– А когда кафе закрылось?
Девочка пожимает плечами:
– Не знаю, только что.
Я беру ее за плечи.
– А ты видела, видела, как двое – мужчина и женщина – уходили вместе из кафе?
– Не хватайте так, мне больно.
– У нее короткие темные волосы и глаза темные, а он… небритый немного.
– Да, да, видела я их… Отпустите меня, ладно?
Девочка пытается вырваться, но я крепко ее держу.
– Когда они ушли?
– Отцепитесь, мне больно!
– Говори – когда?
– Да не знаю я! – со слезами на глазах кричит мне в лицо девочка. – То есть знаю – вот только недавно ушли.
Тут я наконец ее отпускаю и смотрю в начало пирса.
– Куда? В какую сторону они пошли?
– Туда. – Девочка указывает за кафе-мороженое на прибрежной дорожке.
Указывает в направлении дома Кая.
Я встаю на ноги и иду по дощатому настилу пирса к берегу.
– Нельзя так хватать людей! – кричит мне в спину девочка.
Но я не слушаю и просто ускоряю шаг.
Возможно, уже слишком поздно.
20
Беккет
– Хочешь чего-нибудь выпить? – предлагает Кай, когда мы сворачиваем с прибрежной дорожки на сонную жилую улицу, и указывает в сторону железной дороги. – Я живу по ту сторону моста.
Я не готова к окончанию вечера, но что-то, не пойму что, не дает мне покоя.
– Ну…
Представляю веснушчатое и такое юное лицо Линн, ее доверчивые глаза. Когда я в пятницу, как бы между прочим, заметила, что ее парень очень даже ничего, мне показалось, что она после такого едва сдержалась, чтобы не расплакаться.
Если бы она знала, что мы сейчас вместе, это точно стало бы для нее ударом.
Кай вскидывает голову и ждет, чем я закончу фразу.
– …ну да, почему нет. Звучит очень даже заманчиво.
Мы идем дальше мимо безмолвных домов, и тишину нарушает только звук наших шагов по подмерзшему тротуару.
Пока идем, отправляю Зейди эсэмэску со свежими новостями.
Беккет: Секси шотландец пригласил к себе. Как идея? Ужасно?
Зейди: Видела фотки. ИДИ. Если б не мои предпочтения, у этого парня были бы проблемы.
Я прикусываю щеку, чтобы не рассмеяться. И вообще чувствую себя неловко, как школьница на свидании с красавчиком из выпускного класса.
– Извини, – говорю я, убирая телефон в сумочку, – это моя лучшая лондонская подруга.
Кай улыбается.
– Да без проблем.
Мы сворачиваем с дороги на железнодорожный мост. Я смотрю вниз на пути: повсюду мусор – пакеты из-под чипсов и баллончики от веселящего газа, между шпалами лежит одинокий ботинок, его распущенные шнурки напоминают вывалившуюся из тарелки лапшу.
– Сдается мне, высокомерные особы типа тебя избегают визитов в гетто, – говорит Кай, когда мы спускаемся с моста на другой стороне и заходим в район жилой застройки. – То есть заглядывают сюда, только если закончился кокс или захотелось купить нелегальные фейерверки.
– Тут ты меня подловил, – говорю я, оглядываясь по сторонам. – Ничего здесь не узнаю.
Этот небольшой «придаток» Хэвипорта, в буквальном смысле расположенный не на той стороне от железнодорожных путей, еще беднее, чем весь остальной город. Большинство домов с виду заброшены, стекла в окнах грязные и часто потрескавшиеся, а палисадники заросли сорняками. И да, Кай прав: в детстве я, может, и ходила через мост, чтобы добраться до маяка, но все равно тот мой маршрут, очевидно, шел в обход этого района. И сдается мне, отец, как бы ни был он «близок к простым людям», все же не заходил так далеко от дома.
Снова сообщение.
– Секунду, – говорю я, выуживая телефон из сумки. – Сейчас я от нее отделаюсь.
Зейди: Кстати… есть свежая инфа о Линн?
Беккет: Кай говорит, у нее доброе сердце. Просто проблемы с родителями.
Зейди: Тогда, может, тебе попробовать найти ее стариков? Они еще там живут? Хорошо бы тебе поговорить с теми, кто знал ее в детстве.
