Плечи Марко непроизвольно сжались.
— Нет... Ему всё равно. У него всё хорошо. Жена. Дети. Жизнь. — Смех вырвался сам собой, глухой и ломкий. — У всех всё хорошо. Кроме тех, у кого нет.
Мужчина наклонился вперёд.
— После пожара что-то произошло?
Марко нехотя поднял голову. Взгляд упёрся в собеседника.
— Что?
— Вы не из-за пожара здесь.
Дождь за окном усилился, капли застучали по стеклу, отсчитывая секунды.
— Расскажите, что было потом.
Марко уставился на него, глаза забегали.
— Я... не помню... — Он начал покачиваться вперёд-назад, дыхание сбилось. — Не помню... — Вдруг неожиданно остановился, сжал подлокотники кресла. — Помню. — Губы дрогнули в усмешке. — Но не вам.
Мужчина встал, стул скрипнул.
— На сегодня достаточно.
— Нет! — Марко вскочил, шагнул вперёд, руки дрожали. — Подождите! — Голос сорвался. — Я хочу забыть! Зачем вы это делаете? Месяцами... одно и то же... зачем?!
Мужчина повернулся к нему и впервые вышел из тени. Но света всё равно было недостаточно, чтобы разглядеть лицо.
— Чтобы вы вспомнили. — Пауза, заполненная стуком дождя. — Иначе это повторится.
Марко застыл, кровь застучала в висках.
— Что... повторится?
Ответа не последовало.
Дверь открылась.
— Вы свободны.
Марко шёл по улице, не чувствуя ни холода, ни воды, стекающей за воротник. Город казался чужим: люди шли мимо, разговаривали, смеялись, звонили кому-то. У них была цель. Место, куда идти.
Он остановился под фонарём. Свет резал глаза, отбрасывая резкие тени.
— Домой... — прошептал он. — Да... домой. — Оглянулся, искал подтверждение. Но вокруг были только чужие окна. Чужие жизни. Чужое тепло.
— Есть стены, — произнёс он глухо. — Этого достаточно.
Сделал шаг вперёд — и в этот момент в витрине магазина мелькнуло отражение. Марко остановился, всмотрелся. На долю секунды ему показалось, что за его спиной стоит кто-то ещё. Тень шевельнулась — или это игра света? Он обернулся, но улица была пуста.
Утро наступило незаметно.
Марко сидел на подоконнике, подтянув колени к груди. Рядом с обгоревшей спичкой лежал дешёвый брелок-сердце. Металл потускнел, цепочка спуталась в узел. Марко наклонился, не понимая, откуда он здесь. Но стоило пальцам коснуться холодной поверхности, как в нос ударил запах: густой, тяжёлый ладан, смешанный с елью.
Брелок отправился во внутренний карман куртки. Что-то в нём казалось знакомым — словно держал его раньше, но не мог вспомнить где. Он прислушался к себе, затем поднялся. Взгляд невольно задержался на месте, где только что лежал брелок. В голове мелькнуло: где он мог видеть такой раньше? Но реальность была настойчивее. Сознание Марко быстро вернулось обратно.
— Нет... не так... — шептал он. — Сначала надо иначе сказать... или вообще не говорить... А если он уже знает? Конечно знает. Он всегда знает.
Этот разговор происходил не впервые. Он повторялся каждый день — с разными формулировками, но с одним итогом: Марко не находил в себе сил.
Со временем он изменился до неузнаваемости. Когда-то густые светлые волосы потускнели, поредели. Борода разрослась до груди, неухоженная, спутанная. Лицо было покрыто ссадинами, один глаз заплыл, придавая взгляду ещё большую потерянность. Он выглядел не старше — хуже. Как будто жизнь не прошла, а проехалась по нему.
Рико тоже изменился. Марко вспоминал его прежним — высоким, черноволосым, с лицом вечно раздражённого мальчишки. Теперь в памяти оставался другой человек: слегка поседевший, уставший, с тяжёлым взглядом за стёклами очков, который больше ничего не искал. Чёрный плащ вместо аккуратных костюмов. И выражение лица, в котором была только одна мысль: «Хватит». Таким Марко видел его в последний раз. В октябре 2025-го им обоим было по 35 лет.
Телефон зазвонил. Тело отозвалось спазмом, и он чуть не уронил аппарат. Ответил не сразу.
— Да... — Голос был хриплым. — Да, опять. Вчера был... Сегодня снова. — Не знаю... Может, сюрприз. Может, нет. — А если это правда? Если это действительно он?
