– Давай тогда поменяемся, – предложила Алис. – Ты возьмешь записки Дюмортье, будешь сличать параллельно, а я займусь архивом Штойбера. Давно не читала на немецком, но вообще я его неплохо знаю.
Тогда, в университете, она посещала, кажется, все доступные курсы. Пыталась выучить на отлично все, что только было можно. Чтобы получить хоть какое-то преимущество перед теми, кому не приходилось наверстывать упущенное за годы жизни у монстра. А еще учеба помогала не слишком задумываться об остальных сферах жизни. Алис было некогда. Немецкий – сложный, трудный, так тяжело дававшийся многим ее сокурсникам – стал одним из любимых предметов.
Марк кивнул.
– Хорошо, давай. Так, подытожим, что у нас пока есть. Дюмортье и его эксперименты.
– Он хотел добиться от Ксавье проявления его тавматургических, паранормальных способностей, – начала Алис. – Был этим одержим. По сути, планомерно сводил с ума, пытался вызвать нужное ему состояние. И, я думаю, постепенно сходил с ума сам. Его записи… Я попыталась вчера организовать их в хронологическом порядке. Разница между самыми ранними и более поздними очевидна. Смотри, я выписала вчера основные моменты.
Алис встала и протянула ему листок бумаги.
– «Гипнотическое индуцирование страха потери». – Марк вздохнул. – Похоже, именно Дюмортье внушал деду, что он потеряет Беатрис так или иначе. Она писала про эти его страхи в своем дневнике.
– Внушал, в том числе и при помощи гипноза, чтобы Ксваье пытался ее удержать и все время находился в нестабильном состоянии. Не верил собственной жене, подозревал, по сути сам себя газлайтил и сводил с ума, – закончила Алис.
– И это семя попало на благодатную почву, надо отметить. – Он взглянул в окно и пробормотал грустно: – Яблоко от яблони… – Помолчал и снова посмотрел на Алис: – Так или иначе, этого оказалось недостаточно, чтобы начать двигать предметы силой мысли, или что там от него хотел Дюмортье. Чего, в общем, следовало ожидать. Думаю, Дюмортье самому… если так можно выразиться, не хватало веры. Помнишь рассказ Лорана? Вот он как раз оказался достаточно впечатлительным, чтобы увидеть левитацию и прочую чертовщину. Или возьмем мадам Форестье. Она тоже из тех, кто способен увидеть лик Иисуса в трещинах на стене. А Дюмортье… надо было больше? А может, ему уже не столько хотелось, чтобы Ксавье творил чудеса, сколько самому нравилось быть эдаким демиургом. Подчинить себе живого человека, наслаждаться этой властью. Оседлать зверя…
Алис помолчала, обдумывая его слова.
– Помнишь, Беатрис писала, что выяснила, кем был Леблан? – спросила она после паузы. – Это могло быть дополнительным мотивом. Что, если Мари Мениль или тот детектив все же прислали ей что-то еще? То, что Беатрис не успела сфотографировать? Или… просто спрятала где-то, испугавшись хранить такой компромат в доме?
– Да, я тоже об этом думал. То, что Дюмортье делал с Ксавье, вполне подпадает под то самое определение «незаконных медицинских экспериментов». Беатрис могла пойти в полицию с чем-то большим, чем «друг моего мужа плохо на него влияет». И если Дюмортье узнал… то и мотив убийства налицо. Жаль, что Мениль давно умерла, а ее родственники ничего не сохранили. Кристин пробивала по всем каналам, но глухо… Вот проблема дела пятидесятилетней давности, будь оно не ладно!.. – Марк шумно выдохнул. – Хорошо, работаем с тем, что есть. Более вероятно, что Дюмортье хотел спровоцировать сильное эмоциональное потрясение. Настолько сильное, чтобы просто перегорели все предохранители. – Он взглянул на листок, подумал, просматривая выписанные факты. – Вот если посмотреть хронологию, то видно, как Дюмортье решал, что делать с этим «фактором Икс». Словно вертел эту деталь и так и эдак, прикидывал, как лучше поступить. Пробовал раскачивать Беатрис, доводить планомерно их обоих.
– Да, и это видно по дневнику. Помнишь ощущение от ее записей? Словно у нее бред, паранойя. Теперь все встает на свои места. Ничто не пугает сильнее, чем неопределенность и неизвестность.
