Пусть это не было разгадкой, объяснением всему, что происходило, пусть он все равно мог оказаться чудовищем, главным героем этого жуткого спектакля, но теперь тот, кто пытался посадить его на поводок и срежиссировать его жизнь, высунулся из тени. Это была крошечная зацепка, но она появилась – кончик путеводной нити, пламя свечи в глухой тьме, едва освещающее стены, – и если прячущийся в глубине Минотавр думал, что Марк Деккер не воспользуется таким шансом…
Да хрена с два!
И вместе со злой решимостью неожиданно пришла странная и спокойная уверенность. Способность посмотреть на ситуацию со стороны, не паникуя от одной мысли, что его девочке угрожает неясная опасность. Нет. Туман развеялся. Голова работала неожиданно четко и ясно, как когда-то давно, в той, прошлой, жизни.
Хватит. Кто-то неизвестный хотел свести его с ума, значит, нельзя подыгрывать чудовищу. Бегать среди множащихся отражений собственного перепуганного лица. Навязчивые мысли о том, что он мог быть убийцей, только мешали, а вовсе не помогали докопаться до истины. Он разберется. Вместе с Алис. Ухватится за эту ниточку, вытащит на свет спрятанную кем-то историю. Спокойно и трезво. Надо состредоточиться на сталкере, а не на страхе… повторить судьбу деда.
Одной рукой взяв за руку Алис, едва она успела натянуть куртку, а другой – захватив собранные ей пакеты, Марк так стремительно рванул к выходу, что только на крыльце вспомнил про две вещи: во-первых, его девочке может быть сложно за ним бежать из-за все еще больной ноги, а во-вторых, свою куртку он забыл в кабинете.
– Прости, я не подумал…
– Все в порядке, – перебила Алис, как будто без слов поняла, о чем он. Взгляд у нее сиял, и смотрела она на него с восторгом.
– Тогда оденусь, и едем.
Он помог ей дойти до порога почты по скользкому тротуару.
– Подожду тебя тут. Не стоит нервировать Анжелику, она может нам еще пригодиться.
– Как скажешь, шеф! – лукаво подмигнула Алис. Глаза у нее все так же сияли.
Тяжелая дверь захлопнулась. Марк привычным жестом сунул руку в карман куртки, но вдруг понял, что курить не хочется. Хотелось… шоколада. Хотелось схватить Алис в объятия и поцеловать прямо на улице, у всех на виду. Хотелось заорать в голос. Хотелось… жить, черт подери!
Плюнуть на все дела и просто поехать сейчас за елкой, болтаться по рождественскому рынку, глядя на всю эту радостную мишуру и огонечки, пить глинтвейн, держаться с Алис за руки, как два влюбленных идиота, и…
В кармане неожиданно завибрировал телефон, Марк вытащил его, быстро взглянул на экран.
– Шеф! – голос Кристин звучал возбужденно и азартно, резонируя с его собственным состоянием. – Плетка помогла. Они таки нашли нужные папки. И даже в приличном состоянии!
– Отлично. Везите их…
– Я уже тут все посмотрела. На третье июля, а также на неделю раньше и позже записей о ножевом ранении нет, никаких Дюмортье или Лебланов среди пациентов.
– Но зато? – продолжил Марк. – Тут есть «зато». Не томите, я же по голосу слышу!
– Черт, шеф, ну ничего от вас не скроешь! Да! Зато… – она выдержала драматическую паузу. – …у меня есть доказательство! Стопроцентное, неубиваемое, идеальное!
– Ну?
– Могу вас поздравить: ваш дедушка Ксавье не убивал вашу бабушку Беатрис!
* * *
Алис открыла старую тяжелую дверь, шагнула на улицу, едва не поскользнувшись на обледеневшем пороге, – и тут же оказалась в объятиях Марка. Он стиснул ее, развернул к себе и поцеловал вдруг так глубоко и сильно, что она ахнула. И просто не смогла не ответить. Ее словно несло потоком его энергии – мощной, искрящейся и яростной, полной какой-то неукротимой воли к жизни, и она немедленно отозвалась тем же – той радостью и расцветающей чувственностью, которые в первый раз ощутила здесь, с ним. Да, пусть! Пусть они целовались на крыльце почты, днем, на улице! Пусть все смотрят! Разве она этого не хотела? Бросить вызов, не играть по чужим правилам.
– Что на тебя нашло? – с непривычным для себя кокетством улыбнулась она, когда Марк наконец отстранился.
