И когда они увидели злодея в поверженном состоянии, это нанесло сокрушительный удар по его эго.
– Я слишком поздно понял, что все это ловушка. Ладно, я проиграл. Повязал ты меня по рукам и ногам. – Сокку вращал глазами и словно выплевывал слова.
И сделка Кичжуна с Сокку, и то, как Кичжун пришел к нему домой и дал себя связать, – все это было спланировано.
Нельзя сказать, что Кичжун не переживал внутренний конфликт. Думал, может, взять и убить Сокку вот этими руками. Ему этого очень хотелось. Но он вспомнил лицо Хеын, которая написала стихотворение, в котором высказывала переживание о здоровье папы, и не стал этого делать.
Он действительно подумывал: возможно, ради того, чтобы найти тело дочери, придется в какой-то момент отпустить злодея. Ведь найти ее тело для него важнее всего на свете, важнее самой жизни. Но ни доли секунды у Кичжуна не было мысли, что ради этого можно злодея упустить совсем. Этого нельзя было делать, помня о погибших от его рук, ради родных и близких этих людей. И, конечно, ради тех жизней, которые Сокку еще мог отнять в будущем.
Но доказательств, которые бы позволяли однозначно поймать Чин Сокку, не было. Что было, так это косвенные улики, его поведение во время эксперимента, тест на психопатию, баллы во время эксперимента, походка на записи и жесты. Но не было прямых улик, таких как ДНК, группа крови или отпечатки пальцев. Имелись обоснованные опасения, что Сокку могут совершенно нелепым образом признать невиновным на основании недостаточности улик. И это внушало Кичжуну ужас.
Поэтому он отпустил преступника. Был риск, что тот сбежит за границу, так и не сказав, где тело дочери, и потому лишение Сокку свободы было единственным надежным способом. Кичжун только сделал вид, что отпускает его. Но новое преступление злодея и заключение его под стражу – вот что было его конечной целью.
Поэтому он решил сам стать его новой жертвой. Готов был погибнуть. За жизнь Кичжун не цеплялся. Сердце разрывало то, что пока он еще не нашел тело дочери, но думалось, что, если Чин Сокку посадят за убийство его, а он окажется рядом с Хеын, это не так уж плохо. И он не помышлял ни о чем таком, чтобы позволить злодею уйти.
Сокку вдруг спросил, пристально глядя на Кичжуна:
– Как я погляжу, ты выбрал забить на поиски тела дочери и посадить меня. Как так можно?
Лицо его выражало недоумение. Убийца, лишивший жизни нескольких ни в чем не повинных людей, надел маску с человеческим лицом и изображал удивление.
Если на такое реагировать, все только затянется. Кичжун не ответил и перешел к делу:
– Слышал, ты признался во всех предыдущих преступлениях.
– Ну да, а смысл? По-любому светит пожизненное.
Кичжуну рассказали, как Сокку, признаваясь в преступлениях по одному, доводил допрашивающих его полицейских. Психопат с желанием властвовать. Даже признаваясь в содеянном, он находил возможность получать низменное наслаждение.
– А что же ты опустил признание по поводу моей дочери?
Чин Сокку признался во всех преступлениях, которые были известны СМИ и по поводу других велось расследование. Но о Хеын он и рта не раскрыл. Почему же он, признаваясь во всем подряд, этого преступления не признал? И на фотографиях с места убийства, найденных у него дома, детей нет. Но Кичжун не сомневался, что это преступление совершено Сокку.
– Не говорил, чтобы сделать это лично. Знал, что ты придешь.
Плечи его казались опущенными, но лицо убийцы вернулось.
Как же он раньше не заметил? Что глаза этого злодея пусты.
– Хотел мне лично признаться?
– Не-а, сказать тебе кое-что, о чем ты и подумать не мог.
Если не признание, то что это может быть? О чем это он?
Кичжун ощутил, как все его тело ломает чувство опасности.
– Твою дочь… это самое… не я.
Смысл этих слов дошел до сознания Кичжуна не сразу. Несколько секунд он сидел в растерянности, никак не реагируя.
– …Что?
– Я не убивал.
Что это может значить?
Голова не работала. Душило чувство потрясения.
