И если мама эльфийская королева, то Руби – принцесса, значит, и у нее тоже появятся волшебные способности – попозже, когда она подрастет.
Я не боюсь темноты, мам.
Когда-нибудь Руби научится мерцать так ярко, чтобы осветить путь им обеим.
Глава 24
МЕНА, АРКАНЗАС
– Жертвы. – Линнея начинает перечислять: – Уинн Чу, Эллисон Дюфрейн, Тоня Уилкинс, Фейза Монро, Скай Лаудер…
– Эбби Уолден, – добавляет Рио.
– Кайла Маккьюн, – заканчивает Швайгер.
Сыщики втроем собрались в кафетерии все того же колледжа, куда вчера съехалась опергруппа.
– Три белые, три афроамериканки, одна азиатка. Разница в возрасте у них варьируется до пятнадцати лет. Первой нашли Эллисон Дюфрейн. А дети были только у одной, у последней.
– Мы считаем, что на самом деле первой жертвой стала восемнадцатилетняя Чу, самая младшая.
– Я не уверена, что возраст играет роль, – делится Линнея. – По крайней мере, для преступника.
Она разворачивает блестящий черный ноутбук на длинном столе так, чтобы мужчины видели экран. Последние двенадцать часов Линнея потратила на чтение информации, которую накопали агенты Швайгера, на поисковые запросы в «Алисе» и сортировку уймы данных, к которым есть доступ у ИИ: тот вывел кое-какие алгоритмы, сделал выборки, и все это нужно было проанализировать. Технологии ушли – и идут дальше – на много световых лет вперед тех, которыми Линнея и Рио пользовались каких-то пару лет назад, и она невольно задавалась вопросом, откуда что взялось и кто создал такое чудо. Его вообще легально приобрели или позаимствовали у структур, на которые работает загадочный Дивайн?
«Алиса» уже показала огромную цифровую мозаику разрушенных жизней – все у Линнеи под рукой, однако некоторых кусочков, увы, не хватает. Расследования на том и строятся: всегда надо искать новую улику, важную деталь пазла.
– Пятерых женщин, похоже, перетащили на другое место, и, наверное, еще при жизни. Не исключаю, что они сами отправились туда, но давайте предположим, что нет. – Линнея барабанит по клавишам «Алисы». – Большинство нашли в зонах отдыха и кемпингах, причем удаленных: некоторые жертвы обнаружились аж в ста пятидесяти милях от дома или последнего места пребывания.
– Есть два исключения, – отмечает Рио. – Чу и Уилкинс.
– Чу нашли на заброшенной заправке в десяти милях от Суортмор-колледжа, куда она как раз поступила на первый курс, – вещает Швайгер. – Вскрытие показало, что пролежала она не меньше пяти дней. – Он умалчивает, что давность смерти определили по этапу созревания личинок жучков у девушки под кожей. В центре Пенсильвании в сентябре еще жарко. – Уилкинс обнаружили на обочине в пригороде Роли через двое суток после того, как муж заявил о пропаже.
– Тогда почему из уймы женщин преступник выбрал именно Уинн Чу и Тоню Уилкинс? – Линнея переводит взгляд с Рио на Швайгера и обратно, а затем тычет пальцем в ноутбук. – Я спросила «Алису». Пробила все варианты, которые только пришли на ум.
– Мы тоже, причем несколько недель назад, – кивает Швайгер. – Соцсети, работа, колледж, время суток, время года, лунный цикл. Черт, я серьезно, мы даже по языческим календарям проверяли. И не нашли никаких совпадений.
– Вот и я не нашла. По крайней мере, в глаза ничего не бросилось.
Прошлой ночью Линнея часами просматривала посты, накопившиеся за последний год жизни обеих девушек, искала повторяющиеся лица или места – любую ниточку, связывающую жертв. Линнея проверила лишь несколько соцсетей, а их осталось куда больше, в том числе тех, которые потеряли былую популярность. А ведь нужно охватить записи за все годы – и так с каждой убитой. Теоретически алгоритмы «Алисы» могли и сами найти параллели, но Линнея пока не настолько доверяет ИИ. Сколько бы Швайгер ни хвастался технологиями, он и сам, похоже, в них сомневается. Поэтому и хочет, чтобы Линнея и Рио проконтролировали процесс, обучили нейросеть.
– Затем я перефразировала вопрос: что связывало остальных пятерых девушек?
– И? – наклоняет голову Швайгер.
