Под тонкой кожей лопнул сосуд, и дугой вылетела струя крови. Майло грузно рухнул на пол.
Глава 38
Несколько минут бобби, не отрываясь, глядел на обмякшее окровавленное тело Майло на полу гостиной. Телефон у Бобби забрали – Чарльз, прочитав переписку с Лапейр, поспешил на улицу.
Слева от Бобби сидела Астра – сначала она кричала, а потом начала сдавленно всхлипывать. Бобби перевел взгляд на Аббатисту, который по-прежнему сидел во главе стола – напускное сочувствие плохо скрывало самодовольную улыбку. Тимур положил перед Аббатистой пистолет.
Все происходило как будто не с ним. Будучи спортсменом, Бобби привык быстро соображать в стрессовых ситуациях, однако тут ситуация была совершенно иной. Аббатиста улыбнулся ему и помахал перед глазами:
– Эй?
Бобби встал из-за стола и выпрямился.
– Вы его убили?
– Кажется, нет, – Аббатиста взглянул на лежащего Майло. – По правде говоря, не знаю. Он какой-то хрупкий.
– Зачем вам это? В чем смысл? – Бобби по-прежнему пытался тянуть время, еще и для того, чтобы самому приспособиться к новым обстоятельствам. В нем одновременно боролись страх, разочарование и злость. Благодаря этой борьбе он ощутил ясность в голове и прилив адреналина.
Маска спокойствия сползла с лица Аббатисты.
– Он пытался покинуть игру. В которую играют все. Под названием «выживание». Или, если называть ее чуть более пессимистично, «кто умрет первым?». – Аббатиста встал, и на шее у него на миг проступили вены. – А ты думал, можно ворваться ко мне домой, в спальню, где я в этот момент трахаю шлюху, НАПАСТЬ НА МЕНЯ, и все тебе сойдет с рук? Господи, Бобби.
Аббатиста снова сел, качая головой. После чего глотнул вина и успокоился.
– Ты еще не в курсе, но пару минут назад ты составил наконец свой первый гороскоп. Он гласит: «Весы. Я круто разыгрывал вас всю эту неделю, но некоторым, включая детектива Лапейр, скоро удастся решить мой небольшой ребус. Убив ее и моего несносного босса Майло Маслоу, я покончу с собой в тени креста Соледад в Ла Хойе. Игра завершится моей победой, ибо автор гороскопов – это я, Бобби Фриндли».
– Стиль тяжеловат, – заметил Бобби. Он увидел, что рот Астре зажимает рука Райфа в перчатке, а по щекам у нее катятся слезы. Он снова повернулся к Аббатисте. – И зачем? Вы уже идеально подставили Мадригала. Полагаю, это вы подбросили тело Стефани Амбросино в гараж после того, как полиция его сцапала.
– Всегда возникают осложнения. Всегда. У игры нет конца. Ты лучше сядь, не стой.
Тимур силой усадил Бобби на стул.
Аббатиста сжал рукой его плечо.
– Тимур заплатил Джеку Мадригалу, чтобы тот рассказал то, что рассказал. Он хотел прославиться. Какое-то больное желание, но шансу своему он обрадовался. Мы лишь должны были позаботиться о его дочке, пока он в тюрьме. – Аббатиста покачал головой. – Не верю, что у него есть дочка. Он вконец чокнутый.
– А еще он получил шанс поквитаться с Лесли Консортом, – предположил Бобби. – Убийство Лесли – тоже часть вашей сделки?
Аббатиста снова покачал головой, на этот раз энергичнее.
– Мы хотели представить детектива Консорта как сообщника Мадригала, но тот исчез, и мы не успели. Первое, что пошло у нас не по плану. Если не считать того, что Стефани Амбросино так и не изнасиловали. И с каких пор ребята из братств превратились в таких задротов? – Аббатиста встал, не снимая руки с плеча Бобби. – Мадригал даже не в курсе, что Консорт пропал. Довольно скоро вся его история рассыплется. У таких, как он, плоховато с импровизацией, даже если в моменте у них нет поводов переживать.
– И вы решили подставить меня? – Бобби помогал Аббатисте расставить точки над «и». – Вам нужен был кто-то заметный, чтобы отвлечь внимание от Мадригала. И хорошо бы к этому моменту уже мертвый – чтобы не отвечать на вопросы.
– После той ночи выбрать мне было просто. Что ты там обещал? Обрушить на меня свой журналистский гнев и раскрыть мои преступления?
