– Нет, Аманда. Я этого не делал.
Он не мог заставить себя в точности повторить слова жены. Я не трахал ее. Боже. Это же Дженнифер, хотя, трудно отрицать, она была умной, забавной и легкой в общении… Господи, Бен, признай уже, что она тебе нравилась, что ты начал флиртовать с ней. Аманда все еще стояла на заднем крыльце, и он повторил это снова:
– Нет. Не могу поверить, что ты…
– Вот только не надо мне говорить, Бен, во что я могу верить, а во что нет. Она была на грани срыва, когда сообщила, что уходит. Что-то случилось.
Этого он отрицать не мог, да и не пытался. Объяснить все, что произошло в те выходные в атриуме Блэквуда, Бен в любом случае не сумел бы, и они оба это знали.
Аманда спустилась по ступенькам в темный внутренний двор и остановилась рядом с каменным фонтаном – вода стекала в неглубокую чашу из пасти дьявольской крылатой химеры.
– Помнишь, ты как-то сказал мне, что тебе не снятся кошмары? Что ты ничего не боишься?
К чему она клонит? На самом деле ему снится один кошмар. О котором он никогда ей не рассказывал. Вообще никому не рассказывал, потому что существует правило номер три.
Никому ни слова.
– Кто такая Джулия? – спросила Аманда.
Бен не мог поднять на нее глаза.
– Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?
– Потому что ты произносишь ее имя по ночам, во сне.
Глава 10
Сидя в припаркованном у дома Букменов автомобиле, Блу пролистала «Пугало» и нашла в книге следующее убийство. Машину она пока так и не завела.
– Вот оно. – Ноготь вонзился в страницу, как кинжал. – Прочти это.
Миллз посмотрел на ее палец, на бумажный лист, уже пострадавший от ее когтя, и перевел взгляд на собравшуюся на улице толпу журналистов.
– Детективы не пользуются лаком для ногтей, Сэм.
– Следующее убийство – одиночное. Жертва – шестидесятисемилетний электрик на пенсии.
– Мне шестьдесят пять. И я даже лампочку с трудом меняю.
– У него недавно умерла жена.
– Заводи машину.
Блу сделала, как он велел, но не двинулась с места. Ее упрямства хватит, чтобы просидеть здесь всю ночь, поэтому он пошел на уступки.
– Я все понял. Сегодня буду спать с пистолетом. – Миллз заметил, как к машине подкрадывается долговязый репортер «Истории». – А теперь езжай давай.
Она включила передачу с такой силой, что у нее запросто могла полететь трансмиссия, а затем взвизгнула шинами, чтобы быстрее тронуться с места.
– Как только вернусь в участок, начну составлять список.
– Список чего?
– Пожилых мужчин. Вдовцов. Господи, пап! Список людей, которых мы можем предупредить. Ты уже спишь, что ли?
Миллз во время поездки закрыл глаза и действительно почти уснул, когда слова Блу заставили его собрать мысли в кучу.
– Возвращаясь к нашему визиту, – сказала она. – Было похоже, что о смерти доктора Букмена тебе известно больше, чем остальным.
Ну, началось.
– Сердечный приступ? Я и не знала, что ты был там, когда это случилось.
– Меня там не было.
– Но ты сказал…
– Я был там, навещал другого пациента, когда доктора Букмена нашли. Большая разница. – Он открыл глаза и стал наблюдать, как она ведет машину.
Блу взглянула на него.
– Почему ты улыбаешься? Это на тебя не похоже.
– Просто вспоминаю, как впервые посадил тебя за руль. Ты так крепко в него тогда вцепилась, а теперь ведешь двумя пальцами.
– Лучше расскажи, что ты видел в лечебнице Освальд.
– Да сколько тебе повторять? Я просто ездил туда раз в неделю с тех пор, как она открылась.
– Ты понимаешь, о чем я. Смерть Роберта Букмена.
Миллз начал было говорить, но осекся.
– А что известно тебе? Твои заметки показались мне очень содержательными.
– Я всего лишь выполняю свою работу. Хватит тянуть время. Освальд? Роберт Букмен?
– Что еще есть в твоих записях?
– Я спросила тебя первой.