– Ничего, – вздыхает Линнея. – Совсем. Либо у нас слишком мало данных, либо мы недостаточно в них углубились. Пока единственный общий элемент – убийца.
– Верно, – соглашается Швайгер; за его невозмутимостью начинает закипать раздражение.
– Да, убийца и еще ожоги-веточки на коже девушек, ну и тот факт, что большинство жертв нашли в зонах отдыха. – Линнея еще раз поворачивает ноутбук, чтобы показать Швайгеру карту, где «Алиса» отметила места преступлений. – Нападения происходят не вокруг какого-то центра. Получается, убийца не пасется в конкретных охотничьих угодьях. Отправной точки нет, но закономерность есть: мы можем построить линию.
– Дальнобойщик, – комментирует Рио.
– Пока эта траектория не совпадает ни с какими маршрутами грузоперевозок. – Линнея показывает яркие схемы на экране. – Я пробовала сравнивать со стандартными направлениями «Олд Доминион», «Шнайдер Нэшнл», «Дж. Б. Хант» и других транспортных компаний. Брала даже логистические фирмы типа «Федэкса». Тщетно. Конкретных результатов нет, а они нам ой как нужны.
– Может, просто контора поменьше? – возражает Рио. – Берется за любые заказы в любое время.
– Но и у них есть маленький офис, вокруг которого курьеры и будут крутиться, – качает головой Линнея. – Если сравнить дни обнаружения трупов, примерное время смерти, расстояние от одного места преступления до другого и высчитать период затишья между жертвами – а он, кстати, получается все короче и короче, – то видно, что убийца с самого начала в постоянном движении. Даже если он выбирает девушек наобум, – Линнея проводит пальцем вдоль мерцающей траектории, – то путь очерчивает конкретный. Преступник куда-то едет.
– А жертв находит по дороге, – подытоживает Рио.
– Возможно, – соглашается Линнея.
– Ладно, – говорит Швайгер, – допустим, он авантюрист. Только не слишком ли велик риск? Да, жертвы в основном молоденькие, но не бродяжки, которых никто не будет искать. Они не автостопщицы, не проститутки и не наркоманки. Они не входят в группу риска. Даже Эбигейл Уолден. – О ней он отзывается очень осторожно. – Как они тогда с ним сталкиваются?
– Не знаю. – Линнея легонько стучит пальцами по ноутбуку. – Обстановку он, похоже, тщательно подбирает, даже притом что на каждую жертву приходится по три локации: место знакомства, убийства и кемпинг, где он бросает труп. Выходит, преступник общается с девушкой, потом ловит ее и где-то держит – на это нужно время. Часы? Дни? Непростая задачка.
– Ему важен сам процесс убийства, а его нужно спланировать, – вставляет слово Рио.
– Значит, это целый ритуал, – делает вывод Швайгер.
– Точно, – кивает Линнея. – Он помещает тела в особую обстановку. Даже сам способ убийства, который мы до сих пор не поняли, показушный, узнаваемый, ни на что не похожий. Ритуальный. И я думаю, вся соль именно здесь – в тех невозможных огненных изображениях, которые преступник оставляет на теле жертв.
Линнея садится обратно на стул.
– И при этом он их выбирает… наугад, – после паузы говорит Рио.
– Или нам так кажется. Есть какой-то четкий принцип, которым убийца руководствуется. Должен быть. Иначе все превращается в рискованную опасную авантюру, лишенную всякой логики. – Линнея, помешкав, добавляет: – В организованный хаос.
Троица молча смотрит на светящийся экран.
– И еще прослеживается что-то вроде расписания, – продолжает Линнея, – целый план или просто конечная точка, пусть и не отраженная в имеющихся у нас данных. Пусть и скрытая от наших глаз. – Она невольно вскидывает руки и проводит пальцами по шрамам на веках. – Кстати, «Алиса» отлично справляется, выше всяких похвал. – Но как бы ноутбук ни помогал в работе, он не обладает чувственным восприятием и не может делать неожиданные выводы. «Алиса» наблюдает, обозревает, записывает, но ничего толком не видит. – Мне еще понадобятся записи с камер наблюдения в зонах отдыха и из всех мест, где в последний раз побывали жертвы. Видео от охраны, со складов, с фотоловушек, с регистраторов, с пешеходных переходов, с дверных звонков… В общем, отовсюду. Пусть мне загрузят все, включая записи неделей раньше и неделей позже.