— Да... — выдохнул Марко. — Я тоже начинаю так думать. — Закрыл глаза. — И я не понимаю, как сказать ему об этом. — Пауза, заполненная дыханием. — Осень... — вдруг тихо сказал он. — Теперь понимаю, почему он её ненавидит... Она как я сейчас.
Разговор закончился так же внезапно, как начался.
Аделина. Его жена. Теперь — голос в трубке. Не больше. Он даже не сразу понял, когда всё пошло не так. Или понял, но предпочёл ничего не делать.
Квартира вокруг напоминала свалку: пустые бутылки из-под виски, коробки из-под еды, окурки, мусор — всё это лежало слоями, как геологические эпохи его падения.
Марко поднялся с подоконника, пошатнулся. Взял телефон, включил камеру.
— Ну что... — он попытался улыбнуться. — Дорогие подписчики... Ещё один день. — Повернул камеру, показывая комнату. — Как сказал бы мой лучший друг... сегодня ничего не произошло. И вчера. И завтра не произойдёт. — Приблизил камеру к лицу. — Сегодня я расскажу вам, как я снова не смог ничего сказать. — Посмотрел прямо в объектив. — Потому что боюсь потерять... — Обвёл камерой квартиру. — Видимо, вот это.
Смех вырвался сам собой — сначала тихий, потом громче, перешёл в хрип, в кашель, в слёзы. Видео оборвалось.
К вечеру он уже не считал, сколько выпил.
Телевизор работал сам по себе — звук то пропадал, то возвращался. Новости шли фоном: очередное нападение, очередной пострадавший. Обычный выпуск.
Марко не слушал. Пока не услышал имя.
Он быстро поднял голову.
— Да ладно...
На экране мелькнуло знакомое лицо.
— Виктор?..
Картинка сменилась: кадры с места преступления. Репортёр говорил о множественных ножевых ранениях, о жестокости, о надписи на спине жертвы, выцарапанной ножом — «Предатель».
Марко уже не слышал слов. Он смотрел и понимал.
— «Предатель»... — Слово застряло в горле.
Виктор. Человек, который когда-то уничтожил их с Рико бизнес. Человек, которому Рико отомстил. Жёстко. Очень жёстко.
Пострадавший находится в тяжёлом состоянии, но жив, — донёсся до него отстранённый голос репортёра. Марко почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Марко схватил телефон.
— Алло... Это я... — Дыхание сбивалось. — Ты видела?
Он слушал.
— Да, только что... Я не знаю, что думать. Но каждый раз мне кажется, что это он.
— Ты видела надпись?
Он закрыл глаза.
— И что?..
Гудки. Марко не отключался. Сидел, слушая их, пока в голове не зазвучали её последние слова:
— Ты сам предатель!
Он опустил телефон. И вдруг улыбнулся — криво, без радости.
— Ну да. — Шёпотом. — Логично. — Поднял взгляд к потолку. — Если не он... то кто?
Мысль оформилась чётко, холодно: кроме Рико — некому. Очень точно. Слишком лично. Кто-то перебирает прошлое и вычёркивает людей по списку.
Марко перевёл взгляд на стену. Там висел портрет — подарок от Рико: резьба по дереву. Они все вместе: он, Аделина и сыновья Рикардо и Роберт. Улыбаются. Живые. Целые.
— Знаешь... — тихо сказал Марко, глядя на изображение. — Мне кажется, ты всё понимаешь. Даже лучше, чем я. Сделал шаг ближе. — И всё равно молчишь.
Он протянул руку, коснулся лица сына на портрете.
— Как обычно... В своём стиле... — выдохнул он.
Звонок в дверь.
Марко закрыл глаза.
— Конечно... Пора.
Комната. Тот же голос:
— Где вы были сегодня утром?
— Там же, откуда вы меня забрали. — Марко провёл рукой по краю стола. — Видите? Я даже разуться не успел.
Ему показали фотографии. Он не отвёл взгляд.
— У вас есть предположения?
В голове зазвучало: «Предатель». Сначала тихо, потом громче, потом — со всех сторон сразу. Марко сжал виски пальцами.
— Хватит...
Но звук не исчез.
— Это был я!
Кто-то встал.
— Вы понимаете, что говорите?
Марко засмеялся. Звук вырвался отрывисто, болезненно.
— Конечно! — Он вскочил. — Я всё понимаю!