– А я твой отец.
– Отец, который сегодня заснул в конференц-зале.
– И который к тому же является твоим начальником.
Она вздохнула и вцепилась в руль обеими руками.
– Так лучше?
– Да, так гораздо лучше.
Следующие несколько миль по извилистой проселочной дороге они проехали молча.
– Только самое основное, – сказала она. – Роберт Букмен был детским психиатром. Специализировался на исследованиях сна. В особенности у детей, страдающих тревожностью и кошмарами. Тех, у кого было посттравматическое стрессовое расстройство. Или что-то в этом роде. – Воспроизводя по памяти свои заметки, она ослабила хватку на руле. – Доктор Роберт Букмен построил психиатрическую лечебницу Освальд в 1976 году. Официально она открылась в марте семьдесят седьмого. Первым пациентом стал Люциус Освальд. Некоторые считают, что больницу финансировала именно семья Освальд, однако на самом деле она содержалась в основном за счет доктора Букмена. Главным образом на деньги, полученные им по наследству. По слухам, название лечебнице он дал в честь Люциуса Освальда, потому что тот был ее первым пациентом. А саму больницу он построил специально для Люциуса Освальда и ему подобных.
– Таких же психов.
– Людей с психическим расстройством, – поправила его Блу. – А еще большинство пациентов Освальда в прошлом подвергались насилию.
– Очень хорошо, – сказал Миллз. – Я впечатлен.
– Однако город вкладываться в его предприятие не пожелал, – продолжила она. – Тогдашний мэр, мистер Сэм Хаверсмит, если верить цитате в «Крукед Три джорнал»…
– Ныне закрытом.
– Ныне закрытом, – согласилась Блу. – Так вот, мэр сказал: «У нас в Крукед Три и так хватает психов. Больше нам не нужно. По крайней мере, уж точно не на деньги налогоплательщиков». Вот тогда-то доктор Букмен и выделил для больницы участок земли в своих владениях. На окраине леса, в Блэквудской лощине. Прямо у подножия холма. Зимой его хорошо видно из главного дома на вершине. Особенно из башни.
– А что с Люциусом Освальдом?
– Он умер в лечебнице в 1991 году.
– От чего?
– От СПИДа. Хотя нигде не говорится, как он им заразился.
Миллз выпрямился на пассажирском сиденье, теперь он был более сосредоточен.
– Наиболее вероятное объяснение – связь с санитаром по имени Кертис Лампкин. Лампкина уволили из Освальда весной восемьдесят восьмого. Его застукали за приставаниями к спящему пациенту. Когда состояние Люциуса Освальда начало ухудшаться и у него обнаружили вирус, Кертиса Лампкина попытались разыскать, но так и не сумели найти.
Миллз наблюдал, как дочь преодолевает изгибы и крутые повороты проселочных дорог, а затем снижает скорость на длинной, посыпанной гравием подъездной дорожке, ведущей к его дому.
– Но почему Освальд вообще оказался там?
– Он был психически болен, – ответила она. – Боялся всего на свете. Страдал галлюцинациями. Шизофрения.
– Да, все верно. И даже больше. Но почему он был так важен для меня?
– Это был твой первый арест.
– Динь-динь-динь. У нас есть победитель.
Дорогу с обеих сторон окружали кукурузные поля, а впереди сквозь деревья уже виднелись очертания его дома.
– Надо замолвить за тебя словечко в участке. Чтобы тебя повысили.
– Спасибо, сама справлюсь. Но одного я так и не поняла. Зачем Роберту Букмену понадобилось строить психиатрическую лечебницу для Люциуса Освальда?
– Потому что тот был чокнутым, Блу. Реально чокнутым.
– Человеком с психическим расстройством, – снова поправила она, замедляя ход на темном повороте. – Но, насколько я знаю, он был таким не всегда. Психически нездоровым. Возможно, был немного странным. Нелюдимым. Но… Что?
Наверное, заметила, как он ухмыляется.
– Ты не перестаешь меня удивлять тем, как глубоко копаешь.
– Он никогда никому не причинял вреда, – продолжила Блу.
– Пока в итоге этого не сделал.
– Несчастный случай.
– Непредумышленное убийство.
