Однако сейчас все иначе. «Пугало» было книгой, которую он мечтал написать с самого детства, но никак не мог заставить себя это сделать. Прошлогодний творческий кризис был вызван вовсе не отсутствием идей или непониманием развития сюжета, как намекала в разговоре с детективами Аманда, а скорее неясностью происходящего в целом. Эту тайну Бен взращивал в себе с тех пор, как дед под покровом ночи провел его в ту комнату и позволил произойти всему, что там случилось. Говоря прямо, писать такой текст было страшно, но также и возбуждающе волнительно. А больше всего он боялся того, что «Пугало» станет его лучшей книгой, после которой все пойдет на спад.
Ерунда.
Всего лишь слова на бумаге.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Бен опомнился уже в кабинете, где сидел за столом и открывал ноутбук. Как он вообще мог думать о завершении начатого теперь, когда неведомое начало проявляться в жизни уже реальным ужасом? Да потому, что, сев писать «Крикуна», он не просто побежал, а полетел. Понесся так, словно текст даже не надо было обдумывать. Возможно, первую книгу его подтолкнуло написать чувство вины, а потом и вторую, и следующие тоже, но сейчас именно долбаное чувство вины заставило его притормозить.
Курсор мигал на странице в ожидании. Бен занес пальцы над клавиатурой.
Почему ты им не сказал? Ты не сообщил детективам всего, что им нужно знать. Он усмехнулся, чувствуя, что плохо себя контролирует. Ничего, вскоре они и так все прочтут.
Бен откинулся на спинку кресла и допил то, что оставалось во фляжке. Уставился на экран ноутбука, на мигающий курсор, гадая, кто же такая Джулия. Он помнил только, что от нее приятно пахло. Розами, лавандой и ароматическими свечами.
Собрав волю в кулак, он оттолкнулся от стола. Заметался по комнате, подобно дикому зверю в клетке. Бен не курил, но ему вдруг понадобилась сигарета. Дженнифер точно курила в те выходные, хотя она точно не была курильщицей, да и вообще она была помешана на фитнесе, бегала с Амандой по утрам и практически не вылезала из штанов для йоги. Господи, что же она там делала? Ты попросил ее привезти твой айпад. Тебе надо было как можно скорее попасть в Блэквуд. Ты схватил ноутбук, но забыл айпад. На первом он писал, а во втором хранились собранные для книги материалы. Вы с Амандой уже тогда начали ссориться. С тобой нелегко жить, когда ты не пишешь, Бен. Вот почему ты позвонил Дженнифер, а не жене. Ты неделями флиртовал с этой чертовой няней, и Аманда это заметила. Вот почему она охладела к Дженнифер еще до того уик-энда. Ты нарочно забыл айпад.
Он снова сел за стол, пальцы зависли над клавишами, курсор манил, как дверь, через которую вот-вот проникнут в реальность его злые слова, одно за другим, пока все это не начнет происходить на самом деле.
Надо ли мне продолжать или нет? Люди умирают, Бен.
Он посмотрел на запертый ящик справа от себя, в котором лежала коробка.
Глаза на экран, Бен. Мигающий курсор. Дочь детектива Малки, следующая жертва.
После шести романов «Крикун» наконец сделает главным местом действия вымышленный городок Ривердейл. Бен напечатал два предложения – начало истории похищения девочки Малки – и тут же удалил их. Снова откинулся на спинку кресла, дыхнул в ладони, словно пытаясь согреть их, но как только начал печатать, у него зазвонил сотовый. Сестра. Он не разговаривал с Эмили больше месяца: последний звонок закончился тем, что Бен наорал на нее, не дав договорить – что-то о том, как она связалась с риелторами, желая продать Блэквуд, книги и все остальное. Если он не возьмет трубку, ей хватит упрямства приехать сюда даже из Нью-Йорка.
– Привет.
– Бен? Что, твою мышь, у вас там происходит? – Эмили всегда была правильной девочкой. Что бы он ни делал, это не могло заставить ее выругаться по-настоящему. – Мне надо приехать? Бен?
– Эмили, со мной все нормально.
Он рассмеялся. Со мной все нормально. То же самое он сказал ей однажды летом в Блэквуде, когда ему было десять, и она в лесу подкралась к нему сзади и увидела у него в руках мертвого воробья, чьи только что оторванные крылышки покоились на сухих сосновых иголках под ногами.
