– О, Руби! Ты зачем пришла? Налить тебе водички?
– Там дождь, – говорит девочка.
Мистер Люк неуверенно смотрит на нее – точь-в-точь как мама, когда Руби шепчет, что за окном кактус-мутант или в тени трейлера спит большой серый волк. Взрослые всегда так глядят на детей, когда и верить не хотят, и врунишками называть не желают. Врать нехорошо – а еще подглядывать и шпионить. Мистер Люк перестает тыкать в телефон и вежливо делает вид, что слушает, забавно и слишком нарочито наклонив голову.
Он с улыбкой подмигивает, и Руби не уверена, нравится ли ей это, и если нет, то почему.
– Что ж, может, ты и права, – заключает мистер Люк. – Да, настоящий дождь, не то что недавняя песчаная буря. – Потирает подбородок, словно там вдруг появилась борода. Мистер Стивен когда-то пытался тоже отрастить, но результат получился таким, что Руби с мамой долго смеялись.
– Когда идет дождь, мама разрешает сидеть с ней. И спать с ней в одной кровати. Разрешает все, что я захочу.
Мистер Люк откладывает мобильный в сторонку. Он уже жаловался, что возле и внутри трейлера не работают никакие электроприборы.
– Вы с мамой не любите грозы, да?
– Мама их боится. А я нет. Я ей помогаю. Держу ее за руку, чтобы не плакала.
Мистер Люк опять улыбается – на этот раз приятно. Прежде он словно глупо фальшивил, и его лицо напоминало нарисованные физиономии кукол, с которыми Руби уже не играет. Зато сейчас он улыбается по-настоящему, от души.
– Молодец. Я тоже стараюсь сделать твоей маме приятное: помогаю, пока она с Беллой.
– А когда они приедут?
– Сложно сказать. Мы как раз это обсуждали с твоей мамой. Скоро. Правда скоро.
Руби легко распознает ложь, и, хотя мистер Люк не врет напропалую, сейчас он все-таки привирает.
– Твоя мама всегда его носит? – Он показывает на кулон.
– Он волшебный, и теперь он мой. – Руби дотрагивается до кулона, приподнимает повыше.
– Твой, твой. Мы ведь все волшебники? – смеется мистер Люк и опять трет лицо, будто старается отогнать зевоту. – Иди сюда, дай мне взглянуть.
Девочка подходит поближе и забирается на диван. Опять берет кулон, а мистер Люк не отнимает его, просто таращится. Она чувствует его дыхание у себя на волосах, на лице. Он словно осматривает ее, глядит на ее шею и голое плечико.
– Ты что, обожглась? – спрашивает мистер Люк и еще тише добавляет: – Или кто-то тебя обжег?
– Нет, – мотает головой Руби. – Это тоже магия, как у мамы. Она принцесса эльфов.
Не успевает мистер Люк ответить, как Чили начинает рычать. Глухо, басом, как далекий гром. Злобно рычит. Руби недоумевает, потому что она никогда не слышала, чтобы Чили издавала такие звуки.
Мистер Люк тоже удивлен.
Девочку пугает не дождь, а то самое нечто, которое не нравится Чили.
Мистер Люк слезает с дивана и опускается на пол рядом с собакой.
– Ты чего сердишься, милая? Тоже боишься грозы?
Руби отмечает, что мистер Люк не пытается дотронуться до Чили; у той уши прижаты к голове, шерсть вздыбилась, словно ее взъерошили, – у Руби тоже так волосы пушатся, когда она прячется под одеялом и они электризуются.
Собака опять рычит и осторожно, крадучись шагает к двери.
Руби следит за взглядом мистера Люка, пытаясь понять, боится тот или нет. Он лишь косится на нее и шепчет:
– Иди к себе, ладно? Жди там, пока не позову.
И тут тишину трейлера разрывает жуткий вой, отчего Чили заходится в лае. Это мамина штучка от молний, которую она всегда носит с собой, а уезжая в больницу, отдала Руби вместе с волшебным кулоном.
Эта штучка предупреждает, когда будет молния.
Скоро. Совсем скоро.
Глава 55
ТУСОН, АРИЗОНА
Напарники подходят к Энди уже поздно вечером: она как раз вернулась в больницу из Нью-Корнелии, куда ездила за вещами, которые советовал привезти доктор Деннон.
