Смех перешёл в крик:
— Это я!
Голос сорвался. Дыхание сбилось. Комната поплыла перед глазами. Он схватился за голову.
— Замолчите... Замолчите...
Но голосов становилось только больше.
Люди переглянулись.
— Он не в состоянии.
— Уведите его.
— К Розе. Срочно!
Когда Марко открыл глаза, всё изменилось. Свет залил пространство, мягкий и ровный. Никаких теней. Никаких криков. Никакого давления. Только спокойствие.
— Здесь от вас не требуется говорить «правильно». Голос был мягким, женским. — Здесь можно говорить так, как есть. Или не говорить вовсе.
Кабинет был неожиданно тёплым — не формально-тёплым, не за счёт лампы или мягкого света, а живым. Здесь пахло древесиной и едва уловимым ароматом цитруса — почти домашним, в отличие от комнат допроса.
Марко это раздражало. Он сидел на краю дивана и мысленно готов был встать и уйти, хотя понимал — никуда он не уйдёт.
— Меня зовут Роза, я ваш психолог.
Он оторвался от разглядывания угла комнаты. На секунду сбился. Перед ним сидела не та, кого он ожидал увидеть. Не строгая женщина в сером костюме, не холодный профессионал с выверенным взглядом. Девушка. Ей было не больше тридцати.
Длинные, прямые, ухоженные светлые волосы мягко спадали на плечи, обрамляя лицо. Карие глаза — тёплые, но при этом запредельно внимательные. Овальное лицо с чёткими скулами придавало ей собранность, но эту строгость ломали губы — полные, мягкие, почти улыбчивые даже в покое. Она выглядела... располагающе. И именно поэтому — опасно.
— Я знаю, что у вас были трудности после беседы со следователями. Расскажите мне, пожалуйста, что произошло.
Марко провёл рукой по лицу.
— Ну вот... Опять. Я должен кому-то что-то рассказывать. Не хочу. Мне нечего сказать. Но никто мне не верит — поэтому я здесь.
Роза не перебила. Лишь чуть наклонила голову, принимая его раздражение как факт, а не как проблему.
— Я понимаю вашу настороженность. Моя задача — не выбить из вас информацию. А помочь вам разобраться в том, что с вами происходит. Попробуйте начать с того момента, где вам стало сложнее всего.
Марко хмыкнул резче.
— Вы хотите помочь мне разобраться с чувствами... и задаёте такие вопросы? Тут либо у меня чувства закончатся, либо у вас их уже нет.
Роза подалась вперёд. Голос остался мягким, но в нём появилась сталь.
— Уважаемый Марко, скажу прямо: они не отстанут от вас, пока вы не заговорите. Сейчас у вас есть возможность объяснить своё состояние. Позже вам уже не будут предлагать мягкий диван и спокойный разговор.
— Док... Я даже не знаю, сомневаться мне в вашей компетенции или восхищаться ею.
— Это не имеет значения. И для меня, и для вас. Значение имеет только одно: вы либо говорите сейчас — и мы делаем это безопасно, либо говорите позже — и тогда это уже будет не моя работа.
Марко сглотнул.
— Они пытались убедить меня, что мой лучший друг — преступник. Говорили, что у них есть доказательства... но я не верю. Он не мог.
— О каких преступлениях идёт речь?
— Разных. Драки... убийства. Вы же слышали — сейчас в городе серийник.
Роза чуть замедлила речь.
— Понимаю вашу веру в друга. Но иногда мы можем ошибаться в людях. Возможно, есть вещи, которых вы о нём не знаете.
Марко с надрывом выдохнул.
— Нет. Я знаю его много лет. Мы через многое прошли. Он не мог.
— Даже если это так... — она чуть прищурилась, — возможно, есть что-то, что вы не хотите видеть. Не потому что не знаете, а потому что боитесь узнать.
Он стиснул зубы.
— Я не боюсь потерять его. Я не хочу верить, что он мог такое сделать.
— То есть вы допускаете эту мысль... но отталкиваете её?
Марко опустил взгляд.
— Я уже давно сомневаюсь во всём и всех. Но в этом — нет. Это не он.
— Такой жёсткий внутренний запрет часто работает как защита, — тихо сказала Роза. — Когда мысль избыточно болезненна — психика её блокирует. Что вы чувствуете, когда представляете, что это мог быть он?
— Злость. И... разочарование. Сильное.