Позади нас слышится какой-то приглушенный звук. Как будто кто-то чихнул, но успел прикрыть нос и рот ладонью.
Я замедляю шаг и, резко обернувшись, смотрю вдоль улицы.
– Это что было?
Вечер в Хэвипорте выдался холодный, и я думала, что, кроме нас, тут по району никто не слоняется.
Кай выпячивает нижнюю губу:
– Лиса, наверное.
Я, хмурясь, смотрю на него.
Кай ускоряет шаг.
– Идем уже, мой дом как раз в конце этой улицы.
Жилище Кая резко контрастирует с соседними: чистый, ухоженный, в викторианском стиле, с торцевой террасой, крашеными зелеными воротами и довольно милым палисадником. Перед входом коврик «Добро пожаловать», а на стене у двери – подвесная корзина с лиловым вереском.
Не знаю, что я ожидала увидеть, но определенно не это. Как-то не подходит такой дом для молодого мужчины, он скорее для пожилых.
Кай впускает меня внутрь и проводит в гостиную.
– Располагайся, – говорит он, расстегивая куртку. – А я принесу что-нибудь выпить. Ты чем травиться предпочитаешь?
– Немного виски? – отвечаю я вопросом на вопрос, копируя его акцент.
Кай поднимает раскрытые ладони:
– Этот акцент просто ужасен, но если пообещаешь больше так не делать, у меня в заначке есть бутылка шотландского односолодового и с твоим именем на этикетке. – Он выходит из комнаты и тут же заглядывает обратно. – Конечно, при условии, что тебя зовут Винокурня Сакса Ворд.
Я падаю на диван.
– Вообще-то, у меня псевдоним – Подземелья и Драконы [221], так что…
Кай улыбается и исчезает в коридоре, а я сбрасываю ботинки и, удобнее устроившись на диване, оглядываю гостиную.
Высокие потолки, старинные карнизы, шлифованный деревянный пол. В воздухе витают слабые запахи стружки и свежей краски, как будто в доме недавно делали косметический ремонт, а диван подо мной крепкий и по ощущениям новый. Да, Кай, может, и живет не в лучшем районе Хэвипорта, но дом у него красивый и просторный. В Лондоне такой стоил бы целое состояние.
– Приберегал его для особого случая, – говорит Кай, входя в гостиную с двумя тамблерами, на четверть наполненными рубиново-красным виски. – Но тут подумал, черт возьми, почему бы не выпить его с тобой.
Он садится рядом на диван и передает мне тамблер.
Мы чокаемся.
– Будем здоровы.
– Будем. – Я обвожу рукой с тамблером комнату. – Отличная берлога.
– Согласен. – Кай отпивает виски. – Только закончил наводить здесь порядок.
Он смотрит в коридор, где возле лестницы на куске парусины аккуратно разложены инструменты: малярные валики, кувалда, стопка наждачной бумаги.
Да уж, Кай – человек многих талантов.
– Судя по всему, крупный проект.
– Ну, такие затеи отнимают уйму времени, но в долгосрочной перспективе оно того стоит. – Кай перехватывает мой взгляд. – И кстати, я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
– И о чем же?
– Как парень, который держит на берегу музыкальный магазин, а по выходным бесплатно играет в пабах, может позволить себе дом с тремя спальнями? И это в наше-то время?
Я ударяю кулаком по бедру.
– Погоди, так это твоя основная работа? Ты управляешь музыкальным магазином? – (Кай уныло кивает.) – Ну, тогда хочется верить, что название у него оригинальное и каким-то остроумным способом связано с водной тематикой. Если нет, я буду больше чем разочарована.
Кай смущенно смотрит на свой виски:
– «Звуковые волны».
Фыркаю от смеха, просто не могу сдержаться.
– О, вау! Это даже круче, чем я могла себе представить.
– Ты издеваешься надо мной, Беккет Райан?
Я округляю глаза и даже приоткрываю рот, изображая, будто меня возмущает подобное предположение.
– Да никогда! – Отпиваю приличный глоток виски и продолжаю: – Серьезно, тут у тебя просто чудесно. Очень уютно.
Кай обводит взглядом гостиную:
– Может показаться, что дом великоват для одного человека, но недвижимость здесь у нас дешевая.
Мне ли не знать.
– К тому же, – продолжает Кай, – это инвестиция в будущее. Крупное вложение для семьи.
