Ответ пришел в голову неожиданно.
Ему было двенадцать. Дедушка под покровом ночи провел его вниз по лестнице в атриум. Это был первый из трех их тайных походов туда. В памяти живее всего запечатлелась третья, и последняя, ночь в той комнате. Вздымавшиеся к потолку книжные полки. Стоявшее посреди помещения темное дерево без листьев, чьи скрюченные ветви обнимали стеклянные перекрытия, образуя изогнутые арки, напоминающие раскрытый зонтик или ребристый свод европейского собора. Темная кора дерева усеяна мотыльками. Над головой Бена били крыльями птицы, рассевшиеся на узловатых ветвях – черные дрозды, кардиналы, голубая сойка и одна маслянисто-желтая камышовка. Пол атриума был выложен кирпичом, пошедшим неуклюжими волнами из-за того, что корни дерева проложили под ним туннели, похожие на кротовые норы.
Дедушка вручил ему книгу, а потом строго-настрого велел запомнить правила, которых насчитывалось всего три.
Открывай книгу, когда тебя попросят.
Закрывай ее сразу, как потребуют.
И делай это не сомневаясь, Бенджамин.
Бенджамин в ответ кивнул и тут же открыл книгу с номером 456 на корешке – только для того, чтобы обнаружить, что в ней совершенно нет слов, а все страницы абсолютно пусты. Смущенный и разочарованный, он поднял глаза. Его столько лет терзало любопытство. Это какая-то шутка? И как тогда понять правило номер три? Пристальным взглядом голубых глаз дедушка велел ему подождать, просто смотреть на эти чистые страницы, набраться терпения и подождать.
– Бен? – Голос Аманды вырвал его из прошлого.
Он заколотил кулаком по входной двери. Он тебя испытывал, а ты провалился. Вот тогда и началась твоя история. Именно в тот день твой жизненный путь изменился, другими стали и отношения с дедушкой. Губы Бена были всего в нескольких дюймах от двери, его горячее дыхание обдавало дерево.
– Три правила.
Он закрыл глаза, чтобы подавить подступающую тошноту, отгородиться от реальности присутствия за дверью репортеров. Кусочки мозга Джепсона Хипа забили сток в душе.
– Бенджамин, закрой эту чертову книгу!
– Бен?
– Три правила.
– Бен!
– Мне так жаль, Девон. Я думал, что знаю, что делаю.
– Бен, ты меня пугаешь! – закричала Аманда.
Он обернулся и увидел, что жена стоит на пороге кухни с чемоданом в руке.
– Аманда, что ты делаешь?
– Ты только что разговаривал сам с собой.
– Зачем тебе чемодан?
– Какие еще три правила?
– Никакие.
– А детективы, Бен? То, как ты с ними говорил? Если они раньше и не подозревали тебя в этих убийствах, теперь точно заподозрят хоть в чем-нибудь.
– Ты же не думаешь, что это сделал я, правда? Аманда?
Она опустила глаза и покачала головой.
– Нет. Но я знаю: ты что-то сделал. Ты что-то сделал. И ты продолжаешь что-то делать, Бен. И пока ты не скажешь мне, что именно…
– Куда ты собралась?
– К маме с папой.
Вид собранного чемодана стал для него настоящим ударом.
– И что ты им скажешь?
– Что не чувствую себя здесь в безопасности.
Она заплакала, но остановила его рукой, когда он попытался приблизиться, чтобы ее утешить.
– Не надо, Бен. Не прикасайся ко мне.
– Я не тот, за кого они меня принимают. Ты же это знаешь. Я не злодей, Аманда.
– Хочешь сказать, ты герой?
– Я никогда этого не говорил.
– Герои не врут своим женам. Они не лгут полиции. Ты что-то скрываешь, Бен. Ты долгое время что-то скрывал.
Как и детектив Миллз, подумал Бен.
– Что-то нечисто с тем, как дедушку Роберта нашли мертвым в лечебнице Освальд, Аманда.
– Что? Только не начинай снова…
– У него часы были не на той руке, – сказал он, продолжая размышлять вслух. – На левой, а не на правой. И рубашка была неправильно застегнута. Аманда, ты же знаешь, как придирчиво он относился к своему внешнему виду.
– Ты опять за старое.
– В смысле?
– Снова бежишь от настоящего.
