– Хватит задавать вопросы наугад, Сэм. Повторяю: мы закончили?
– Нет. Проверь электронную почту. Можешь открыть ее прямо с телефона.
– Я знаю, как проверить долбаную электронную почту.
– Отлично. Я только что отправила тебе список. Включая тебя, в Крукед Три живут двадцать два вдовца старше пятидесяти.
– Полагаю, с большинством из них я знаком лично.
– Я попросила Максвелл их обзвонить, но если хочешь сам этим заняться, то пожалуйста. На всякий случай я также включила в перечень шестерых более молодых вдовцов, которые не вписываются в нужную нам возрастную категорию. С нашей стороны было бы безответственно не предупредить и их тоже. Хотя вряд ли сейчас в городе найдется человек, который не посматривает, что происходит у него за окном.
Миллзу не терпелось ознакомиться со списком, но, по правде говоря, он не знал, как открыть электронную почту на айфоне, не прерывая звонок, поэтому снова попытался избавиться от Блу.
– Теперь все?
– Сколько лет было Девону Букмену, когда он пропал?
Он вытянулся на диване. Эта информация наверняка была в ее записях. Вечно пытается нарыть свидетельств из первых рук, как бы он ни отказывался ей помогать.
– Ему было десять. В последний раз Девона видели спящим в его комнате в Блэквуде. Это случилось во время их ежегодного летнего пребывания там. Утром они проснулись, а его нет. Одеяло на кровати небрежно отброшено в сторону, словно он встал помочиться. А может, отправился бродить по лесу, как нередко делал.
– Он ходил во сне?
– Возможно. По крайней мере, Эмили, его старшая сестра, упомянула о его склонности к ночным брожениям. Парнишка заснул в пижаме с Бэтменом, но не снял обувь. Почему?
– Большинство мальчишек в его возрасте не стали бы шататься по лесу среди ночи. В одиночку.
– Очевидно, мальчика это не пугало. С другой стороны, у нас есть Бен… Он точно ходил во сне. Это подтвердили его мать и сестра. Может, до сих пор лунатит, я не знаю.
– Ты был главным детективом по этому делу?
– Да. Уиллард был вторым. Когда поступил звонок, мы бросили монетку.
– Почему? Мне кажется, такое дело было интересно вам обоим.
Миллз провел рукой по лицу и тяжело вздохнул, вспоминая наброски, найденные ими в тот день в среднем ящике письменного стола Бена Букмена.
– Люди в том доме принадлежали к одному из двух типов, Сэм. Они либо глубоко проникались историей Блэквуда, либо тот пугал их до смерти. Девон больше походил на своего старшего брата Бена. Не будь разницы в возрасте, они бы вообще выглядели как близнецы. Девон был развит не по годам. Оба мальчишки обожали этот дом. Их старшая сестра Эмили его ненавидела. Во время допроса она так злилась, что едва могла говорить.
– На кого она злилась?
– На отца. На мать. На Бена. На дедушку. На самом деле, на всех.
– А что насчет родителей Бена? На чьей стороне были они? Тоже поклонники Блэквуда?
– Их отец, Майкл, был от него в ужасе.
– Даже несмотря на то, что сам там вырос?
– Да. Мать, Кристина, занимала позицию ближе к сыновьям. Некоторые говорили, что она вышла замуж за члена этой семьи только ради дома. Ради лесов вокруг него. Она, мягко говоря, была свободной натурой. И это ее идея – проводить там каждое лето.
– И ее муж согласился, хотя ему там не нравилось?
– Он любил ее. Делал все, что она скажет. Кристина была привлекательной женщиной. Точно не уровня Майкла Букмена. Бен Букмен, без сомнений, унаследовал внешность от матери. Как и его сестра Эмили. И Девон. У всех них модельные лица. А Майкла можно назвать, в лучшем случае, заурядным. Родился с заячьей губой. Ему повезло, что он вырос в семье, у которой нашлись деньги на операцию. На одной руке у него было шесть пальцев, на другой – четыре. Стало поровну, когда два лишних он отрубил себе мясницким ножом. – Миллз стряхнул пылинку со штанины. – По крайней мере, так гласит история.
– Значит, Девону сейчас было бы примерно двадцать два или двадцать три года?
– Около того.