– Я спрашиваю, что ты этим хочешь сказать.
– Хеын – или как там ее, – я ее не убивал. Поэтому и знать не могу, где ее тело. – Сокку расхохотался.
– Преступник – кто-то другой?
– Ну, наверно. Мне-то почем знать.
– Хочешь сказать, это совпадение?
– Может, кстати, и подражатель. Ты уж так обложил меня, что мой фанат мог попытаться помешать следствию, разве нет? – И Сокку снова расхохотался.
Кичжун смотрел на него так, будто небо рушится, раскалываясь. Он был в отчаянии. Хотелось бы думать, что Сокку таким образом набивает себе цену и изгаляется перед ним, но инстинктивно Кичжун понимал. Понимал, что сейчас Сокку говорит правду.
Те, кто говорит правду, и те, кто лжет, выглядят по-разному. Нет смысла лгать там, где нет никакой выгоды. Человеку незачем совершать бессмысленные действия.
Постепенно выбитый из колеи Кичжун смог сфокусироваться на измывающемся над ним Сокку. Голова начала работать, разум вернулся.
– Не смейся. Мерзавец.
– Ух ты как! А я говорю, что я не виноват. Что же мы такие грубые?
– Может, сделал это не ты, но в любом случае ты имеешь отношение к тому, что случилось с Хеын. Говори. Как все было?
Чин Сокку передернул плечами:
– А я ничего такого не говорил…
Кичжун ощутил, как внутри него все горит. Он поднялся и открыл окно в комнате для свиданий.
– Говори! Говори, мерзавец! Кто убил мою дочь?! Ты знаешь!
– Эй, конвойный! Свидание окончено!
Чин Сокку вскочил как ни в чем не бывало. Вошел конвойный и стал вопросительно смотреть на них поочередно, готовясь отвести Сокку в камеру.
– Сядь! Я не закончил! Сюда иди, скотина! – кричал Кичжун, едва ли не повиснув на форточке и грозя кулаком. Но Сокку непринужденно покинул помещение.
Кичжун взвыл. Его накрыло ощущение, что оборвалась жизненная нить, которую он с такими усилиями дотянул до сего дня.
«Коллективное убийство в масках», которое и так оставалось горячей темой, стало обсуждаться с новой силой. Ли Пёнчжу был осужден на пятнадцать лет. Было принято во внимание его сотрудничество со следствием, а также то, что он раскрыл имена участников преступления.
Выяснилось, что из пятерых нападавших на магазин непосредственно удар ножом хозяину был нанесен двадцатиоднолетним юношей.
Этот молодой человек признался, что после окончания школы устроился подрабатывать на стройплощадке и мечтал сводить концы с концами, чтобы иметь возможность вырваться из бедного дома, и тут получил предложение от Ли Пёнчжу. Ему показалось, что это занятно, и он согласился. При этом два фактора, возникших в непредвиденной ситуации, привели к тому, что он в итоге сделал.
Первое – когда он испугался, что на них донесут и он окажется в тюрьме, парень принял ошибочное решение, что лучше уж тогда убить. Второе – это то, что им двигала зависть по отношению к имущему человеку, когда тот молил о пощаде и кричал, что дома у него жена и дети. В отношении этого юноши судебное решение уже было вынесено – он будет наказан за убийство, а по поводу оставшихся четверых дело еще рассматривалось.
Ожидалось, что Чин Сокку будет осужден только за удержание Кичжуна и угрозу убийством, но постепенно косвенные улики, его признание и найденные фотографии привели к тому, что иски по поводу других убийств были удовлетворены, и для него запросили смертную казнь. Но в реальности смертная казнь не применялась и приговор равнялся пожизненному заключению без права досрочного освобождения.
Кичжун также получил взыскание. Были учтены и поддерживающее его общественное мнение, и его успешная работа по раскрытию преступлений-висяков и задержанию убийцы-изувера, так что увольнение было заменено отстранением от службы на три месяца.
Незаметно прошло полгода. Огромное место проведения эксперимента решили превратить в достопримечательность, и, когда эта новость стала достоянием общественности, все шестеро участников получили приглашение. Кичжун позвал всех поужинать вместе.
