– Так чем вы наконец изволите с нами поделиться, инспектор?
– Это вы будете отчитываться о результатах работы, – отрезал он мрачно. – Матье, давай свой план.
Себастьян протянул бумаги:
– Там все: и план дома, и участка, и…
Марк, выхватив их одним стремительным движением, несколько секунд рассматривал, сосредоточенно закусив губу, и вдруг резко поднял голову:
– Что это за хрень?
– Я… – испуганно начал Себастьян. – Там в кадастровой…
– Да при чем тут ты!.. Янссенс, взгляните, – Марк подошел к ней, подал план.
Алис со вздохом взяла бумаги, успев заметить, как пакостно ухмыльнулась Кристин и как с подчеркнуто расслабленным видом принялась изучать свой маникюр. Разве что не насвистывала еще. Весь ее облик выражал невысказанную фразу: «О да, в нашем участке шеф видит одну Янссенс, свою любимую криминалистку».
– Дом обозначен только как фундамент, – продолжал Марк.
Алис нахмурилась, изучая план.
– Его тогда только начали строить? Дата… за десять лет до предполагаемого убийства Беатрис.
– Нет. Он вообще другой, смотрите. Форма не совсем та, ориентирован иначе. Не возьмусь сказать точно, но, на мой взгляд, и размер больше. Охотничий домик, который там сейчас стоит, маленький.
– Решили не строить один в один? – подала голос Кристин. – Если был нужен именно охотничий домик, а не особняк. Часть фундамента снесли, переориентировали…
– Нет. – Марк наклонился, снова изучая план, потом вытащил телефон, открыл карту. – Что-то тут не то. Что-то… ну да, он же вообще не в том месте! Вот же просека! Охотничий дом должен быть тут.
– Значит, там рядом есть старый фундамент, – вдруг сказал Себастьян. – И его можно поискать.
– И что это дает? – презрительно фыркнув, снова встряла Кристин. – Скелет мадам д’Аннетан нашли вообще в другом месте.
Алис захотелось ее придушить, но это был разумный вопрос.
– Пока ничего. Но надо проверить это место. – Марк пожал плечами. – Я чувствую, что там все непросто. Интуиция.
– Да пожалуйста, – не унималась Кристин. – А ваша интуиция случайно ничего не говорит о том, куда в больнице могли запихнуть нужную нам папку?
Он приподнял бровь, все еще вглядываясь то в план, то в карту на телефоне:
– Интуиция мне говорит, что вы уже на неделю задерживаете отчет. Странно, что ваша интуиция об этом ничего не говорит. Впрочем, может, она включится, если вы наконец займетесь делом!
– Отчет? Шеф, отчет лежит у вас на столе еще со вчерашнего вечера. Возможно, это вы просто смотрите… хм… немного не в ту сторону?
Марк медленно развернулся к ней с таким видом, что Алис невольно поежилась. Глаза у него снова стали непроницаемо черными. Скулы словно заострились, лицо побледнело еще больше. Краем зрения она ухватила и завороженный вид перепуганного Себастьяна. Это вообще было захватывающее зрелище: как дерзкая Кристин отчаянно наскакивает на словно всплывающее из бездны морское чудовище. Василиска. Или дракона, набирающего в легкие пламя.
Кристин открыла было рот, чтобы снова выдать что-то язвительное, но неожиданно поперхнулась и закашлялась, невольно схватившись за горло.
– Черт… – хрипло протянула она, наконец нормально вдохнув, и усмехнулась. – Умеете вы глянуть, шеф…
Закатив глаза и снова всем своим видом выразив протест против тирана, Кристин собрала бумаги и направилась к выходу.
– Жду с новостями из архива, – с ледяным спокойствием отозвался Марк. – А мы пока подождем Сапутру, она сейчас придет.
– Я еще… – страдальчески прошептал Себастьян, когда за Кристин закрылась дверь, – помимо кадастровой… выяснил…
– Что? – рявкнул Марк, но, поймав взгляд Алис, неожиданно смягчился. – Давай, что ты там такое выяснил?
– В общем… про Паскаля Дюмортье, – вздохнул Себастьян, глянув в бумажку перед собой. – И про клинику, которую он возглавлял. Его отстранили за злоупотребления, клинику закрыли. Потом были даже обвинения в экспериментах над пациентами… это уже позже, родственники пытались судиться с ответственным на тот момент юрлицом, хотя это ни к чему не привело. Дело замяли, все очень мутно. Но я запросил материалы. А еще… узнал дату и обстоятельства его смерти.
