– Полное отсутствие умысла, разве что желание напугать. Именно поэтому он преследовал людей. Казалось, он получал удовольствие, заставляя их от него убегать. – Блу остановилась на покрытой грязью гравийной дорожке возле дома, где провела детство, но не стала глушить двигатель. – Пап?
– Что?
– Я задала тебе вопрос. – Она подождала ответа, но вскоре поняла, что он не помнит, о чем его спрашивали. – Мне известно, в какой момент в истории появился доктор Роберт Букмен, который встал на сторону Люциуса Освальда. Именно из-за него Освальду назначили принудительное лечение вместо тюремного заключения.
– Как по мне, особой разницы нет, разве что еще лекарствами кормят.
– Вскоре после этого началось строительство здания, которое со временем стало психиатрической лечебницей Освальд, – продолжила она, не давая сбить себя с курса. – Мой вопрос в том, почему Букмена так сильно заинтересовал Люциус Освальд, взрослый человек, хотя раньше все его исследования были связаны с детьми?
– Покажи мне человека, который никогда не был ребенком, Блу… – Миллз подмигнул дочери. – И я скажу тебе, где прячу свою заначку.
Ранее
Сидевший на пне спиленного дерева рядом с Блэквудом с зажатой между бледными губами незажженной сигаретой детектив Уиллард Блу выглядел до крайности уставшим и измученным.
В отличие от детектива Миллза, который, казалось, с успехом отделял работу от личной жизни, Уиллард не удержался и сложил все в одну кастрюлю, да еще и хорошенько взбил потом блендером. Сыну Уилларда Дэнни не так давно исполнилось семнадцать. Дочь Миллза Саманта была на три месяца его младше. Парочка казалась неразлучной. И хотя их дети уже выглядели взрослыми и оба строили планы на будущую карьеру, совсем недавно они были еще подростками, такими же невинными и беспечными, как маленький Девон Букмен.
Миллзу не нужно было спрашивать: он и так знал, о чем думал его друг, со стоическим видом сидя на пне, вглядываясь в лес и представляя, что было бы, пропади сейчас без вести его собственный сын.
Десятилетний Девон Букмен – если верить обрывочным воспоминаниям его родителей, которые оба были то ли под наркотой, то ли в хлам пьяными, то ли и то и другое вместе – исчез примерно двенадцать часов назад. Возможно, всего десять. Миллз и Блу только что безрезультатно прочесали лес, а еще несколько групп обессиленных мужчин и женщин до сих пор продолжали обшаривать овраги и лощины.
Отец пропавшего мальчика, Майкл Букмен, обладатель исправленной заячьей губы, что Миллз не смог не заметить, а также врожденного дефекта в виде двух отсутствующих мизинцев, сообщил полиции, что Девон был одет в черно-синюю пижаму с изображением Бэтмена. Его слова подтвердила старшая сестра Девона, Эмили. Не считая патриарха семейства Роберта, она была единственной из Букменов, кто выглядел заслуживающим доверия. Пижама с Бэтменом, сказала она, и баскетбольные кроссовки «Найк». Уверена насчет обуви? Да. У меня привычка по ночам проверять, как там мои братья. Особенно когда мы остаемся здесь ночевать.
Почему именно здесь?
Девон… ему нравилось бродить по окрестностям.
И когда ты заглянула к нему в комнату, он был в постели. Вчера, примерно в десять вечера.
Да. Он уснул прямо в кроссовках. Лежал поверх одеяла. Я боялась его разбудить, поэтому не стала его трогать.
От Роберта Букмена, который вернулся домой после консультации в другом городе, когда Девон отсутствовал уже примерно тринадцатый час, детективы узнали, что из запертого ящика письменного стола в атриуме исчезли принадлежавшие ему часы «ролекс».
У Бенджамина Букмена, старшего брата пропавшего и среднего ребенка в семье, они выяснили, что Девон был хитрым и ловким, а еще любил тайком лазить в ту комнату, когда дедушки не было дома. Что еще более важно, его младший брат знал, как открыть запертый ящик письменного стола, и уже не раз расхаживал по дому в часах за десять тысяч долларов – достаточно больших, чтобы натянуть их на верхнюю часть руки и носить на несуществующем бицепсе, как спортивную повязку.
