И если у нее плохо получается врать Рио и Дэну, то врать себе – еще хуже.
– Еще я говорила с Уолденом, – перебивает она напарника, пока он ничего ей не возразил. – Слушай, прости, я знаю, мы должны были поговорить с ним вместе. Причем лично. Но больше нельзя было ждать, и я не хотела, чтобы он узнал от швайгеровских ребят, от Дивана – да от кого угодно, кроме нас. Чтоб ты понимал, разговор прошел просто прекрасно, лучше некуда.
Она потирает переносицу и снова касается шрамов. Они будто горят, воспаляются.
– Сенатор этого так не оставит, – продолжает Линнея, – и он не хочет, чтобы мы отступали, причем настроен очень серьезно. У него хватает ресурсов и связей, чтобы дело предали широкой огласке и запутали все окончательно. Он скорее будет мешать расследованию, пока – или если? – не получит свое.
– Понимаю, – кивает Рио и переводит разговор на другую тему: – Мне понравился этот парнишка, Ломакс.
– Он не напомнил тебе молодого Адана Рио, который еще не успел пресытиться и стать циником?
– Который не успел познакомиться с тобой? – уточняет напарник, и оба едва заметно улыбаются. – Нет, он мне больше напомнил молодую Линнею Рен.
– Ты меня в том возрасте не знал. И вообще, я всегда была искушенной и циничной. – Она жестом просит официантку принести еще пива. – Ты не пытался внушить ему, что ФБР – это очень крутая структура?
– Нет. Однако он наводил о нас справки. Хотел выяснить, почему мы ушли на вольные хлеба.
Когда принесли вторую порцию, Линнея обнимает руками пинтовую кружку, чувствуя, как в пальцы просачивается холод от стекла.
– И что ты ответил?
Когда-то их легко было прогуглить, по крайней мере Линнею, а несколько месяцев назад Дэн поймал младшую дочку на чтении старых статей в интернете – это тревожило. Из двух девочек Люси всегда больше походила на мать. Даже слишком, по мнению родителей, и Линнею это тоже тревожило.
– Что мы достаточно повидали и достаточно потрудились.
Рио тянется к ней и кладет теплые пальцы на ее похолодевшие ладони. Когда он нашел ее два года назад на далекой заброшенной ферме Парлора в Вирджинии, ему пришлось две мили нести Линнею до дороги. Если Линнея была отнюдь не в лучшей форме, то и Рио тоже: ожоги на руках, сломана ключица и три ребра – позже выяснится, что проколото легкое. А когда ферму подпалили, напарники еще успели надышаться дымом.
Но Рио нес ее, крепко прижимая к себе, до самой дороги, где ждало подкрепление. Даже в следующие несколько дней ни на шаг от Линнеи не отходил, держал ее за руку, когда Линнея начинала кричать: сначала когда до нее пытался дотронуться кто-то другой, и потом, когда с ее век сняли швы.
У него тогда были теплые, такие теплые пальцы…
Адан Рио до сих пор единственный человек, помимо Дэна и дочек, кому она позволяет к себе прикасаться.
– Да ладно, не заливай, – усмехается Линнея. – Если бы ты правда считал, что с нас хватит, то не организовал бы нам встречу с твоим милым другом Дивайном.
– Он не то чтобы друг… – Рио отпивает из ее кружки и строит гримасу. – А если бы ты сама считала, что с нас хватит, то не понеслась бы сюда через полстраны. – Возвращает ей пиво. – И сидела бы сейчас где угодно, только не здесь.
Линнея приканчивает кружку и поднимает ее – усталый тост в честь полупустого бара «Эш-стрит».
– Но здесь ведь и сходить-то больше некуда.
– Именно, – кивает напарник. – Именно так.
* * *
Позже, когда Линнея допивает третью – последнюю – порцию пива и доедает вместе с Рио бургер, напарники возвращаются в гостиницу.
Воздух густой и душный. Фонарей мало, и светят они тускло, мерцают. Несмотря на мрак и легкое опьянение, Линнее нетрудно представить, как здесь, перед баром, возле своей машины стоит пропахшая дымом Эбби Уолден, тоже чуть-чуть покачиваясь от хмеля.
Что ты видела? Кого ты видела?
И кто видел тебя?
