– Но, дай Бог, я ошибаюсь, – ответил я.
Глава 26
– Не беспокойтесь, фрау фон Мунте, – сказал я. – Ваш муж скоро вернется.
Я выглянул в окно. Насколько хватало глаз, повсюду тянулись небольшие фруктовые сады и овощные грядки. Окруженные ими со всех сторон садовые домики и сараи в свете дня выглядели не совсем обычно. Рядом с ними были навалены кучи песка, лежали мешки с цементом, груды кирпича, цементные блоки, деревянные брусья, доски – словом, все, что необходимо для небольшого строительства.
Шел месяц май. Зазеленели фруктовые деревья, разнообразные кустарники, вьющиеся растения. Цвела сирень – запах ее был вездесущим, – белым цветом покрылись вишневые деревья. В ящиках во дворах стояли кусты роз и карликовые рододендроны. Сквозь заросли просматривалось одноэтажное строение напротив. Сосед покрасил его в ярко-красный цвет и старательно провел волнистые желтые линии, надеясь, что домик станет похож на средневековый замок.
Домишко, который принадлежал супругам Мунте, выглядел намного скромнее и беднее. Окрашен темно-зеленой краской, чтобы не контрастировать с окружающим пейзажем, а на деревянных ставнях выведены старинные цветные узоры. Сбоку прилепилась небольшая теплица, где на солнечной стороне в горшках росла зелень. В ящиках с землей – салат и рассада гвоздики. Было очевидно, что в саду трудятся пожилые люди. Всюду аккуратно прибрано и чисто, как на картинке.
– Стоило ли ему говорить в офисе, будто он плохо себя чувствует? – спросила фрау Мунте. Выглядела она сурово, особенно в этом черном платье с белым кружевным воротником. Волосы стянуты сзади в тугой узел. Скуластое лицо, узкий разрез глаз свидетельствовали о родстве с немецкими колонистами в государствах Балтии. Голубые глаза и светло-рыжие волосы нередко встречаются у женщин в Эстонии. – Зачем вы это сделали?
Лицо ее оставалось спокойным и непроницаемым, такие, несмотря на появляющиеся впоследствии морщины и пятна, не меняются с ранней юности до старости.
– Никто не удивится, если он несколько дней не явится на работу.
– Я бы предпочла побыть в нашей квартире в Эркнере. Здесь нет телевизора, и мне скучно.
– Ваш сосед принимает солнечные ванны. Почему бы вам не провести полчаса в саду?
Владелец «замка» по соседству расстелил на травке одеяло. Я видел, как он втирал лосьон в кожу на груди и с озабоченным видом поглядывал на небо, опасаясь облаков.
– Нет. Будет приставать ко мне с болтовней, – поморщилась фрау Мунте. – Он пенсионер, бывший водитель автобуса. Живет один. Как начнет говорить, так его не остановишь. Он любит тюльпаны. А я их ненавижу, понимаете? У них вид такой, будто они из пластика.
Она поглядывала в окно на свои розы и рододендроны.
– Вальтер так славно ухаживал за цветами… Ему их будет не хватать, когда мы уедем.
– Там появятся другие розы и другие рододендроны, – заверил я.
– Даже сегодня утром он не забыл полить цветы. Я сказала, что это глупо, но он меня не послушал.
– Весной цветы нуждаются в частой поливке, – сказал я. – На моих розах появились темные пятна.
– Вы поедете с нами?
– Следом, фрау фон Мунте, очень близко.
– Вам, вероятно, уже приходилось путешествовать подобным образом?
– Вы не беспокойтесь, ради Бога, фрау фон Мунте. Там не слишком удобно, но не опасно.
– Что вам еще остается говорить, – сказала она с раздражением. – Вы ведь обязаны поддерживать нас морально.
– Извините, но вам нужно собраться в дорогу к возвращению доктора фон Мунте.
– Зачем ему так далеко ехать? Разве нельзя было подобрать его в городе?
– Так запланировано, – пояснил я.
Она взглянула на меня и покачала головой.
– Сколько хлопот, забот, волнений – и все из-за того, что вы хотите видеть бумаги из его офиса. Но все еще может отмениться. Правда, правда, Вальтер сказал, что вы можете пойти на это.
– Почему бы вам не почитать что-нибудь? – предложил я.
