Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

– Нет. Он всегда входил через чёрный ход. У некоторых жильцов есть доступ.

– А камеры?

– Там нет камер.

– А в лифте?

– Эти? – она фыркает. – Одна сломалась лет пять назад. Вторая – декоративная, давно не работает.

Может ли это сработать? Я только что застрелила человека. Хладнокровно. В упор. Есть ли шанс, что это сойдет мне с рук? Хотя… со мной такое уже бывало.

– Уходи. Сейчас же, – говорит она и переступает через тело Дугласа, обходя кровавую лужу. – Я всё возьму на себя. Все на мне. Я втянула тебя в это, и я не позволю, чтобы ты за это расплачивалась. Уходи. Пока можешь.

– Венди...

– Иди! – её глаза полны безумия. Почти такие же, какими они были у Дугласа, когда он сжимал её горло. – Пожалуйста, Милли. Это единственный выход.

– Хорошо, – говорю я тихо. – Но если тебе что–то понадобится...

Она берёт меня за руку, сжимает.

– Поверь, ты сделала достаточно.

Затем колеблется:

– Удали наши переписки. Все. И со мной, и с Дугласом. На всякий случай.

Идея – отличная. В моей переписке с Венди были вещи, которые полиции лучше не знать. А переписка с Дугласом… особенно сегодня, когда я пришла сюда в последний раз… тоже ничего хорошего не предвещает. Мои руки дрожат, но я справляюсь. Удаляю оба чата.

– Не пытайся со мной связаться, – говорит она. – Я всё улажу. Не беспокойся.

Я хочу возразить, но замолкаю. Нет смысла. Она уже всё решила. Она хочет взять все на себя. И, пожалуй, мне лучше ей это позволить.

Я в последний раз оглядываю пентхаус. Знаю, что больше сюда не вернусь. Когда я выхожу из спальни, последнее, что вижу, – Венди, стоящая над телом мужа.

И она… улыбается.

Глава 40.

Всю дорогу до дома в метро я не могу перестать дрожать. Люди, должно быть, думают, что я сумасшедшая – несмотря на переполненный вагон, по обе стороны от меня остаются пустые места. Никто не садится рядом. Я сжимаю себя за плечи и раскачиваюсь взад–вперёд, как будто пытаюсь убаюкать себя.

Я убила человека. Я не хотела. Хотя… так говорить не совсем честно. Я выстрелила ему в грудь. Сказать, что я не хотела, – значит закрыть глаза на правду. Но ведь когда я увидела тот пистолет в словаре… Смерть точно не была моей целью. Последней из возможных – да. Но не главной.

Всё будет хорошо. Я уже проходила через это. Венди будет придерживаться своей версии, и полиция никогда не узнает, что я была там. Они не найдут ничего. Ни отпечатков, ни сообщений. Никаких улик.

Теперь остаётся только одно – смириться с тем, что я снова убила человека.

Когда я выхожу из метро, телефон дрожит в сумочке. Пропущенный звонок. Я достаю его, часть меня надеется, что это Венди… Но экран усыпан уведомлениями от Брока: десятки пропущенных, голосовые сообщения.

О, чёрт. Мы ведь собирались поужинать. И это должен был быть тот самый вечер – серьёзный разговор, признания, планы. Ну… теперь этого точно не будет.

Я смотрю на его имя на экране. Знаю, что должна перезвонить. Но не хочу. Всё же перезваниваю. Он отвечает почти мгновенно.

– Милли? – в его голосе тревога, смешанная с раздражением. – Где ты?

– Я… – как жаль, что я не удосужилась придумать хоть какое–то правдоподобное объяснение. – Я плохо себя чувствую.

– О, правда? – он явно сомневается. – Что именно с тобой случилось?

– У меня… желудочный криз. – Когда он молчит, я добавляю пару деталей для убедительности. – Все началось резко. Я чувствую себя ужасно. Меня тошнит… и… в общем, выходит с обеих сторон. Думаю, мне стоит остаться дома.

Я жду, что он разоблачит мой наскоро сшитый обман. Но он просто смягчается.

– Похоже, тебе действительно плохо.

– Ага…

– Я мог бы заехать, – предлагает он. – Привезти куриного супа? Побыть с тобой?