– Так? – Марк вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой.
– Там тоже все… непонятно. То ли несчастный случай, то ли внезапная смерть. В лесу. Было расследование, но… дело быстро закрыли, ничего толком не выяснилось. Материалы я тоже запросил, скоро пришлют.
Марк вскинулся с так и не зажженной сигаретой:
– Внезапная смерть? В лесу? Черт!.. Вот это что-то новенькое. Найди все, что связано с этим делом! Все обстоятельства смерти, кто занимался похоронами, что обсуждали в прессе. Все вообще!
* * *
Обсуждение операции по снятию отпечатков пальцев прошло скомкано. Марк никак не мог сосредоточиться: он смотрел на Мелати и просто задыхался от вины и тревоги. Говорил, отвечал на вопросы, высказывал предположения, но мыслями был не здесь – мысли все время крутились вокруг сталкера, фаты, опасности, угрожающей Алис.
Он думал о Мелати, о ее сестре Пати, об Одри, о том, что произошло со всеми этими женщинами, которые невольно оказались рядом, вышли на эту зловещую орбиту, его орбиту, и оказались уничтожены, сожраны вечно преследующей его тьмой.
Он смотрел на Алис, поверившую ему, и думал, как быстро и охотно ухватился за версию про сталкера. С каким облегчением связал все в одно дело, находя логику там, где хотел ее найти.Наш подозреваемый номер один. Но сам-то он по-прежнему был подозреваемым номер два! Отпечатки на таблетках и коробке с фатой, крошки табака на одежде Винсента еще ничего не доказывали. Кто-то мог прятаться в стороне, кто-то мог наблюдать и писать сценарий, готовить сцену и развешивать декорации, а вот стать главным героем…
Если бы он мог хоть что-то вспомнить достоверно и точно. Если бы был уверен хоть в чем-то. Видел бы в прошлом что-то реально случившееся, а не невнятную, словно нарезанную на куски, смесь из кошмаров и галлюцинаций, ложных воспоминаний и страхов. Но он не мог ни на что опереться, даже на самого себя, он только бессмысленно метался в этой тьме, то ли пытаясь найти и убить чудовище, то ли стремясь убежать от него. И каждый раз натыкался на собственное искаженное отражение в зеркале.
Наконец, обговорив все детали, они попрощались с Мелати. Алис ушла к себе в подсобку, Матье тоже отправился заниматься своими делами, а Марк принялся в одиночестве расхаживать по кабинету, не в силах усидеть на месте.
Если раньше еще удавалось прятаться от самого себя, то теперь это стало невозможно. Ставки слишком высоки. Тут было уже не чье-то предполагаемое исчезновение, не просто морок и болезненный сон, неясные подозрения, а вполне конкретная, осязаемая, даже имеющая физическое воплощение угроза. Угроза его девочке.
Надо вспомнить. Обдумать. Разобраться. Размотать этот клубок, не поддаваясь панике. Убрать иллюзии и страхи, найти истину – но как?
Взгляд упал на доску: Себастьян натянул на нее еще больше красных ниток, и Марк, остановившись, принялся разглядывать фотографии.
Череп. Боуман. Схрон и угнанный бульдозер. Сарай Эвы. Винсент, пожар, убийство в ущелье. Дневник Беатрис. План дома в лесу, на котором нет той самой постройки…
Все вдруг слилось перед глазами, и он словно увидел на доске свою собственную фотографию. Тянущиеся от нее красные подтеки крови: Пати, Одри, Винсент…
Алис.
Нет! Марк стукнул кулаком по стене. Нет, мать твою!
Не играть по его правилам – Алис права. Нарушить план чудовища. Убежать, выбраться, перепрыгнуть через стену, не дать этому неведомому «кому-то» навязывать свою волю. Но как, как он мог это сделать, если глухой, слепой и немой стоял посреди темного лабиринта в ощущении полной пустоты?
Ощущение. Это царапнуло его снова, дернулось где-то внутри: пустота, тишина. Бесчувствие. Да чтоб тебя!.. Опять дежавю. Что-то ускользающее, что было совсем рядом.
Марк снова взглянул на доску, рассматривая фотографии и надписи.