Она подошла к нему. Бену захотелось крепко обнять ее и разрыдаться у нее на плече, но он лишь отступил в сторону, чтобы дать жене пройти. Вот и конец истории молодой пары знаменитостей из Крукед Три. С девятилетней дочерью и сыном, которому еще только предстоит родиться. Зачем они втянули в это еще одного ребенка? Плод страсти, да, но не вполне здоровой – полыхнувшей после ссоры, которая едва не привела к драке.
– Порой я себя не контролирую, Аманда. Мужчина, говоривший с детективами, это не я.
– Нет, ты. – Она коснулась выпуклости своего живота и отвела взгляд.
Этот жест подействовал на него, как удар кулаком. Вот уже несколько месяцев он пытался забыть тот вечер, когда был зачат их еще не родившийся ребенок, и в то же время цеплялся за остроту тех впечатлений. Аманда набросилась на него, да, это она вела себя агрессивно, была в такой ярости – так ты это видишь, Бен? – что повалила его на первую попавшуюся ровную поверхность, на кухонный стол, и солонка в виде Минни-Маус впилась ему в позвоночник. Они моментально забыли обо всех спорах и быстро закончили, тяжело дыша, пристыженные своей слабостью, а когда одновременно повернули головы, то увидели Брианну, с ошеломленным видом стоявшую возле холодильника с плюшевым единорогом в руках – она, как обычно, ходила во сне. Вся в отца. Насколько им было известно, Бри ничего из этого не помнила, хотя на следующее утро за завтраком говорила очень мало. Однако грубая, безудержная страсть того момента легко всплывала в памяти даже сейчас – Аманда, с трудом дыша, тяжело осела ему на грудь, их сердца бьются в унисон, и они смотрят друг другу в глаза с чувством, куда более близким к замешательству и сожалению, чем к любви.
Тот же взгляд у нее был и сейчас, когда она прошмыгнула мимо него к выходу и потянулась к дверной ручке.
– Дик снаружи, – сказал Бен. – Как и все новостные каналы. Даже таблоиды, Аманда. Ты действительно хочешь уйти, создав впечатление, что у нас что-то не так? Что мы не выдержали стресса?
Его слова вызвали у нее смех.
– Стоит тебе выйти за эту дверь, и каждый репортер подумает: я что-то натворил. Я в чем-то виноват.
Аманда достала телефон и быстро набрала сообщение.
– Что ты делаешь?
Ответ пришел через несколько секунд. Она сунула телефон в сумочку и направилась на кухню.
– Кому ты написала? Дику?
– Ричард встретит меня за домом. Подальше от шума. Он отвезет меня к родителям. Твоя репутация в безопасности еще на одну ночь.
Они дошли до задней двери, откуда, как полагал Бен, Аманде предстояло прокрасться через двор к живой изгороди и встретиться там с Беннингтоном, чья машина припаркована где-то на забитой журналистами улице. Он ненавидел проступившее в его голосе отчаяние.
– Что ты скажешь Бри?
– Что у нас с ней будет пижамная вечеринка с ночевкой. А папа все еще болен, и мы не хотим от него заразиться.
Не самое приятное объяснение, но лучше, чем правда.
– А что, если ей ночью приснится кошмар?
– Я обниму ее.
– И что ты ей тогда скажешь?
– Что мамочка с папочкой очень друг друга любят.
Аманда открыла дверь и оглядела залитый лунным светом задний двор. В кустах не было ни камер, ни репортеров. Она повернулась к нему, в глазах стояли слезы.
– Ты трахал ее, Бен?
– Что? Кого?
– Дженнифер. Ты можешь сказать мне хотя бы это?
Вопрос его предполагаемой измены занимал ее уже год, но раньше Аманда так прямо не называла имя их бывшей няни. Она знала, что Дженнифер ездила в Блэквуд в те выходные – не с ним, хотя они там и встретились в какой-то момент. Не сумев дозвониться до Бена, Аманда сама отправилась туда на автомобиле. И увидела, что красная «камри» Дженнифер припаркована рядом с внедорожником Бена. Тогда она вернулась в свою машину, просидела там час, а потом поехала в Крукед Три, где еще полтора дня ждала, пока Бен наконец вернется. Он настаивал, что Дженнифер всего лишь помогала ему провести кое-какие исследования для книги. Ничего более.
