Бен хохотнул – быстрый саркастический выплеск эмоций.
– Это еще мягко сказано.
Аманда заерзала в кресле и, словно инстинктивно, коснулась своего живота. Миллз заметил, как Блу внимательно за ней наблюдает.
– После смерти Роберта, – продолжила Аманда, – у Бена случился нервный срыв. Он начал пить. Перестал спать. Если такая вещь, как творческий кризис, действительно существует, то у Бена он точно был. Сроки поджимали, и он отправился в Блэквуд за вдохновением. Он был в отчаянии.
– Он поехал туда, чтобы закончить книгу? – спросила Блу.
– Тогда он ее едва начал.
– К тому моменту я уже хорошо продвинулся, – пробормотал Бен, но не стал вдаваться в подробности.
– У него была общая идея. В лучшем случае, задумка сюжета, – сказала Аманда. – Я надеялась, что поездка пойдет ему на пользу, поможет прочистить мозги. И он вернется домой с несколькими завершенными главами.
– А он ухватил за хвост птицу удачи и полностью закончил текст, – произнес Миллз, разделяя скепсис Аманды.
– На то была причина, – заметил Бен. – Ко мне пришло вдохновение. Со мной там всегда так происходит.
– В этой гребаной комнате, – сказала Аманда.
Она, кажется, забыла о присутствии полиции. Или, может, была уже на грани и ей надоело сдерживаться. Так или иначе, ее грубость подарила Миллзу пару секунд. Его внезапно пробило холодным липким потом. Он услышал, как Блу прошептала ему на ухо: «С тобой все нормально?», и кивнул, хотя это было не так.
– Что еще за комната? – спросила Блу.
– Роберт называл ее атриумом, – ответила Аманда. – Она пристроена к дому, но не является его частью. Даже будучи взрослыми, мы не имели права входить туда без сопровождения.
– Звучит странновато.
– Да, так оно и было.
– И что же находилось в той комнате?
– Книги, – произнес Бен, глядя куда-то вдаль.
– Я читала о книжной коллекции Блэквуда, – сказала Блу. – Что она могла посоперничать с лучшими библиотеками.
– Коллекция хранилась в главном здании, – поправил ее Бен. – Книги в атриуме читать запрещалось.
– Запрещалось?.. Не понимаю…
У этих книг не было заглавий. Только номера на корешках.
В комнате воцарилась тишина. Миллз поднял взгляд и понял, что на него уставились три пары глаз.
– Откуда вам это известно? – спросил Бен.
Присутствующие смотрели на Миллза с вопросом.
– Известно что?
– Ты только что сказал, что у книг не было заглавий, – пояснила Блу. – Только номера на корешках.
Бен таращился на Миллза с сомнением.
– Так откуда вам это известно? Он никогда никого не пускал в ту комнату.
– Мне доводилось общаться с вашим дедом. До того, как исчез ваш брат. Но лучше вернемся к «Пугалу». Вы написали этот роман за три дня, сидя в той комнате?
– Да. Но давайте уж сразу к делу. Нам известно о паре, которую нашли сегодня. Там все совпадает с одним из убийств, описанных в книге. От «а» до «я» совпадает.
– Со вторым убийством, – уточнила Блу.
Бен словно хотел что-то добавить, но промолчал.
– Что? – спросил его Миллз.
– Ничего. Вы читали книгу?
– У нас не было на это времени. Но мы пытаемся понять, как это может быть связано. Расскажите нам все, что нужно знать.
– Сначала скажите, где обнаружили семью Питерсонов.
Блу заколебалась – возможно, из-за Аманды, чья журналистская натура уже давала о себе знать.
– Там же, где при первом убийстве у вас в книге. Наш убийца нашел семью, которая соответствовала нужному числу жертв. Даже возраст почти совпадает. Плюс-минус год-два. Оставшейся в живых Эми столько же лет, сколько девочке, которая выжила в вашем романе.
– Джейн, – сказал Бен. – В книге ее звали Джейн. Они называли ее Крошкой Джейн.
Миллз подался в его сторону.
– Как у вас там поймали этого убийцу?
– Из-за девочки, Джейн. В конце концов она заговорила.
– И?
– И – что?
Миллз стиснул зубы.
– Я понимаю, что разглашение концовки противоречит этическому кодексу писателя, но кто в итоге это был? В книге? Пугало?
