– Вы говорите о Миксе так, словно он настоящий, – заметил Миллз.
– Разве не в этом задача писателя? Заставить персонажей выглядеть реальными? Оживить их?
Но ведь все это лишь порождение твоего мозга, хотел сказать Миллз.
– Всего лишь слова на бумаге, детектив. – Бен встал и принялся ходить позади своего кресла. – А что до книги… Речь в ней идет о мести, простой и понятной. Мести всем тем, кто причинил ему зло, подтолкнув к погибели. За двенадцать лет, проведенных в психиатрической лечебнице Ривердейла, Убогий Микс составил их список. Он успел добраться только до половины, когда его поймали. А все из-за девочки, Джейн. Крошки Джейн. Она в конце концов вышла из комы и заговорила. Детектив Малки, главный герой всех моих книг, к тому времени уже догадывался, кто убийца, потому что перед побегом из психушки Микс рассказал о своих планах другому ее обитателю. О том, что собирается стать Пугалом. Зашивать людей в коконы и все такое. Следить за жертвами. Носить маску из мешковины, которую он в итоге пришил к собственному лицу. Однако никто не знал, как его найти. За исключением маленькой невинной девочки – единственной, кто спросил его почему.
Бен улыбнулся.
– Ее нежный голос очаровал Микса. Вернул его во времена собственной невинности. Джейн спросила его, почему он делал то, что делал. И это стало для него моментом слабости. Заставило остановиться и задуматься. В этот краткий миг он обрел остатки своей души. И именно этот миг в итоге погубил его. Микс рассказал, как в девять лет его травили в очередном приюте, а ее отец ничего не сделал, чтобы остановить обидчиков. Он просто смотрел. Притворялся, что ничего плохого не видит. Такой большой и сильный, но так ничего и не сделал. – Бен отхлебнул из своей фляжки и взмахнул сжимавшей ее рукой. – Хотя Малышка Джейн всего несколько минут назад видела, как он поступил с ее семьей, она была очень храброй. И она спросила его, не дьявол ли он, а он ответил, что нет. И сказал ей: «Он – пугало. А знаешь, что делают пугала?»
Бен, казалось, заговорил голосом вымышленного Микса.
– Она покачала головой. «Пугала пугают, – ответил он. – Именно это они всегда и делают».
Первые строки его книги, вспомнил Миллз, наблюдая, как Бен, наконец, усаживается обратно в кресло.
– Перед тем, как связать ее, Микс спросил Малышку Джейн, знает ли та, как появляются на свет мотыльки. Он объяснил ей это, пока тащил ее, упакованную в кокон, в амбар. Из яиц вылупляются личинки. Гусеницы. Потом гусеница сворачивается в кокон. Некоторые даже роют норы в земле, где живут до тех пор, пока не станут взрослыми бабочками. – Бен снова улыбнулся. – Понимаете, лечебница в Ривердейле стала для Малявки Микса тем самым коконом, и только после побега оттуда он обрел свою окончательную форму.
Поразмыслив над сказанным, Миллз произнес:
– Мистер Букмен, за свою жизнь я прочел много криминальных романов. И мало какой из них может похвастаться особой уникальностью. Психи могут совершать преступления по мотивам книг. Уверен, что такое уже случалось. Но вот чего я не понимаю: Питерсонов убили за несколько недель до того, как ваша книга попала в руки читателей.
Бен тряхнул головой.
– Тысячи людей прочли «Пугало» до того, как оно вышло в свет. Без преувеличения, тысячи. Издательство рассылает сигнальные экземпляры задолго до официальной публикации. Книжные блогеры. Первые рецензенты. Газеты. Журналы. Сайты с обзорами.
– Включая кого-то из местных?
– Местные, не местные. Здесь и там. Повсюду. Сейчас уже неважно, был ли это кто-то из Калифорнии или с моей улицы. Если он прочитал книгу и решил действовать в соответствии с текстом, он легко мог сделать это и здесь. Воспользоваться самолетом, поездом, автомобилем.
– Кто из местных мог ее прочитать? – спросила Блу.