Марк взглянул на нее.
– Именно. Все самое чудовищное всегда в голове. Иллюзия страшнее реальности.
Он замолчал, задумчиво глядя перед собой невидящим взглядом.
«Иллюзия, – подумала Алис. – Да». Фальшивая реальность, которой на самом деле нет. Только подтолкни человеческую мысль в нужном направлении, и мозг сам породит чудовище, которое будет казаться реальнее настоящего.
– Да, он пугал и сводил с ума Беатрис, – вздохнула она. – Но что-то пошло не так. Или Дюмортье решил, что это долго и неэффективно, или она попыталась вырваться из его паутины? Настолько ощутимо, что он выбрал все же ее убить. И спровоцировать у Ксавье срыв?
– Да. Тут два варианта: либо он решился на убийство, потому что не видел другого выхода, кроме такой перепрошивки всей системы, сброса всех настроек. Либо это был сознательный шаг, к которому он шел постепенно. Но я все же склоняюсь к первому варианту. Дюмортье не удалось использовать «фактор Икс» так, как он изначально задумывал. И он пошел ва-банк. Рванул за этот рычаг грубо, чтобы точно сработало. Может быть, сыграл еще тот факт, что он узнал о планах Беатрис и о том самом компромате. Все сошлось, и он решился.
– Получается, он думал, что после убийства сможет полностью контролировать Ксавье?
– Да, но, очевидно, перегнул палку. Или здесь вмешался случай. Допустим, Дюмортье хотел обставить это как ритуал, убийство, которое Ксавье должен был наблюдать? Или даже участвовать в нем? Похитил Беатрис и подготовил жертву. Но Ксавье случайно попал под машину, провел ночь в больнице. Дюмортье, конечно, мог подождать…
– Но Беатрис, возможно, удалось освободиться, помнишь тот нож? Так что не исключено, что он ее убил во время драки! – закончила за него Алис. – Ждать не получилось. План сорвался.
– Да, звучит логично. Так или иначе, все снова пошло не так. Ксавье сначала попал в психиатрическую больницу в невменяемом состоянии, очевидно, не в том, которого хотел добиться Дюмортье. А потом… возможно, он пытался убить Дюмортье, когда тот организовал его побег. И даже, думаю, в итоге все же убил. Вся эта история с его странной смертью… Да, доказательств нет, раскопать уже ничего невозможно, но тут может быть хоть какая-то зацепка. Надо позвонить Колсону. Какого хрена он сам не позвонил, хотя обещал? Ладно, теперь главное – Ренар. Который, судя по всему, хочет провернуть то же самое, но со мной.
Алис не успела ничего сказать, потому что в дверь постучали.
– Шеф? – Кристин прошла в кабинет. – Тут курьер принес письмо для Янссенс.
– Письмо? – удивилась Алис и взяла большой желтый пакет, отчего-то показавшийся странно легким. Мельком отметила привычный штамп Шарлеруа.
– Да, написано, что из лаборатории.
Она надорвала упаковку, ожидая увидеть пачку бумаг, но конверт был… пуст.
– Хм…
Алис не успела ничего сказать, потому что Марк в один шаг оказался рядом и выхватил у нее пакет.
– Твою мать! – выругалась Кристин, явно сообразив, что делать, и тут же кинулась прочь.
– Дай мне перчатки, – сказал Марк. – В кармане куртки.
– Черт, я тоже не подумала… – Алис быстро достала перчатки, протянула ему. – Ты считаешь, снова какое-нибудь…
– Кто его знает. Лучше перестраховаться.
Он сунул руку внутрь, нащупал что-то и вытащил. Растерянно разжал ладонь.
Алис вздрогнула.
Два каких-то маленьких предмета. Две… отрезанные по голень кукольные ноги в красных туфельках на каблуках.
У нее перехватило дыхание. В ушах зашумело. Рот наполнился вязкой слюной, и никак не получалось сглотнуть.
– Да что ж он никак не уймется! – рявкнул Марк и зло выругался сквозь зубы. – Уже просто пристрелить хочется этого урода.
Алис смотрела на его ладонь в перчатке, где эти красные кукольные туфли казались похожими на две капли крови.
Красные башмачки. Она снова была маленькой девочкой которая просыпалась от одного и того же кошмара: обрубки ее ног под простыней, перепачканной кровью.
Ты заплатишь за все, шлюха!