Он и правда лучший парень на свете. Такой заботливый, такой добрый. Как только всё это закончится, я найду способ загладить вину. Я ведь правда его люблю. Наверное.

– Нет, но спасибо, – выдыхаю я. – Мне просто нужно побыть одной. Прийти в себя. Дашь мне немного времени?

– Конечно, – тихо говорит он. – Просто поправляйся.

Когда я кладу трубку, чувство вины накрывает меня с новой силой. За то, как я с ним обращаюсь. За то, во что вляпалась. За всё.

Но я не хочу втягивать его в это. Единственный человек, с кем я могу по–настоящему поговорить – это Энцо. И это тоже ужасная идея.

Лучше просто идти домой. И постараться не думать. Ни о чём. Вскоре всё это останется позади.

Глава 41.

Я просыпаюсь с ощущением, будто меня переехал грузовик. В правом виске стучит так, что гул отдаётся во всей черепной коробке. Я не сомкнула глаз прошлой ночью. Ворочалась, металась, и каждый раз, когда начинала проваливаться в сон, перед глазами возникало тело Дугласа – раскинувшееся на ковре пентхауса, с пустыми, мёртвыми глазами.

Под утро я, сдавшись, поплелась в ванную и приняла одну таблетку снотворного, припрятанного в аптечке. Заснула мгновенно. Но сон был тревожным, вязким – в нём снова и снова появлялся Дуглас, смотрящий на меня с упрёком из гроба.

Я переворачиваюсь в кровати, трогаю спутанные волосы – настоящее крысиное гнездо. Пульсация в виске усиливается… И только теперь я осознаю: это не просто головная боль. Стук доносится со стороны входной двери.

Кто–то пришел. Кто–то стоит у двери.

Я с усилием вылезаю из–под одеяла, накидываю халат и, хрипло кашлянув, кричу:

– Иду!

Стук не прекращается. Кто бы это ни был – он не уйдёт.

Я подхожу к двери, прижимаюсь к глазку. На пороге – мужчина. На нем белоснежная рубашка, чёрный галстук, поверх – тёмный плащ.

– Кто там? – кричу я.

– Детектив Рамирес. Полиция Нью–Йорка, – отвечает глухой голос.

О нет. Так, спокойно. Паниковать не стоит. Мой босс мёртв, конечно, они хотят поговорить со всеми, кто его знал. Это… нормально. Обычная процедура.

Я отодвигаю засов, но дверь оставляю на цепочке. Пусть знает: внутрь без разрешения он не войдёт. Не то чтобы мне было что скрывать, но… мало ли.

– Мисс Кэллоуэй? – спрашивает он. Голос у него глубокий, бархатистый. Ему лет пятьдесят, не больше – судя по морщинам, мешкам под глазами и поседевшим вискам.

– Здравствуйте, – говорю я осторожно.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– О чём именно? – стараюсь выглядеть безучастно.

Он секунду медлит, изучая моё лицо.

– Вы знали человека по имени Дуглас Гаррик?

– Да… – отвечаю я, не видя смысла лгать. Это легко проверить – я работала у него.

– Он был убит вчера вечером.

– Ох! – я зажимаю рот рукой, делая вид, что потрясена. – Это… ужасно.

– Мы надеемся, что вы прибудете в участок и ответите на несколько вопросов.

Лицо детектива Рамиреса остаётся непроницаемым. Прямая линия губ, взгляд – ни капли эмоций.

Поездка в участок? Это уже звучит серьёзно. Но он ведь не достаёт наручники, не зачитывает права. Наверное, просто дело важное. Убит богатый, влиятельный человек – вот и всё.

– Когда вы хотите, чтобы я прибыла? – спрашиваю я.

– Сейчас, – отвечает он без тени сомнения. – Я могу вас подвезти.

– Я… должна это сделать?

Я прекрасно знаю свои права: без ордера и обвинений меня не могут заставить. Но мне любопытно, что они хотят узнать.

– Это не обязательно, – наконец говорит он. – Но я бы настоятельно рекомендовал. В любом случае – мы с вами поговорим.

Моя грудная клетка сжимается. Это звучит как нечто большее, чем просто «несколько вопросов о работодателе».

– Я хотела бы позвонить своему адвокату, – выдыхаю я.

Он продолжает смотреть прямо в глаза:

– Я не думаю, что в этом есть необходимость… Но вы имеете на это полное право.