– За дело, ребята! – воскликнул мой патлатый собеседник.
«Ребята» кинулись на середину дороги; их вспышки засверкали, отражаясь от заднего стекла лимузина. Он промчался мимо нас и свернул на задний двор отеля. Фотографы устремились туда; наш устроитель похорон заскочил в лобби, а Уилл, пробегая мимо, дернул меня за рукав.
– Задние двери!
Я не сразу последовала за ним – задержалась, наблюдая за тем, как старый фургон «Бедфорд» тормозит на променаде через дорогу. Из кузова повыпрыгивали неряшливо одетые люди и стали разворачивать оскорбительные плакаты. На одном я увидела: «ДЕЛЬМОНТ – ПРЕДАТЕЛЬ».
Я решила присоединиться к Уиллу. На заднем дворе отеля мужчина в форме швейцара держал плед, прикрывая им гостя, торопившегося из лимузина к черному ходу; Уилл оттеснял в сторону фотографов.
Но тут шум от центрального входа заставил нас поспешить обратно. Я успела вспотеть, и моя блузка на пронизывающем ветру с Северного моря превратилась в ледяной панцирь. Группа из фургона перегородила дорогу, скандируя:
– Дельмонт предатель!
Портьеры на окнах номеров раздвигались, наружу выглядывали обеспокоенные лица.
– Разогнать их? – спросил Уилл.
– Можем попытаться, – ответила я в надежде, что наш похоронщик в черном костюме передал просьбу о подкреплении. В этот момент на сцене появились новые действующие лица: со стороны центра города подъехал микроавтобус. Из него вылезла кучка протестующих, одетых уже лучше, и двинулась на неряшливую группу северян.
От кучки из микроавтобуса оторвался мужчина в бежевом кашемировом пальто, подошел ко мне и повелительно сказал:
– Вы должны это прекратить. Я советник либеральной партии от Северо-Восточного округа. Мы считаем, нашим друзьям из Скандинавии надо создать условия для ведения переговоров без запугивания и без помех. Положите этому конец. Немедленно.
– Мы делаем все возможное, сэр, – ответил Уилл.
Мужчина – ему было слегка за сорок – поправил волосы, зачесанные на лысину; ветер грозил вот-вот явить миру восковую кожу его скальпа.
– Но где же полицейское охранение? – поинтересовался либерал.
Уилл развел в стороны руки, как бы говоря: Вот оно.
– Я хороший друг вашего суперинтенданта, – объявил лысый.
– Тоже масон? – поинтересовалась я.
– Это конфиденциальная информация! – рявкнул либерал. – Прекратите это, – повторил он, видя, как противоборствующие группы наступают друг на друга, а фотографы спешно снимают их багровые от гнева лица.
– Конечно, сэр. Сию минуту, сэр, – кивнула я. Конфронтация превращалась в стычку – стороны уже начинали обмениваться пинками. Но моему героическому самопожертвованию помешало появление черного полицейского фургона с мигалками, из которого десантировалось с полудюжины констеблей с дубинками наготове. Все они были из моего участка, и – естественно – возглавлял их Грейторикс. Наконец-то ему нашлось дело по душе; первыми его жертвами стали операторы, мешавшие пройти. Ударами кулака он раскидывал их в разные стороны, и теперь они, постанывая от боли, жаловались на разбитые камеры.
Я стояла в сторонке, пока противников с севера заталкивали назад в их «Бедфорд», а сторонников с юга вели к их микроавтобусу. Грейторикс, так и сияя от счастья, подмигнул мне, когда проходил мимо.
На обтекаемом «Ровере V8» подкатил инспектор патрульной службы; он обратился к фотографам: что-то про конфиденциальность и про «ничего интересного». Его шофер по одной брал камеры, вытаскивал пленку и возвращал разъяренным владельцам.
– Кто заплатит за повреждение моего «Хассельблада»? – вопил мой патлатый друг.
– Страховая компания.
– Это был намеренный акт вандализма со стороны воинствующего фашиста! – возмущался репортер.
Инспектор развернулся ко мне и сказал:
– Думаю, вы видели, что это был несчастный случай?
Я ничего не имела против безобидной лжи, если с ней не частить. Да и мой сержантский экзамен стоял на кону.
