Глава 13
Бен чувствовал себя мотыльком, попавшим в ловушку абажура лампы.
Долгие часы ожидания звонка Аманды выбили его из колеи. Поэтому, когда настоящий мотылек, ранее уже прилетавший на свет в прихожей, появился снова, Бен отправился за ним. Ему нужно было чем-то заняться. Отвлечься от мыслей о Девоне. О младшем брате он неотрывно думал с тех пор, как закончил разговор с Эмили. Бен следовал за мотыльком из комнаты в комнату, пока не загнал его в угол в своем кабинете. Насекомое ударилось о плафон потолочного вентилятора и приземлилось на край стола рядом со степлером.
В отличие от обычных бабочек, мотыльки вели ночной образ жизни. В Крукед Три они, судя по всему, появились несколько десятилетий назад и с тех пор не исчезали. До этого момента у Бена не было времени, чтобы внимательно изучить их. Чтобы по-настоящему вникнуть в детали. Тельце насекомого выглядело крепким и казалось слепленным из сигаретного пепла. У него не было усиков, как у бабочки, а цвет крылышек обычно не отличался особой яркостью, хотя некоторые из тех, что он видел на дереве в атриуме за эти годы, могли похвастаться расцветкой не хуже, чем у иных птиц. В моменты покоя крылышки складывались – были хорошо видны их зазубренные края. Мотылек дернулся, и Бен тоже. Не сводя глаз с насекомого, он медленно достал с полки экземпляр «Летнего царства» в мягкой обложке и сильно ударил по мотыльку, размазав его целиком, превратив его в темную, почти однородную жижу с одним смятым крылышком. Бен как раз собирался выбросить останки в мусорное ведро, когда у него зазвонил телефон.
Не посмотрев на высветившийся на экране номер, он ответил:
– Аманда?
Из трубки раздался мужской голос:
– Мистер Букмен?
– Да. Кто это?
– Тревор Голаппус. Репортер «Истории».
– «Истории»? Откуда у вас мой номер?
– Это неважно. Я не отниму у вас…
– Нет, это чертовски важно. Откуда у вас мой номер сотового?
– Мистер Букмен, пожалуйста. Давайте не будем…
Бен опустил руку с телефоном, открыл дверь кабинета и промчался по коридору в гостиную. Сквозь щель между занавесками посмотрел, что происходит снаружи. Горчично-желтый фургон по-прежнему стоял у обочины, хотя, как полагается таблоидам, и позади машин более солидных новостников. Бен сжал сотовый так сильно, что чуть не раздавил его.
– Тридцать секунд.
– Это правда, что у вас роман с вашей бывшей няней, Дженнифер Джексон?
Прервав звонок, Бен открыл входную дверь и слетел по ступенькам крыльца, не обращая внимания на приближающихся репортеров и камеры. Мистер Букмен то. Мистер Букмен это. Он ничего им не ответил и направился прямиком к фургону «Истории», где репортер Тревор Голаппус только что выбрался с водительского сиденья и теперь протягивал ему руку в примирительном жесте.
Успевший вернуться от родителей Аманды Ричард Беннингтон заметил сжатый правый кулак Бена и встал между ними. Бен поднял руки, словно сдаваясь, как будто он уже успокоился, но стоило Беннингтону утратить бдительность, как Бен ловко обогнул его и схватил Голаппуса за воротник. Быстрым, как змеиный укус, ударом он заехал ему кулаком в правую скулу. Беннингтон оттащил Бена в сторону. Вокруг засверкали вспышки фотокамер. Голаппус спрятался у себя в фургоне и начал орать что-то про судебный иск, но дверь при этом держал открытой, а камеру телефона – включенной.
Беннингтон был на три дюйма выше Бена и, судя по силе, с какой держал его за плечи, имел около тридцати фунтов мускулов.
– Спокойно, Бен.
Бен и был спокоен.
– Я разобью эту гребаную камеру, Ричард. Убери его отсюда!
– Это публичное место, Бен. Не обращай на него внимания. Он желтушник.
– Он труп, вот кто он такой! – Бен ткнул пальцем в фургон «Истории» и повысил голос. – Ты труп! – А затем, не сумев вовремя остановиться, выдал: – Ты, твою мать, следующий, сукин ты сын!
Свет камер и фар пронзал ночь, прогоняя тьму. Бен прикрыл глаза рукой. Беннингтон за плечи развернул его и повел обратно к дому, выступая в качестве щита, пока его дружки-репортеры – коллеги Аманды – продолжали выкрикивать вопросы о пугале и книге.
