– Кое-кому этот трюк помог даже президентом стать, – возразила Тереза.
Наоми покачала головой.
– Что за исследование? Какой университет? Мужчинам такое, может, и подходит. Богатым белым мужчинам. Но не нам с тобой. – Наоми постучала ручкой по блокноту. По ее глазам было видно: слова Терезы ей понравились и одновременно развеселили.
Тереза дождалась завершения шестой секунды. И с улыбкой добавила:
– Это настоящее исследование. Ученые делали. В одном из университетов Лиги плюща.
Грюнден снова затараторил в трубку, на этот раз еще громче. А когда настала очередь собеседника отвечать, Грюнден закрыл ладонью динамик. Что, впрочем, не помешало Терезе услышать из него чей-то крик.
– Где Консорт? – рявкнул Грюнден.
– Его здесь нет, – пожала плечами Тереза.
– И где его носит?
– Планировала домой к нему съездить. Вдруг удастся вытащить из кровати. Не в первый же раз, – ответила она.
– Этот раз точно как первый, с учетом обстоятельств, – заметил Грюнден. Свободной рукой он постучал по газете на столе. На первой полосе Тереза заметила лицо Лесли. – Езжай и притащи его прямо сюда. Майклз хочет с ним поговорить. Но сначала я. Не до конца понятно, почему один из моих лучших детективов вдруг пошел вразнос, только сейчас явно не лучшее для этого время.
После этих слов Грюнден вернулся к своему телефонному разговору.
– Найду и привезу сюда, – пообещала Тереза.
Но не успела она выйти из кабинета, как Грюнден снова прикрыл ладонью трубку и крикнул:
– Лапейр!
Тереза замерла в дверях, взявшись за косяк. Грюнден передал ей папку, на которой была фотография взъерошенного итальянца с высокими выразительными скулами и густыми бровями.
– Имя Джек Мадригал тебе о чем-то говорит?
– Слышала от Лесли. Лет пятнадцать назад замутил какую-то игру с газетой и департаментом полиции. И все это было как-то вызвано отчуждением у него имущества.
– Две недели назад Мадригал вышел по УДО, – сообщил Грюнден.
– Любопытно, – сказала Тереза и всмотрелась в фотографию. Мужчина был плотный, с развитой мускулатурой, волнистыми светло-каштановыми волосами и короткой щетиной под носом и на подбородке. Потом она вернула папку Грюндену.
– Тебе нужно еще кое-что знать о Мадригале. В две тысячи девятом, когда появились проблемы с бизнесом, он стал преследовать Консорта. Угрожал его жене. Пробрался к нему домой, пока Лесли был на работе. Отчасти поэтому их брак и рухнул.
– Правда?
– У любого из старичков спроси.
Бросив в телефон: «Конечно, я все слышу», Грюнден снова повернулся к Терезе.
– Раз Мадригал даже с Лесли решился на такое, то любой из нас под угрозой. На звание он не посмотрит. Запирайся на ночь. Пушку держи при себе. И найди Консорта.
– Думаете, это Мадригал?
– Он заинтересованное лицо. И по времени все сходится.
– Удалось ли выяснить что-нибудь об электронной почте, с которой приходят письма? И насчет фотографий голой девушки из братства?
– Наших спецов по кибербезопасности нельзя спрашивать даже, что они на обед ели. Засыплют айтишными терминами. Навешали мне лапши про всякие файрволы, прокси, Арубу и прочий шлак. Мы над этим еще работаем, но я бы сильно не рассчитывал. И то же – по телефонам. Пока, во всяком случае. Лапейр, а помнишь времена, когда улики еще можно было увидеть и пощупать?
– Не особо, – ответила Тереза.
Грюнден махнул рукой, отпуская ее, и пошел дальше ругаться по телефону.
После развода Лесли переехал в нижнюю часть дуплекса в Тиеррасанте – захолустном пригороде Сан-Диего, непригодном для семейных гнездышек, но зато позволявшем дешево снимать жилье. Дом Лесли стоял на оживленной улице, краска на нем вся выцвела и облупилась. Когда Тереза приехала, на крохотном крыльце – если так можно назвать три ступеньки перед дверью – уже сидели рядышком двое копов.
Тереза махнула полицейским значком. Вкус к этому жесту она еще не утратила.
– Детектив Тереза Лапейр, – сказала она.