– Чистая случайность, сэр, – согласилась я.
Когда на променаде не осталось никого, кроме местных с собаками, мы с Уиллом укрылись под колоннадой отеля на остаток долгого дежурства. По пути я заглянула в окно второго этажа и увидела мужчину из поезда – того, с каракулевым воротником, – смотревшего вниз. Похоже, в стране его не любили. Я тогда и понятия не имела, насколько его на самом деле ненавидели; мне предстояло узнать это через двадцать четыре часа.
7
Рассказ Джона Брауна
Воскресенье, 7 января 1973, вечер
Излагая свои впечатления о событиях 1973 года, я чувствую себя так, будто пишу руководство по самопомощи. Тони Дэвис когда-то издал подобное, озаглавив его «Как стать успешным писателем». Книга стоит на полке в одном из моих домов. Может, назвать мою «Как стать успешным убийцей»?
Уверен, она имела бы огромный успех, ведь в мире так много зла! Вот бы Тони Дэвис назвал свои мемуары о 1973 годе «Зло под Сандерлендом»! Как тот роман, «Зло под солнцем» [228], весьма любопытный. Вы уже поняли: к работе я отношусь серьезно, но в остальном не чужд юмора. «Зло под Сандерлендом»… Мне нравится! Надо будет предложить ему, прежде чем я его убью.
Когда я сказал, что его книга стоит на полке в «одном из моих домов», вы, думается, сделали вывод, что домов у меня много. Так и есть.
У меня имеется недвижимость в разных частях Великобритании, в основном в Англии. Шотландцы, похоже, предпочитают сами решать свои разногласия, экономя на моих услугах. Мое жилье всегда удобное, но скромное, а соседи – из тех, что не лезут в чужие дела. Запросы у меня стандартные, но мне обязательно нужен гараж – достаточно просторный, чтобы вмещать машину, на которой я езжу, и мастерскую, где я занимаюсь своей подготовкой.
Только не надо воображать какую-то комнату ужасов! Все мои мастерские хорошо освещены, аккуратны и тщательно прибраны. Отчасти это профессиональное достоинство, отчасти – моя склонность к педантизму. Место для всего и все на своих местах.
И, конечно, безопасность – мой главный приоритет. Никто не может без спросу ступить на мою территорию, не став жертвой несчастного случая. И, если выживет, больше никогда не осмелится покуситься на мою собственность.
В то воскресенье после возвращения из Лондона – и неудачной попытки устранить попутчика – я прибрался в гараже и занялся подготовкой к новой попытке. На этот раз никакого специального оборудования мне не требовалось.
Меня беспокоило, что та полицейская обратила внимание на мою машину, когда я уезжал с вокзала. «Остин», может, и был неприметным, но что-то в нем ее заинтересовало. От него следовало избавиться, прежде чем его свяжут с запланированным преступлением.
Эту главу в моей книге об успехе следовало бы назвать «Предусмотрительность». Ничего не оставляйте на волю случая. Сейчас у меня было два варианта – устранить или машину, или женщину-констебля. Последнее сильно повысило бы риски, и по счету бы никто не заплатил. (Я, кстати, не шучу.)
Я мог бы получить неплохую цену за «Остин» по трейд-ин, да и в любом случае пора было сменить средство передвижения. Пожалуй, мой «неприметный» автомобиль из-за возраста начинал становиться приметным. Как-то, подходя к нему на парковке, я услышал слова одного юнца: «Мой отец в молодости ездил на таком».
О нет, юноша, не на таком! Он ездил на чем-то лишь внешне похожем на мою пташку.
Следующий урок – что-то я разошелся, ну да ладно, – это обзавестись сетью проверенных «поставщиков». Скажем, мне понадобился пистолет. Из воздуха его не достанешь. Или мне нужны поддельные документы – паспорт или водительские права. Сам я их не изготовлю. Мне необходим банковский счет, который нельзя отследить до меня или одного из моих адресов. В то воскресенье я нуждался в новой машине, притом особенной. Я много о них знаю, но у меня нет необходимого оборудования для автомонтажа, да и свое время я лучше потрачу на то, в чем действительно хорош.