– Я раскрыл правду через два дня, – продолжил Бобби со всей наглостью, на какую был только способен. Он посмотрел на Аббатисту – этот человек выглядел теперь для Бобби совершенно по-иному. Лицо из приветливого стало пустым. Улыбка, еще час назад казавшаяся теплой, теперь напоминала кривую ксерокопию.
Бобби снова взглянул на Астру. Она пыталась вырваться из рук Райфа, но прямо сейчас опасность ей не грозила.
Он надеялся, что время на его стороне. Только нужно еще немного его потянуть.
– У вас ведь умерла жена, сколько лет назад это случилось? – спросил он у Аббатисты.
– Она достойно держалась до самого конца, – с полуулыбкой ответил старик.
Астра изо всех сил ударила Райфа локтем, но тот ее не отпустил, а, наоборот, вжал лицом в стол.
– Всегда мне самая отстойная работа достается, – удрученно произнес он.
Бобби с огромным усилием удерживал на себе маску спокойного безразличия.
– Вот что случилось пару лет назад: ваша жена умирает, и вы решаете все переосмыслить. Понимаете, что ваше влияние, деньги, все, чем вы владеете, – этот прекрасный дом, – совершенно не имеют значения. Потому что они не помогли сохранить ей жизнь. Когда осознали, что ей осталось недолго, вы пробовали молиться?
Аббатиста усмехнулся.
– Экономка целый месяц по ночам молилась за нее. Молитвы ее не спасли. Да и, конечно же, не могли. Не смеши меня. Жена была высоких моральных принципов. Несмотря на все мои изъяны, никогда не изменяла. Очень традиционных взглядов, скромная, любящая – как же она меня бесила. Каждая. Клеточка. Ее. Тела. Ты еще молод, чтобы понять, но когда сорок лет связан с одним человеком, в какой-то момент уже готов на все, лишь бы его не видеть, – Аббатиста торжествующе сжал правую руку в кулак. – Когда она умерла, я почувствовал себя свободным как никогда, – он повернулся к Райфу, который по-прежнему нависал над Астрой. – Прикрой ненадолго ей уши, – приказал он. – Не хочу, чтобы она слышала.
Одной щекой Астра была прижата к столу. Свободной рукой Райф закрыл торчавшее кверху ухо.
– Родственные души? Настоящая любовь? Добро? Зло? Эти понятия столь же эфемерны, как гороскопы, – прошептал Аббатиста Бобби. – Всего лишь красивые названия для суеверий. Наше общество функционирует по одной-единственной причине – мы все договорились следовать единым заблуждениям. Уход жены помог мне осознать: смерть делает нас свободными. Не моя смерть, – Аббатиста приложил руку к груди, – а других людей. Зачем я столько лет терпел ее приторность? Зачем все эти годы ждал, пока небольшой клеточный сбой совершит то, о чем страстно мечтал я сам?
Аббатиста снова поднял револьвер.
– Опровергая твой изначальный тезис, скажу, что смерть жены не доказала бесполезность денег. Напротив. Когда моя «родственная душа», кашляя кровью, умерла, деньги остались со мной и подарили безграничные возможности.
– По вашей логике, это всего лишь зеленые бумажки, – возразил Бобби.
– Если уж хочется верить в какое-то всеобщее заблуждение, пусть это будут деньги, – ответил Аббатиста. – Физическое воплощение власти. Не столь реальное, как пули в пистолете, но способное на гораздо большее. Деньги дали мне людей, которые заберут у тебя жизнь. Купили мне дом на скале вдали от глаз, чтобы никто не мешал творить, что хочу. – Аббатиста кивнул на Рону, которая лежала на диване, закрыв рукой лицо. – Взгляни на нее. Так выглядят деньги во плоти. Что может быть эротичнее? За последние несколько дней деньги позволили мне удовлетворить мои самые безумные порывы, а потом я заплатил Мадригалу, чтобы тот смыл с меня все грехи. – Аббатиста опустил револьвер и небрежно махнул им в направлении Бобби. – И теперь они снова защитят меня, когда твой труп довершит то, что не смог сделать Мадригал.
Глава 39
Тереза Лапейр никак не могла свыкнуться с размерами человека, сидевшего с ней в машине. Она водила обычный служебный «Шевроле-Малибу» без опознавательных знаков. Сбоку на пассажирском кресле находился муж Сары Коль, морской стройбатовец Элай Коль – настолько огромный, что своими локтями, предплечьями, ляжками и коленями он заполнил все пространство вокруг. В Элае, по прикидкам Терезы, было около шести футов семи дюймов росту и фунтов триста чистой мышечной массы.