– Хорошие новости от Шмитт. Пойдем, расскажу в машине по дороге.
Алис с удовольствием оперлась на его руку, поймав себя на мысли, что входит во вкус, что слова «всегда поддержу» и в самом деле стали ее реальностью, которой она могла наслаждаться и не стесняться этого.
– Так что за новости?
– У моего деда есть алиби в ночь на третье июля. – Марк открыл ей дверь «рендж ровера» и помог сесть, а потом обошел машину и сам забрался на водительское сиденье, пока Алис пристегивалась. – Он весь вечер и всю ночь провел в больнице. Попал под машину. Повреждения оказались легкие, но, учитывая его ментальное состояние… похоже, заподозрили сотрясение мозга. Или, может, тогда по протоколу полагалось оставлять на ночь. В общем, смотри, Шмитт сняла на телефон и перекинула мне.
Алис взяла его смартфон с открытыми фото.
– Тут еще и трещина кисти правой руки! – Ее захлестнуло радостное возбуждение. – Он просто физически не мог никого задушить! И время… его доставили в больницу в семь вечера.
– Именно. А отпустили только в десять утра. После осмотра врача.
– О чем тоже есть запись! – Алис вернула телефон. – Марк, я же говорила! Я знала, что это не Ксавье!
Он улыбнулся какой-то невероятно светлой, счастливой улыбкой, и у Алис просто перехватило дыхание. Какой же он красивый…
– Надо снять отпечатки пальцев со шкафчика, а потом отправить в лабораторию твои таблетки и…
– Да, но сначала – поесть.
– Настоящий крокодил! – И почему она не могла перестать на него смотреть и любоваться?
– Да уж не подделка, – ответил Марк, ухмыльнувшись, тоже не сводя с нее взгляда.
– И сертификат есть? – Алис, незаметно подтягивая подол платья повыше, придвинула коленку ближе к коробке передач, на которой лежала его рука. Он погладил ее по коленке и, глянув в зеркало заднего вида, принялся выбираться с парковочного места.
– Есть. Дома покажу, когда все наконец уедут…
Глава 7
Все еще пребывая в странном приподнятом настроении, он завел машину.
– Поедем к Эве? – спросила Алис, пристегиваясь. – Надо проверить твой магний.
Марк подумал, что после обеда она выглядела как-то особенно мило. И румянец на щеках, и это спокойствие, и откровенно влюбленный взгляд, которым она на него смотрела, делали ее хорошенькой до невозможности.
– Да. На всякий случай надо. Правда, я его не раз уже покупал с момента исчезновения Одри, но все же… его мог подменить кто-то другой, в дом не так сложно проникнуть.
– Значит, надо проверить отпечатки на шкафчике.
Марк вздохнул.
– В последний раз я вызывал клининг как раз перед приездом Жанны. Дней пять назад. Ванную они особенно тщательно натирали.
– Да, тогда бесполезно. Вряд ли кто-то рискнул влезть в дом, когда она уже приехала. Твое расписание легко отследить, а вот у нее сейчас нет никакого графика. Наверняка сталкер бы выждал, когда она уедет.
Марк кивнул, и вдруг… Черт! Он резко затормозил, и Алис ойкнула, впечатавшись в ремень безопасности.
– Что такое?
Он выдохнул, напряженно вглядываясь в угол дома – за ним начиналась улица, куда свернул прохожий. Обычный. Нет, не… неоно. Походка, фигура, одежда – ничего не отзывалось. Марк смотрел вслед удаляющемуся высокому силуэту – мгновенное чувство дежавю уже исчезло, и осталось только раздраженное опустошение.
– Что случилось? – Алис испуганно оглядывалась по сторонам.
– Мне… извини… просто показалось, что я увидел знакомое лицо. Раньше такое тоже бывало. Я думал… в общем, что у меня просто не в порядке с головой. Потом, когда выяснилось про Винсента, списал все на него. Но приступы дежавю начались гораздо раньше той публикации о черепе. Это сталкер. Я его уже раньше видел, понимаешь? Я узнал его почерк. И он украл фату. Он многое знает о моей семье. И как будто он где-то тут, рядом! Мы наверняка с ним знакомы, но по-каким-то причинам я не могу вспомнить. Словно там… пустота. Твою же мать! Как же это бесит! – Он стукнул по рулю. Выдохнул. – Извини. Меня просто выводит из себя эта неспособность даже собственной памятью управлять! Особенно когда необходимо. Как сейчас!