Фрау фон Мунте взяла сборник «Новых коротких польских рассказов». Раза два-три она пробегала несколько строк и откладывала томик. Понять ее было легко: мысли заняты другим.
– Вас отвлекают раздумья?
– А вдруг мой муж уехал без меня?
– На Запад?
– Да. Откуда вам знать, может, он уже там?
– Он без вас шагу не ступит, фрау фон Мунте.
– А вам не нравится, – заметила она. В голосе послышалось злорадство. – Ведь вам хотелось, чтобы Вальтер переселился без меня, верно?
– Нет, что вы, – ответил я.
– Да, да… Вы договорились, что повезете только одного человека. Вы хотели, чтобы я осталась здесь.
– Вам это сказал доктор фон Мунте?
– Он мне доверяет. У нас с ним всегда было так.
– Какие еще секреты он вам доверил? – спросил я и улыбнулся. Я опасался, что вопрос прозвучал слишком прямолинейно.
– Я знаю, зачем он снова отправился в свой офис.
– Тогда скажите.
– Вам нужен какой-то документ, написанный от руки агентом коммунистов. Он занимает в Лондоне высокий пост в секретной службе. – Я не стал отрицать ничего из сказанного ею. – Да, – сказала она. – А вы по почерку должны определить, кто это такой.
– Надеюсь, сумеем, – подтвердил я.
– Интересно, а что вы в таком случае сделаете? Разоблачите того, кто писал, или используете ситуацию в собственных целях?
– Почему вы так говорите?
– Это совершенно очевидно, – сказала она. – Если бы вы добивались разоблачения, достаточно было переправить документ в Лондон. Но вы тоже хотите взглянуть на него. Вы жаждете власти.
– Простите, вы можете заварить еще кофе?
– Мой муж слишком покладист, – продолжала она. – Он никогда не воспользуется обстоятельствами для продвижения по службе. Он все делает только в силу своих убеждений.
Я кивнул. Она подошла к небольшой мойке, налила воды в электрический чайник и включила его.
– Мы купили эту «хату» еще во время войны. Помню, Вальтер тогда говорил, что бомбы, падающие в мягкую землю, не так опасны. Мы выращивали здесь картошку и лук. В то время здесь не было электричества, и нам приходилось далеко ходить за питьевой водой…
Она говорила, не останавливаясь, так как молчать стало неудобно. Потом поежилась и потерла руки. Я заметил, что у нее небольшие красные ладони и такие же локти. Нервозность часто сопровождается ознобом. Когда чайник как следует закипел, она налила в кофейник горячую воду.
– У вас есть жена? – поинтересовалась фрау фон Мунте. – Она накрыла кофейник фетровым футляром и прижала его растопыренными пальцами, видимо, согревая их. – Она что же, целый день сидит дома и скучает?
– Она работает, – пояснил я. – Вместе со мной.
– И вы познакомились на службе? Вальтера я встретила в доме его родителей, возле Бернау. Это состоятельная семья из старинного рода.
– Я как-то виделся с отцом вашего мужа, – сказал я. – Замечательный старик. Я был тогда ребенком, но он со мной разговаривал как с равным. А несколько дней спустя прислал книгу в кожаном переплете, называлась «Прекрасная мельничиха». Книга была из его личной библиотеки, и на обложке золотом вытеснено имя старика, а внутри приклеен его экслибрис. Мой отец рассказывал, что из всей той библиотеки после войны осталась лишь дюжина книг. А «Прекрасная мельничиха» до сих пор у меня.
– Вы росли в Берлине! Вот откуда ваш безупречный берлинский акцент. – Казалось, узнав, что я встречался со стариком фон Мунте, фрау стала спокойнее. – На похороны старика пришли сотни местных жителей. Его похоронили в фамильном склепе, где покоились все его предки, – рассказывала фрау фон Мунте. – А мой отец был сельским врачом. Он до самого последнего дня ходил за стариком. А чем занимался ваш отец?
– Мой отец начинал в качестве чиновника. В тридцатые годы довольно долго ходил в безработных. Затем вступил в армию. С началом войны произведен в офицеры. Продолжал служить и после войны.
– Я у Вальтера вторая жена. Первая – Ида – погибла во время воздушного налета. – Она налила кофе мне и себе. – А дети у вас есть?