– Человек по имени Микс. Майкл Микс. У него было прозвище Убогий. Убогий Микс [291]. Он… он сбежал из психушки.
– Как оригинально, – пробормотал Миллз с сарказмом, который даже не попытался скрыть.
– Может, и так, зато отлично продается, – парировал Бен.
– Я читала и другие ваши книги, – вклинилась Блу. – Во всех них хотя бы мимоходом упоминается психиатрическая лечебница в Ривердейле. Именно оттуда сбежал ваш вымышленный Микс?
– Да.
– Насколько я помню, лечебница в книге очень похожа на Освальд в Крукед Три.
– Реальная жизнь вдохновляет искусство. Куда без этого.
– Ваш дедушка водил вас туда в детстве?
– В Освальд? Да. Несколько раз.
– Не самое подходящее место для ребенка, – заметил Миллз.
– Родители мало о нас заботились. Дедушке часто приходилось присматривать за нами.
– Этот Микс, – сказал Миллз. – Из книги. Перескажите нам вкратце его роль в сюжете. Как можно подробнее.
– В детстве Микс сменил несколько приютов, – начал Бен. – Он был нелюдимым. Не вписывался в общество. Другие сироты над ним издевались. В каждом новом заведении он сталкивался с насилием. Физическим. Психическим. Сексуальным… В последнем приюте Миксу исполнилось тринадцать – в таком возрасте большинство мальчиков начинают мужать. Но не он. Он по-прежнему был маленьким и худым, как щепка. – На лице Бена выступил странный румянец. Миллз и Блу оба это заметили. – Крошечный нежный листик. В этом детском доме было двое мальчишек, которые сразу же невзлюбили Микса – четырнадцатилетние близнецы по имени Мерфи и Томас Поуп. Мерф и Томми. Всю эту историю вы узнаете только ближе к концу. Они выкручивали ему кожу, пока не появлялись кровоподтеки. А потом прикладывали к ней кубики льда. Как-то раз заставили его раздеться догола, засунули его яички в миску с ледяной водой и требовали стоять так, пока он не потерял сознание.
Пока Бен говорил, Миллз и Блу обменялись взглядами – то, как писатель переживал за персонажа своего романа и в насколько красочных деталях его описывал, производило впечатление.
– Понимаете, – продолжал Бен, – Микс был впечатлительным мальчиком, который верил всем и вся. Они тушили сигареты о его спину. Прижигали ему ноги. Те части тела, что скрыты под одеждой. Эти близнецы. Именно они превратили его в монстра.
Миллз заметил, что уставившийся в пол Бен, похоже, расчувствовался. Когда он поднял глаза, в них снова поблескивали слезы.
– Что-то ведь должно было сделать мальчика плохим, верно? Обязательно нужна причина. – Он покачал головой и вытер глаза. – Все началось с мелочей. Мыши. Бурундуки. Он ловил их. Вымещал на них свою злость. В итоге ему стало доставлять удовольствие наблюдать, как они умирают. Он жаждал этого снова и снова. Но потом Микс начал убивать ворон. За зданием приюта был старый угольный погреб. Там он прятал тех, кого уже убил. И вот однажды близнецы за ним проследили. Посветили фонариком через желоб и увидели, как он внизу копошится среди перьев и костей. На следующую ночь близнецы разбудили Микса. В руке у Мерфи была мертвая ворона, взятая ими из его коллекции в угольном погребе. Смеясь, они велели ему съесть ее. Подумали, что это забавно – заставить его есть дохлую ворону. Близнецы требовали, чтобы он ее съел, иначе они расскажут о его проделках, и тогда Микс отправится в место куда хуже этого. В место с решетками, вечно холодной едой и охранниками, которым очень нравятся тринадцатилетние мальчики, в своем возрасте остающиеся щепками и крошечными нежными листиками.
Миллз снова переглянулся с Блу.
– Ворону он съесть так и не смог, – сказал Бен. – Они пытались запихнуть ее в него силой, но Микса от этого лишь стошнило. Его вырвало прямо на пол. Тогда они ткнули его носом в блевотину и велели убрать за собой, что он и сделал. С торжествующей улыбкой на губах. А потом он до утра стоял у окна, глядя на кукурузное поле по соседству и не произнося ни слова. Только улыбаясь. – Бен постучал себя по виску согнутым указательным пальцем. – Размышляя.