Именно поэтому, обыскивая лес, они держали в уме пижаму с Бэтменом, кроссовки «Найк» и часы «ролекс», которые могли легко соскользнуть с руки мальчика.
– Ты как, в порядке? – спросил Миллз своего напарника.
Сидевший на пеньке детектив Уиллард Блу кивнул, но не поднял глаз. Промокшая в том месте, где он касался ее губами, сигарета свисала изо рта. Обычная их практика. Блу никогда не закуривал по той же причине, по какой Миллз наливал себе бурбон, просто чтобы на него посмотреть. Свои странные привычки они несли по жизни гордо, как знаки отличия. Мужчины, которые в прошлом успели наделать достаточно ошибок, чтобы, по крайней мере, понимать, что значит быть лучше.
Миллз тронул напарника за плечо.
– Наверху есть кое-что, что тебе следует увидеть.
Уиллард бросил сигарету на землю и достал из внутреннего кармана спортивного пиджака еще одну.
– Подсказку дашь?
Добравшись до входной двери с дверным молотком в виде горгульи размером со сжатый кулак, Миллз оглянулся на него и произнес:
– Старший брат.
Блу громко выдохнул у него за спиной – Миллз знал, что так он выпускает напряжение, а не сигаретный дым. Этот хорошо изученный за годы совместной работы выдох звучал немного иначе. В нем слышалась скрытая дрожь.
– Снова эти бредни про «мару»?
– Ага. Вроде того.
Оба еще переваривали услышанный двадцать минут назад рассказ Кристины Букмен о ее старшем сыне, Бенджамине Букмене. Ребенке, который мечтает стать писателем, автором ужастиков. Как он искренне верит в то, что является марой, неким мифическим существом, способным вызывать кошмары у спящих, усевшись им на грудь.
В спальне Бена на третьем этаже Миллз подвел Уилларда к письменному столу, уже осмотренному им десять минут назад. Выдвинул средний ящик, ухватил стопку набросков и протянул их напарнику.
– Прогляди-ка. Если, конечно, сможешь при этом не сблевать.
Уиллард просмотрел страницы, одну за другой. Когда клал их обратно в ящик, его руки дрожали. Впервые за шесть лет он потянулся за зажигалкой.
Первая затяжка была очень длинной.
Глава 11
Последнее, что Бен успел сказать Аманде перед тем, как она растворилась в темноте за домом, это просьба написать ему, когда доберется до дома родителей.
Спустя тридцать минут после ухода жена прислала ему всего одно слово: «Добралась».
Он ответил: «Хорошо. Спасибо. Обними за меня Бри». Оставался вопрос, был ли Дик Беннингтон все еще с ней. Он просто подвез ее и свалил или остался и зашел в гости? Родители Аманды с давних пор надеялись, что она выйдет замуж за Дика, ведь они двенадцать лет вместе учились в католической школе, и, несмотря на то, что Аманда уверяла его в обратном, Бен считал, что в какой-то момент они пробовали встречаться.
Репортеры по-прежнему дежурили возле дома – разговаривали, иногда смеялись. Как будто в происходящем можно найти хоть что-то смешное. Бен не слишком доверял полиции, но прессе верил еще меньше.
Он сел на пол в коридоре рядом со шкафом, где хранились настольные игры. С этого места не было видно окно, а раз он не может его видеть, то и репортеры Бена не увидят. Он проверил телефон. Хотелось, чтобы Аманда ответила что-нибудь вроде «Бри передает привет» или «Бри обнимает тебя в ответ», но прошло уже пять минут, а она молчала. Зато снова звонил редактор: это уже четвертое его сообщение – два из них текстовые – с тех пор, как пару часов назад в новостях по всей стране начали крутить историю про Пугало. Агент тоже отправил три сообщения и оставил два голосовых. Бен ответил обоим: «Я в безопасности», и чуть было не добавил: «Со мной все нормально», но так и не смог заставить себя солгать, даже по телефону.
У него оставался месяц до сдачи следующей книги, а он написал едва ли половину. Продвинулся чуть дальше, чем год назад, до того как закончил «Пугало» за один-единственный уик-энд. Не то чтобы это было таким уж неслыханным достижением – написать столько текста за три дня. Просто маловероятно. Бен признавал это. Очень маловероятно. И вот теперь он застрял с «Крикуном», и сроки опять поджимали. Снова близок к панике, прямо как год назад.
