было прежде.
– К тому же в этот раз немного меняются условия. Нет предсказателя. Зато есть правильный ответ.
– Что? Есть правильный ответ?!
Больше, чем отсутствие предсказателя, участников удивило наличие правильного ответа.
– А почему он есть? – спросил Чунсон.
– Во-первых, это задание изначально так задумано. Во-вторых, ситуация изменилась.
– А если нет предсказателя, то как же награда? Ее получит тот, кто угадал правильный ответ?
– Да, верно. Награду получат все угадавшие. 5 000 000 вон каждому.
Участники были сбиты с толку. Изначально введение такого пункта, как предсказатель, было нацелено на провокацию конфликта. Сталкиваются амбиции, накапливаются эмоции, проявляется сущность человека. На конфликты и эмоции Кичжун уже насмотрелся. Это задание имело цель выявить совсем другую сторону преступника.
То, что за правильный ответ полагается увеличенная сумма, пять миллионов вон, постепенно разожгло в участниках, пару минут назад выражавших недовольство, желание получить деньги.
– А если я угадаю, мне тоже дадут пять миллионов? – спросил Сокку, запинаясь. Его лицо выражало, что как полицейскому ему неловко участвовать в разгадывании, но при этом несколько обидно. Ведь он тут по работе, к тому же уже даже записан в подозреваемые.
– Конечно.
Кивнув головой в знак того, что это само собой разумеется, Кичжун отошел к первой камере, в угол, и сел на пол. Показал, что теперь будет просто наблюдать. По его указанию охранники покинули зал проведения эксперимента. Входная дверь открылась, но в этот раз никто не проявил к этому интереса. К тому же все уже знали, что воспользоваться этим времени не хватит.
