Аббатиста вскинул брови в искреннем, как показалось, удивлении.
– А что с ней?
– Долго рассказывать.
– Как ты узнал, что мне грозит опасность? Что кто-то проник в дом? Как ты попал на крышу? На все эти вопросы наверняка есть ответы. Но я соскучился по непосредственности наших прошлых встреч. Что если мы сначала душевно поужинаем?
На пульте охраны зазвонил домофон, и Тимур тут же сорвался с места, чтобы впустить гостей. Бобби откинулся на спинку кресла и с облегчением подумал, что с объяснениями на сегодня покончено. Во всяком случае, пока.
Аббатиста повернул к нему обложку книги, которую держал в руках.
– Ты когда-нибудь читал Камю? Один из величайших безбожников-экзистенциалистов, хотя второе определение он сам всегда отрицал. – Аббатиста пролистнул страницы большим пальцем.
Бобби успел заметить название: «La Chute».
– Я размышлял о твоей необъяснимой религиозности. И нашел вот это… – Аббатиста отыскал страницу с загнутым уголком и принялся читать. – «Иной раз яснее разберешься в человеке, который лжет, чем в том, кто говорит правду. Правда, как яркий свет, ослепляет. Ложь, наоборот, – легкий полумрак, выделяющий каждую вещь» [145]. – Он замолчал и удовлетворенно улыбнулся. – Такова соблазнительная природа лжи.
– «La Chute», – повторил Бобби, – переводится как «падение»?
Аббатиста кивнул.
– Прекрасный труд о том, как человек отдаляется от бога. Могу одолжить. Падение здесь – метафора, которая означает не просто изгнание из райского сада. Книга написана спустя целых восемьдесят лет после знаменитого заявления Ницше о том, что бог умер. Видишь ли, французы во всем слегка отстают от немцев, кроме вина и выпечки.
Речь Аббатисты прервал вернувшийся Тимур, который поднялся по лестнице в сопровождении не кого иного, как Астры Лунес.
Она помахала:
– Привет, Бобби.
– Астра! – воскликнул Бобби, который был искренне рад ее видеть. Он вскочил, чтобы ее обнять, но прежде наклонился к уху Аббатисты и произнес:
– А что еще нужно для жизни, кроме вина и выпечки?
Аббатиста расхохотался.
– Это же ты у нас веришь в бога, – заметил он.
Волосы Астры пахли восхитительно. Спускаясь к бассейну, она взяла Бобби за руку. Внизу они остановились и взглянули на массивную деревянную платформу Петосириса.
– Читала утром твою статью, – сказала Астра. – Ты теперь занятой человек.
– Не успел тебе рассказать. Ну и как?
– Очень хорошо. Пара ошибок в паронимии, но, думаю, все потому, что ты переутомился, а редактор, похоже, крепко спал.
– Я даже не знаю, что такое паронимия. Похоже на название болезни.
– Может, и так, – улыбнулась Астра.
Продолжить диалог они не успели – в этот момент из гостиной к бассейну выскочил долговязый человек-богомол. В руках у него были цветы. Когда он убрал их от лица, Бобби увидел, что это Майло Маслоу. Он шел прямо к ним.
Пока Бобби раздумывал, что делать, Майло уже оказался рядом.
– Хотел подарить их тебе, Бобби, в знак твоих замечательных успехов на журналистском поприще, но я совершенно очарован красотой твоей спутницы, – произнес Майло, вручая пышный букет Астре, которая сделала в ответ легкий книксен. – Здравствуйте, мисс Лунес.
– Всегда рада тебя видеть, Майло.
– Забавно, ведь я дал твой номер Бобби, чтобы он научился у тебя астрологии, а теперь вижу, как вы держитесь за ручки в доме у Терри. Бобби неизменно превосходит ожидания.
– Вообще-то, она сама ко мне привязалась, – заметил Бобби.
– Неправда.
– Правда.
– Ну хорошо, правда. Разве я виновата, что он такой красавчик!
– Только слегка поломанный, – добавил Бобби, трогая синяки на лице.
– Пойду с хозяином поздороваюсь, – сказал Майло и направился к лофту. Астра потащила Бобби к стеклянной раздвижной двери, которая вела на живописный задний двор. Из дома океан казался всего лишь синим одеялом, которое раскинулось до самого горизонта. Но когда дверь открылась, их окатило ветром, шумом волн и тончайшей паутиной морских брызг.
Астра положила букет на лежак у бассейна и, притянув Бобби к себе, повела вдоль массивной подпорной стены, обозначающей границу владений Аббатисты. Дойдя до конца, они сели на деревянную скамейку с керамическими вставками. И только тогда Астра отпустила руку Бобби.