– Бен, какого рожна ты делаешь? – спросила она в тот день.
– Я… пытаюсь понять, на что это похоже… звук, с каким у него отрываются крылышки. Для моей истории. Я… я нашел его уже мертвым.
– Бен, перестань, – сказала она. – Что с тобой не так?
– Ничего. Со мной все нормально.
Теперь он крепко зажмурил глаза.
– Серьезно, Эмили. Со мной все нормально.
– Бен, ты пьян? Ты пил?
– Да. И да.
Она вздохнула в трубку. Бен так и видел, как она потирает виски, как ей хочется начать орать, но она сдерживается, потому что ее дети – в отличие от Бри, которая часто бодрствовала допоздна, – всегда поцелованы, уложены и готовы слушать сказку на ночь уже в половине девятого. Каждый вечер, точно по часам.
– К тебе приезжала полиция? Они правда считают, что это сделал ты?
– Нет. – Он тоже потер виски. – Я так не думаю.
– Ты так не думаешь?
– Ты читала книгу?
– Нет, Бен. Не читала. – В детстве она прочла достаточно его рассказов, чтобы поклясться никогда больше не браться за его сочинения. – Но, судя по тому, что я слышала, убийства совпадают с описанными тобой. Бен?..
– Да.
– С тобой что-то не так.
– Со мной вечно что-то не так, Эм. Разве не это ты всегда говорила? Именно поэтому дедушка и оставил Блэквуд тебе. Верно?
– Ох, Бен… – Она помолчала, словно борясь с собой, чтобы не выдать лишнего, что-то, о чем ему пока еще не было известно. Что бы там ни было, он скучал по ней. – Давай не сейчас. Я не для этого позвонила. Я беспокоюсь о тебе.
– Со мной…
– Знаю, с тобой все нормально. Ты сидишь там один, и у тебя все в порядке. Аманда увезла Бри к родителям, потому что с тобой все нормально. Я знаю, что у тебя проблемы. Поговори со мной.
Слова застряли у него в горле. Как много известно Эмили? Аманда разговаривала с ней чаще, чем он.
– Ты… – Эмили умолкла, словно собираясь с мыслями. – Ты ей изменял?
– Поверишь мне, если я скажу, что не знаю?
– Не знаешь… Бен? Серьезно?
– Это сложно, Эм.
– Ну, ты либо изменил ей, либо нет. Чего сложного в…
– Я… не все помню.
– Мне надо приехать? Бенджамин? Чувствую, что мне обязательно надо приехать.
– Нет. Не стоит. Это небезопасно. По крайней мере, рядом со мной. Аманда поэтому и ушла. Поэтому… – Он вытер лицо, намокшие щеки. – Я не знаю, что тогда сделал.
– Когда? С Дженнифер? Или в Блэквуде?
– И то и другое, – сказал он. – Что-то случилось, Эмили. Я почти ничего не помню. Но точно случилось что-то плохое. Эта книга… Она мучила меня годами, а написал я ее в мгновение ока, вот только не помню как.
Она промолчала. На секунду ему показалось, что связь прервалась, и его сразу охватила паника.
– Эмили?
– Я здесь.
– Тогда, черт возьми, скажи что-нибудь, сестренка.
Последовала пауза, а потом:
– Что-нибудь.
Он улыбнулся – почувствовал ее улыбку по телефону.
– Я выезжаю к тебе, – сказала она.
– Нет. Пожалуйста. Доверься мне. Находиться рядом со мной небезопасно. Именно поэтому Аманда забрала…
– Ты уже говорил это, Бен. По словам Аманды, ты все еще звонишь ей. Ты все еще звонишь Дженнифер?
Чтобы извиниться.
– Мы не разговариваем. Я не говорил с ней с тех пор, как она уволилась. Она не отвечает на мои звонки.
– Тогда зачем ты продолжаешь ей звонить? Что бы у вас там ни случилось или не случилось, тебе надо это прекратить.
– Я бы никогда сознательно не изменил Аманде.
– Угу, а твою домашку съела собака. – Слова вырвались у нее быстро, как рефлекс опытного психиатра. – Это не оправдание, Бен. Ты вечно ни в чем не виноват.
– Аманда говорит, я снова хожу во сне.
– И ты думаешь, что мог что-то сделать… пока спал?