– Слушай, а кто такая Хариэтт Персон? – вдруг спрашивает Линнея – слишком громко: наверное, тут дело не только в выпитом – и показывает пальцем на гораздо более свежее здание, пристроенное к ветхому бару «Эш-стрит». Что-то вроде необычной мемориальной библиотеки, хотя Линнея понятия не имеет, кем была Хариэтт Персон и почему в Порт-Гибсоне назвали в ее честь библиотеку.
– Не в курсе, – отвечает Рио и, прищурившись, рассматривает табличку. – Городская знаменитость?
Линнея усмехается, разглядывая библиотеку: семь огромных окон на втором этаже занавешены шторами, на первом расположены две двери и четыре высоких окна, обклеенных фотографиями и рукописными объявлениями о новых поступлениях и мероприятиях. Через дорогу разбит парк – или просто зеленая зона отдыха, где тут и там натыканы металлические скамейки и столики.
Парк утопает в темноте, видны только низенькие деревца, качающиеся на ночном ветру.
На улицах крупного города вроде Нью-Йорка или того же Покипси в рабочее время свободных парковок не найти. За место нужно ожесточенно сражаться, и если ты его вообще отыскал – это маленькая победа, которой радуешься потом весь день. Но в махоньком Порт-Гибсоне стоянок, наверное, больше, чем самих машин, – возможно, поэтому одинокая «Субару» Эбби и привлекла внимание Ломакса.
Рио вслед за Линнеей обводит взглядом библиотеку, улицу и тихий безмолвный парк.
– Что ты… – начинает Адан, и тут у него жужжит телефон: одно за другим приходят сообщения. Рио смотрит первое и сразу закрывает, не читая остальные.
– Кто там? – въедливо интересуется Линнея.
– Да так, никто, – врет он. – Пошли в отель. Там разберусь.
Она скрестила руки и посторонилась, чтобы напарник мог ее обогнуть. За всю свою практику оба убедились, что хорошие новости ночью не приходят.
Ничто, ничто хорошее не случается после заката.
– А теперь честно, – просит Линнея.
Рио смотрит на безмолвную улицу, будто в последний раз наслаждаясь миром и покоем.
– Арканзас, – наконец признаёт он. – Ты была права. Это Арканзас.
Глава 13
МЕНА, АРКАНЗАС
Остаток ночи Линнея и Рио едут в Мену и, потратив на дорогу больше шести часов, прибывают еще до рассвета.
У самого начала тропы Вулф-Пен-Гэп сверкают дюжины полицейских мигалок, отбрасывая ярко-синие и красные всполохи на гравийную парковку и небольшое бетонное строение. Внутри располагаются два санузла и кран для шланга – минимальные удобства для недолгой остановки в национальном заповеднике Уичита.
Уже горят два переносных пауэрмуновских шаровых светильника: один – на парковке, второй – поближе к женскому туалету. Белые сферы будто парят над землей, как одинаковые луны или даже падающие звезды, заливая безжалостным светом все, что творится внизу. Лучи выхватывают среди короткохвойных сосен, нисс и вишен странные ускользающие узоры.
Дивайн встречает напарников у периметра, охраняемого кучкой уставших служащих Департамента общественной безопасности Арканзаса: те передают друг другу остывающий кофе из открытого кузова грузовика. Тут и там потрескивают рации, голосов почти не разобрать.
Дивайн жетона не показывает, да и у Линнеи и Рио тоже документов не спрашивают.
Никто не произносит ни слова, но все провожают троицу взглядами: Дивайн ведет друзей через освещенную шаром парковку.
* * *
– Тело уже убрали, – чуть погодя нарушает тишину Дивайн, когда они подходят к женскому туалету. – Увезли в Хот-Спрингс. В Мене ничего толком нет, экспертизу проводить негде. Завтра опергруппа развернет штаб в Общественном колледже Рич-Маунтин при Университете Арканзаса и пробудет там, сколько понадобится.
– Что известно о жертве? – спрашивает Рио.
Дивайн останавливается у самой двери. За его спиной, в туалете, работают криминалисты, отчего на стенах играют тени. Туда провели дополнительные лампы и поставили пару желтых алюминиевых штативов. Линнея ловит себя на мысли, что в эту бетонную коробку свет проникает лишь от солнца – через три незастекленных окошка. Конструкция напоминает самый обычный биотуалет, разве что попрочнее, и даже в разгар дня, когда на небе ни облачка, внутри все равно темно и мрачно.