– Уверен, сейчас тебе не хочется говорить о Стефани Амбросино, но когда захочется – я к твоим услугам, – сказал ей Бобби.
– Джек Мадригал, – сказала Астра. – Мы же были там, в «Тета Ро Каппе», лишь сутки спустя. Как жаль, что они ей не помогли. Могли бы позвонить куда-нибудь, да что угодно сделать… – Астра не договорила, слова застряли у нее в горле.
– Мы их хотя бы припугнули.
– Ты прав, я не хочу об этом говорить. Может, позже.
– Конечно, – ответил Бобби. Какое-то время они просто глядели на океан. Вдалеке со скалы над Блэкс-Бич спрыгнул парапланерист. Бобби следил, как он описывает в небе аккуратную дугу.
– Мне казалось, мы никогда больше не увидимся. Как будто той ночью мы попрощались.
– Терри трудно отказать, – сказала Астра. – Забавно, но когда мы были здесь с тобой в прошлый раз, то собирались обшарить его дом. Подозревали его во всяких безумствах, а в итоге преступником оказался тот, о ком мы даже никогда и не слышали. Только представь себе.
– Как сказал бы Терри Аббатиста, жизнь – это беспорядок и хаос. Не стоит ожидать, что все пойдет как надо. Не каждое ружье должно выстрелить, не каждую девственницу надо соблазнить, не каждого дракона убить, и все в таком роде. Скорее, девственница просто переедет в дуплекс на Лома-Висте и будет зачитываться гороскопами, где перед ней «открываются романтические возможности», сохраняя при этом неприкосновенность собственной плевы.
– И чтобы у ног терлись пять или шесть кошек, требуя «Фрискис»? – Астра слегка поежилась. – Очень напоминает то, что я сказала тебе при первой встрече. Сейчас оно звучит сухо и страшно. Ты правда во все это веришь?
– Ни секунды, – Бобби по-волчьи усмехнулся. – Зато видишь теперь, как хорошо я слушал?
– Ах, Бобби, – Астра положила голову ему на плечо. – Ты сводишь меня с ума. Знаю, ты влюблен в свою соседку. Эмоционально отстранен. Ты в некотором смысле бабник, и тебе нужен вызов. И еще я знаю, что после этих слов ты посчитаешь меня скучной. Но есть в тебе какая-то простота, и когда я соприкасаюсь с ней, тоже становлюсь проще, а это иногда так приятно. Потому я и говорю тебе правду.
Бобби коснулся правой руки Астры. На ней были брюки-капри и блузка с короткими рукавами. В волосы она заплела желтые и оранжевые бусинки. На девяноста девяти процентах американских женщин такой наряд смотрелся бы нелепо, но Астра умела не скатываться в безвкусицу. Бобби погладил ее обнаженное предплечье и залез рукой под рукав. От ветра ее кожа покрылась пупырышками.
– Думаю, ты намного лучше, чем я того заслуживаю, – признался Бобби.
Астра вздохнула.
– Знаю.
Какое-то время они вместе смотрели на волны далеко внизу, а затем вернулись в зал для отдыха. Аббатиста уже слез с дивана и теперь проводил экскурсию для Майло, демонстрируя свои диковины: трехфутовую вазу из выдувного стекла, картину уровня аукциона «Сотбис», искусно вышитый ковер неопределенного возраста. Из кухни вышла Рона и, склонившись к уху Аббатисты, что-то прошептала. Аббатиста слегка похлопал ее по ягодицам. Затем он отодвинулся от Майло и, прочистив горло, объявил:
– Леди и джентльмены, мои дорогие гости, ужин подан!
Глава 37
Их было пятеро: Бобби, Астра, Майло, Тимур и Рона. Все они сидели в разных уголках необъятного зала, но синхронно встали и последовали за Аббатистой в просторную гостиную. Тимур с Роной вышли через дальнюю дверь, и Бобби успел заметить, что направились они на кухню.
Дом у Аббатисты был огромным, но без особого шика. Самой изысканной выглядела гостиная с высокой подвесной люстрой из выдувного стекла и резным обеденным столом, за которым свободно уместилась бы дюжина человек. Но гостей повели еще дальше – в западное крыло, где находился зал в пятьсот квадратных футов с большим телевизором, книжными полками и тремя уютными диванами. На одном из них восседал Чарльз – этот клубок узловатых мышц и спутанных волос смотрел повтор игры плей-офф между «Нью-Ингленд Пэтриотс» и «Денвер Бронкос».