Перед ней были мужчина и женщина. Женщина выглядела ухоженной: короткая аккуратная стрижка, как у самой Терезы, отглаженная форма, брюки с высокой посадкой, заправленная накрахмаленная рубашка. Женщина встала и крепко пожала Терезе руку. Мужчина остался сидеть. Он был одет в выцветший пиджак и ковырялся в зубах указательным пальцем. Никого из них Тереза не знала.
– Рейна Накамура, – представилась женщина. – Это мой напарник, Джейк Пирс. Мы из отдела внутренних расследований.
Тереза фыркнула.
– Вы реально хотите разобраться, как пробили крышу в братстве, или ваш босс просто решил приобщиться к шумихе?
Пирс ничего не ответил. Накамура покраснела. Тереза решила, что девушка определенно поумней.
– Хочу вас заверить, каждый инцидент разбирается в соответствии с единым порядком, – ответила Накамура.
Тереза отодвинула Пирса и, подойдя к двери, выудила из кармана дубликат ключей, который ей передал Лесли.
– Встречала ваше имя. Он ваш напарник? А вас недавно повысили? Хотим задать вам пару вопросов о детективе Консорте, – сказала Накамура.
– Лесли – наш лучший коп. И он ни в чем не виноват.
– Представители СМИ, а также многочисленные свидетели подтверждают, что он незаконно проник в частное владение. Использовал огнестрельное оружие. Есть даже свидетельства о том, что к одному из жильцов он применил физическую силу. Швырнул молодого человека в телевизор и напал на собаку.
Тереза повернула в замке ключ Лесли и открыла дверь. Понимая, что семь секунд тикают, она добавила:
– За годы нашей совместной работы Лесли всегда строго соблюдал закон. Да он на желтый свет тормозит.
Тереза зашла внутрь и потянула за собой дверь, чтобы закрыть. «Лесли?» – негромко крикнула она. Дверь наткнулась на препятствие – обернувшись, Тереза увидела в двери ногу Накамуры.
– Зайти хотите? – спросила Лапейр.
Та кивнула.
– Только с ордером, – заявила Тереза и, отпихнув ногу женщины, закрыла дверь. Тереза надеялась, что эти двое продолжат сидеть на ступеньках, чтобы впитать ее слова о Лесли. Образ Лесли-бойскаута был не вполне правдивым, однако закон семи секунд позволял не считаться с правдой.
– Лесли? – снова позвала Тереза. Она вытащила пистолет и зашла в спальню. Кровать была застелена, на полу чисто, никаких следов борьбы.
Тереза сунула пистолет в кобуру. Что, черт возьми, происходит? В ванной она потрогала зубную щетку. Щетинки влажные. В душе на плитке еще не высохла вода. В помойном ведре на кухне обнаружились остатки завтрака. И тоже никаких следов борьбы. «С Лесли все в порядке, – подумала Лапейр. – Как минимум, было в порядке утром, пока он не вышел из дома».
Она направилась к выходу. Ей захотелось осмотреть стоянку для машины. Если Лесли похитили, когда он садился в автомобиль, там могли быть зацепки.
Накамура и Пирс по-прежнему сидели под дверью, как домашние утки. Тереза отошла в сторону и позволила им жадно ринуться в дом в поисках ответов и повышения. Потом захлопнула дверь и зашагала к парковке.
Старый деревянный навес был сплошь изъеден термитами, краска на нем облупилась. В передней части был закреплен контейнер для инструментов. Тереза обошла навес, осмотрела кусты вокруг. Приоткрыла контейнер и удостоверилась, что он пуст. Порылась в небольшой цветочной клумбе. Подошла к соседскому забору и изучила продолговатый ящик для почты.
Тереза почувствовала, что волнуется все сильней. Сама она была родом из бедного городка под названием Эль-Сентро в двух часах езды на восток от Сан-Диего. На побережье она переехала ради учебы в Юго-Западном общественном колледже, сменила кучу работ, жила в двухместной квартире с четырьмя другими девушками. Они закатили вечеринку в честь получения ею диплома, а потом еще одну – когда Терезу приняли в полицейскую академию. Первые годы службы оказались совершенно провальными. Отношения с почти полностью мужским коллективом у нее не сложились, а в работе с людьми ей никак не удавалось найти баланс между мягкостью и строгостью.