– Тревор Хендрикс из «Газетт» опубликовал ранний обзор. Дебби Гласкок из «Крукед Три джорнал». Черт, да даже старушка Бетти Хоттингтон из нашей библиотеки прочла роман еще два месяца назад. Сказала, что он напугал ее до смерти. Может, у нее в подвале завалялись иголка, нитки и старая кукурузная шелуха. – Бен вздохнул и потер виски. – Слушайте, мне правда жаль. Но это все, что мне известно. Если хотите чего-то еще, оставьте свои визитки, и я пришлю вам имена и телефоны своего агента, редактора и пиарщика. У них есть более точный список первых читателей. Начните с них.
Миллз, кряхтя, поднялся, ему вдруг захотелось уйти отсюда.
– Мы еще с вами свяжемся. Не уезжайте из города.
– Хорошо. Я знаю, как это работает.
Бен сунул в карман визитку, протянутую ему детективом Блу через кофейный столик. В комнату впорхнул мотылек, ударился об потолок и штопором ушел к торшеру. Бабочка устроилась на абажуре, не переставая покачивать крылышками. Бен махнул в ее сторону рукой. Мотылек вылетел из комнаты и направился на кухню. Бен повернулся и встретился взглядом с Миллзом.
– Что-то не так?
– Мотыльки.
– Проклятые твари повсюду. Вот откуда у меня возникла эта идея. Про Микса с его проявлениями.
Миллз посмотрел на абажур, где только что сидела бабочка, словно видел оставленный ею там невидимый след.
– Пока это единственная деталь, которая не совпадает с преступлениями, описанными в вашей книге.
Блу тронула его за руку.
– Пойдем, Миллз. Сейчас не время и не место.
– Мотыльки, – невозмутимо продолжил Миллз. – Мы нашли их на обоих местах преступлений. Десятки дохлых насекомых в обоих домах.
На улице замелькали синие огни. Бен отошел от лампы, чтобы выглянуть наружу через щель между занавесками.
– Черт.
За патрульной машиной Блэка выстроилось еще несколько новостных фургонов. Полицейский включил мигалку в качестве предупреждения, чтобы обозначить присутствие здесь представителя закона. Сам Блэк вышел из автомобиля и удерживал журналистов на расстоянии, не давая переступать бордюр. Дик Беннингтон стоял там вместе с десятком коллег – на том самом месте, где сейчас была бы Аманда, не окажись ее муж в эпицентре происходящего. Позади машин съемочных групп серьезных новостей виднелся вызывающего цвета ярко-желтый фургон с красными буквами на боку, кричащими, что он представляет «Историю».
– Принесла нелегкая, – проворчал Миллз, глядя на сотрудников регионального таблоида, известного своим девизом «Мы рассказываем Историю, и ничего кроме Истории».
– Господи. – Бен задернул занавеску и отвернулся от окна.
Мотылек вернулся на абажур, отбрасывая тени на потолок. Не сводя с него глаз, Блу сказала:
– Мы с ними разберемся.
– Хотя, конечно, не каждому дано работать так быстро, как вам, Бен, – добавил Миллз.
Писатель, казалось, собирался что-то возразить, но сдержался и лишь проводил их до двери. Вместе они вышли на хорошо освещенную веранду, где еще один мотылек бился о встроенную в потолок лампочку.
Миллз следил за его полетом.
– Когда у вас будет возможность, сообщите нам о своем местонахождении в дни убийств.
– Хотите сказать, что собираетесь проверять мое алиби?
– Иначе мы бы плохо делали свою работу.
– Мы действуем строго по протоколу, – сказала Блу.
– Понимаю, – ответил ей Бен.
– Чем скорее, тем лучше, чтобы вы могли спокойно жить дальше, – добавила Блу. – А пока патрульная машина будет круглосуточно дежурить у вашего дома – ради безопасности вашей семьи.
Они пожали друг другу руки, пообещав обмениваться любой появляющейся по делу информацией. Миллз начал спускаться по ступенькам крыльца, но остановился, услышав голос Бена.
– Детективы… – Бен стоял, прислонившись к косяку дверного проема и скрестив руки на груди. Репортеры уже вовсю щелкали затворами фотоаппаратов, а ему, казалось, это нравилось. – Вы собираетесь читать мою книгу?
– Конечно, – сказал Миллз. – Но если есть еще что-то, что нам нужно знать уже сейчас…
– В книге Пугало забирает следующую жертву через два дня. Ею станет одинокий старик. Недавно овдовевший.