Он дал свой номер сотового и вытряс из Энди обещание звонить, если вдруг появятся проблемы или если она передумает и решит отвезти Беллу обратно в Тусон, в один из хосписов, с которыми врач договорился. Теперь Энди только обо всем этом и размышляет, ничего не замечая вокруг, – и тут ее перехватывают мужчина и женщина, не оставляя ни единого шанса юркнуть обратно на парковку и поискать другой вход в больницу.
Женщина ростом повыше Энди, с хищными, птичьими чертами лица, волосы собраны в тугой хвост, седина уже заметна, но незнакомка не пытается ее скрывать, да и косметикой почти не пользуется. Наверное, примерно так же когда-то выглядела Белла – таким достаточно лишь небольших усилий, чтобы казаться симпатичными.
С женщиной пришел и темноволосый, темноглазый напарник. Помоложе, но точный возраст не определишь: мужчина явно побывал в драке и получил по полной программе. На лице жуткие синяки и не успевшие зарасти раны, да и держится он неловко, словно ходит по битому стеклу, – так передвигаются люди, у которых еще не срослись сломанные кости или ребра. Оба напарника в джинсах и скучных темных кожанках – очень стараются делать вид, что никак к силовым структурам не причастны.
– Одри Эллис? – спрашивает женщина. – Энди?
– Простите, вы обознались, – отвечает Энди, стараясь прошмыгнуть мимо них не слишком поспешно, и лихорадочно прикидывает, что вообще делать и какие есть варианты. Скорее всего, эти люди, как Люк и предупреждал, вышли на нее после гибели Стивена.
Однако при виде кулона – сияющего бело-зеленого фульгурита на шее незнакомки, Энди останавливается: ей ли не знать, кто делает такие украшения.
– Ой, – выдыхает она. – Только не это.
Женщина перехватывает взгляд Энди и дотрагивается до кулона.
– Да, вы правы, это из мастерской Тассы Линскотт.
– С ней… с ней ничего не случилось?
– Ничего, Энди. Она дома, у нее все хорошо. И, по-моему, она хочет, чтобы вы это знали.
– Вы насчет Стивена? Насчет того, что с ним случилось?
– Стивена Чао? Отчасти да, хотя вообще-то нас интересуете вы. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь, вернее, что мы все друг другу поможем.
– Проблема в Максе? – спрашивает Энди.
– Макс Конрой тоже мертв, – огорошивает мужчина. – Недавно убит в Нью-Мексико.
Убит? Энди не знает, как это понимать и что ответить. Если она и воображала, что такая новость ее обрадует или принесет ей облегчение, то на самом деле Энди не ощущает ни того ни другого. Просто не верит.
– Он здесь, в Аризоне! Это он убил Стивена.
– Нет, мы так не думаем, но нам хотелось бы поговорить о Максе, о Стивене, о Нью-Корнелии, – качает головой женщина, – обо всем, что там произошло. Боюсь, времени у нас совсем немного.
– Почему?
Женщина теряется, моргает, и, хотя освещение здесь скудное, Энди замечает вокруг ее глаз некрасивые шрамики, которые на солнце могли показаться отпечатками вороньих лап.
– Пойдемте внутрь, – предлагает женщина, – или еще куда-нибудь, где потише. Нужно кое-что вам показать.
Энди не нравится напряжение в голосе незнакомки. Не нравится напряжение в воздухе.
Не нравятся шрамы у собеседницы на веках.
– Я здесь ухаживаю за подругой, она умирает. У нее рак в последней стадии, и завтра я заберу ее домой. Можем там и поговорить.
– Мы все устроим, – сухо обещает женщина.
– Я уже все устроила, – огрызается Энди. – Кроме меня, некому.
– Мисс Эллис, мы поговорили с доктором Кайлом Денноном, – вклинивается мужчина. – Именно он на вас и указал, а еще ввел нас в курс дела. Мы очень сочувствуем вашей подруге, но все слишком серьезно. Время уходит. Нам нужна ваша помощь, а вам наверняка понадобится наша.
Он настолько же невозмутим, спокоен, уравновешен и убедителен, насколько его напарница напряжена. Однако его слова ничуть не обнадеживают.
На веки женщины смотреть не хочется, а вот от фульгуритового кулона у той на шее невозможно оторвать глаз.
– Я хочу знать, что, черт возьми, происходит! Объясните сейчас же! – испуганно и зло требует Энди.