– Думаешь, он и есть наше Пугало?
– Не думаю.
– Считаешь, он мертв?
– Скорее всего.
– Думаешь, его исчезновение как-то связано с другими пропавшими за последние десять лет детьми?
– Не знаю. Возможно. Уиллард считал, что да. Но все началось с исчезновения Девона.
– Однако вы все равно подозревали его семью?
– Да, – сказал Миллз. – Мне так подсказывало мое чутье. Они вроде горевали, но не как другие семьи в подобной ситуации. Мать была подавлена. По-любому на чем-то сидела. Я имею в виду тяжелые препараты, не только травку. Отца Бена мы допрашивали на улице, потому что он отказался возвращаться в дом. Заявил, что там стены подслушивают. Вел себя как ненормальный. Не сводил глаз с леса.
– Вы так на него ничего и не нарыли?
– Нет. И я знаю, о чем ты думаешь. Но Майкл Букмен съехал с дороги не из-за нашего давления. К тому времени мы уже от него отстали. Так и не нашли ничего подозрительного. Людей не хватало, поэтому пришлось перевести дело в разряд висяков.
– А ты ведь раньше хвастался своей раскрываемостью.
– Доходила и до девяноста пяти процентов.
– А остальные пять?
– Пропавшие дети.
– Дэнни считает, что эти пропавшие дети виновны в смерти его отца. Не сами дети, а их нераскрытые дела. Вроде они его мучили.
– Уиллард был хорошим детективом. И еще лучшим отцом.
– Я не о том.
– А о чем тогда?
– Не знаю. Дэнни до сих пор переживает из-за того, что потерял папу еще до совершеннолетия. – Она помолчала. – Подростком без отца быть тяжело.
Возможно, она и не хотела его обидеть, но Миллз воспринял сказанное как выпад в свой адрес. Он был женат на работе. Именно так, и точка.
– Уиллард работал не щадя себя, чтобы Дэнни не стал следующей жертвой исчезновения. Он посвящал этим делам все свободное время, только чтобы подобное не повторилось.
– И, тем не менее, оно повторилось.
– Да, повторилось, – признал Миллз. – В последний раз – четыре года назад.
– До Блэр Атчинсон.
– Да, до Блэр.
Он надеялся, что на этом они закончат, но Блу все не отставала.
– Расскажи мне о лунатизме Бена Букмена. Что вы узнали у его матери?
Именно в такие моменты Миллз понимал, что Сэм создана для этой работы – у нее был прирожденный дар копать все глубже и обнаруживать корни любого дела. В данном случае того, что, по его мнению, связывало события прошлого и настоящего. Лунатизм Бена Букмена.
– Тебе известно такое мифическое существо, как мара? – спросил он.
– Нет.
– Слово «кошмар» происходит от древнеанглийского mære. Только буква другая, «а» вместо «е». Согласно преданиям – а у каждой страны и культуры для этого существа, похоже, есть свое название – мара представляет собой злого духа, который по ночам проникает в спальни людей. Этот демон забирается на грудь спящему и усаживается там.
– Гадость.
– Либо ложится на него. Давит человеку на грудь и душит плохими снами. Кошмарами. Когда у меня случаются приступы сонного паралича, я как будто чувствую их вес на себе. Словно я наполовину сплю, а наполовину бодрствую.
– И какое отношение это имеет к лунатизму Бена Букмена? – спросила Саманта.
– После исчезновения Девона его мать, Кристина, почти все время молчала. За исключением тех случаев, когда я спрашивал ее о Бенджамине. Тогда она сразу начинала говорить, что тот, несмотря ни на что, хороший мальчик.
– Несмотря ни на что? Что имелось в виду?
– У него была темная сторона. Это одна из немногих вещей, которые нам удалось выяснить у его сестры. Эмили сказала, что в брате сидит тьма. А Кристина, его мать, вдруг ни с того ни с сего заявила, что он ходит во сне, понимаешь? По ее словам, когда Бену было шесть, она как-то спала одна, и ей приснился кошмар. Кристина с криком пробудилась, но никак не могла вдохнуть. Открыла глаза и обнаружила, что на ней лежит Бен.
– Ладно… В детстве я тоже часто прокрадывалась к вам в спальню. Мама… она просыпалась и замечала, что я сплю рядом…