— Это нормальная реакция. Но эти чувства могут мешать вам видеть реальность. Поэтому мы и разбираем их.
Он вдруг устало выдохнул.
— Сейчас мне вообще кажется, что я его не знаю... Но дело не в этом. Мы давно не общались. Это моя вина. Я не сдержал обещание. И уверен — он не простит. Я исчез. Думал, соберусь с мыслями и вернусь. Но затянул.
Роза не перебивала.
— С каждым днём сложнее, — продолжил он. — Я понимаю, что уже не решусь.
— У вашего друга были враги?
Марко рассмеялся — коротко и хрипло.
— Враги? Нет. Скорее... Он сам был врагом для всего мира.
— А как он относился к жестокости?
— Он с ней боролся. Всегда. Даже если делал вид, что ему всё равно... Он не мог пройти мимо. Ни мимо людей, ни мимо животных. Таскал домой раненых птиц, кошек... Лечил их.
Она чуть приподняла бровь.
— Семья у него есть?
— Да. Жена. Дочь. Он их любит. Очень.
— А у вас?
Марко сжал кулаки.
— Могло бы быть так же... Но я выбрал другое.
Он резко поднял руку.
— Подождите. Я сам скажу. Всё было нормально. Мы дружили семьями. Потом он стал больше времени уделять дому. Появился Киро... Парень из моей команды. Бегал за ним, как ученик. Я сказал следствию, что после пожара они не общались. Соврал. Это я исчез. Не он.
— Почему вы солгали?
— Потому что не хотел всё это снова проживать.
— Или потому что это вызывает у вас чувство вины?
Марко стиснул зубы.
— В какой-то момент вы почувствовали себя лишним? — мягко продолжила она.
— Я оказался не на втором плане. Я оказался вообще без плана.
Он провёл рукой по волосам.
— Он уехал с семьёй. В июле. На месяц. Судя по соцсетям.
— А вы?
— Я потерял всё.
Он говорил уже без защиты.
— Искал себя. Не нашёл. Сменил кучу работ. Пошёл в спасатели — думал, это перезагрузка. Не помогло. Сгорел. Запил. Опять. Денег не было. Жена тянула всё. Я хотел быстро заработать. Проиграл всё. Игромания. Потерял жильё. Семью.
— Где вы живёте сейчас?
— Жена сняла мне квартиру. Чтобы я был подальше.
— Она всё ещё надеется?
Марко пожал плечами.
— Может.
Роза чуть подалась вперёд.
— Ваша проблема сейчас не в том, что вы проиграли деньги. А в том, что вы перестали говорить правду. В первую очередь — себе. Вы потеряли ориентир. Раньше им был ваш друг. Сейчас его нет — и вы не знаете, ради чего двигаться.
— И что вы предлагаете? Упасть в ноги и всё рассказать?
— Нет. Просто поговорить. Вы боитесь, что станет хуже? Или... вам комфортно оставаться на дне?
Марко открыл рот, но она мягко, но уверенно остановила его:
— Поговорите с Рико. Это единственный реальный шаг вперёд.
— Я уже получила ответы на свои вопросы, — спокойно добавила она. — Сеанс окончен.
Дверь закрылась. Через несколько секунд в кабинет вошёл следователь.
— Ну?
Роза смотрела в сторону двери, за которой только что исчез Марко.
— Это не он, — сказала она наконец.
— Уверены?
— В разгар убийств Рико находился за границей. Проверяйте.
Следователь прищурился.
— И это всё?
Роза чуть повернула голову.
— Рико не подходит по психотипу.
— Почему?
— Он эмпат. Сильно выраженный. Такие люди не разрушают — они спасают. И да... Он любит животных.
— И это аргумент?
Роза спокойно посмотрела на него.
— Для вас — нет. Для меня — да.
Он ничего не ответил и вышел.
Утро пришло слишком рано.
Марко проснулся не потому, что выспался, а потому, что больше не мог лежать в этом состоянии — между сном и реальностью, где всё давит одинаково. Голова болела. Во рту — сухо. Внутри — пусто.
Но была одна мысль. Чёткая.
Рико.
Он сел на край кровати и несколько секунд собирал себя по частям, глядя в пол.
— Надо найти его... — прошептал он.
Раньше это было просто. Даже слишком. Им не нужны были звонки, сообщения, договорённости. Они знали, где искать друг друга. Всегда. Теперь — нет.