– Давай-ка лучше вернемся в дом.
– Откуда у него мой номер?
– Просто посиди пока у себя, Бен.
– Откуда он узнал о?.. – Вовремя спохватившись, он замолчал.
– Узнал о чем?
– Неважно.
Бен высвободил плечо и заскочил в дом так же быстро, как оттуда вышел. Только заперев дверь, он понял, насколько ухудшил ситуацию своей вспышкой гнева. Постарался успокоиться, делая глубокие вдохи, а потом отправился на кухню, чтобы обновить содержимое фляжки. Откуда у него номер моего сотового? Кому надо было так меня подставить? Догадка пришла неожиданно. Беннингтон. Гребаный Беннингтон. Мудак, который только что помог ему вернуться в дом. Что ж, в этом есть смысл. Бен всегда подозревал, что Ричард влюблен в Аманду. Но способен ли он зайти так далеко? Казалось, что да. Инстинкт подсказывал Бену метнуться наружу и подпортить Дику вывеску прямо там, но, с другой стороны, тот же инстинкт уже обеспечил ему съемку на камеру во время угроз жизни репортера. Видео с ним и без того завирусится в течение часа.
Ты следующий? Откуда только это взялось?
Он отпил из фляжки, вытер рот.
Сотовый снова зазвонил. На этот раз он сначала проверил номер.
– Аманда?
– Бен, какого черта ты там творишь?
– Он уже позвонил тебе? Так быстро?
– Кто?
– А ты как думаешь?
– Бен, заткнись. Просто… остановись. Прислушайся к себе. Если ты сейчас включишь новости, то увидишь, как выкрикиваешь угрозы в адрес репортера. Он желтушник, но…
Смех Бена не дал ей договорить.
– Что?
– Да ничего. Просто твой парень только что назвал его тем же словом. Желтушник.
– Пошел ты на хер, Бен.
– Ты, наверное, сейчас на улице. В доме родителей ты бы себе таких слов не позволила. – По какой-то причине они оба считали это забавным. – Правда, что ведущие новостей ругаются, как пьяные матросы, как только выключаются камеры?
– Да. А что еще нам остается?
– И они правда сидят в студии без штанов?
– А еще нам на заднем плане всегда крутят порнушку без звука, чтобы мы выглядели заинтересованно.
– В самом деле? Этого я не знал.
– Нет, Бен. Ну, вообще-то, было пару раз.
Она рассмеялась, но затем, словно краткий миг взаимопонимания показался ей неправильным, снова подлила масла в огонь.
– Так чего он хотел?
– Кто?
– Репортер «Истории».
– Ничего.
– Он ничего не хотел? И ты выскочил на улицу и предстал перед всеми этими журналистами, от которых весь день старался держаться подальше, только потому, что он ничего не хотел?
– Он просто вел себя как мудак. Слушай, я знаю, что Беннингтон дал ему мой номер сотового.
– Ты не можешь этого знать.
– Да ну? – Бен прошелся вдоль кухонного стола, хлебнул из фляжки. – Значит, ты собиралась позвонить мне еще до того, как это случилось?
Аманда не ответила, поскольку сказанное не обязательно было вопросом. Тогда он спросил:
– Как там Бри? Я могу с ней поговорить?
– Она уже легла.
– Ладно. Может, это и к лучшему. – Разговор с ней в таком состоянии, пожалуй, только взбудоражил бы дочь, породив ненужные вопросы. – Поцелуй ее за меня.
– Уже.
– Ты сказала ей, что это от меня?
– Да, Бен.
– И ты повесила ту маленькую картинку над изголовьем ее кровати?
– Да. Я повесила эту дурацкую картинку.
– И она произнесла те слова?
Аманда вздохнула. Громко. Подчеркнуто громко.
– Произнесла, Бен. Выглядела глупо, как и то, что она говорила.
– Да она просто специально выделывалась перед тобой, Аманда.
– Понимаю.
Судя по голосу, спорить ей не хотелось. Ей не нравилось то, что он говорил. Не нравилось, когда Бри произносила те слова. И не нравилась картинка над изголовьем кровати дочери. Маленькое изображение Баку в рамке казалось ей жутковатым. Но Бри ведь не возражала. Как-то раз она даже сказала Аманде, что считает его милым. И что, когда он рядом, это помогает ей заснуть. Правда, после того как Аманда вышла из комнаты, Бри шепнула Бену другое: на самом деле ей не нужен пожиратель снов, ведь она и так ничего не боится, и ей, как и отцу, гораздо больше нравится Мистер Сон, чем Баку или Песочный человек.
