Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

– Спасибо за терпение, мисс Кэллоуэй, – говорит Рамирес. Его лицо всё такое же ничего не выражает. – У меня к вам несколько вопросов о мистере Гаррике.

– Хорошо, – киваю я. Наш разговор записывается, поэтому я стараюсь говорить ровно, спокойно. Всё должно звучать как можно более невинно.

– Где вы были вчера вечером?

– Я зашла в пентхаус Гарриков – провести лёгкую уборку и постирать. А потом пошла домой.

– Во сколько вы покинули квартиру?

– Примерно в шесть тридцать, – отвечаю я.

– Вы разговаривали с мистером Гарриком, пока он был дома?

Я качаю головой. Вспоминаю, что говорила Венди: Нам просто нужно придерживаться одной версии, и всё будет хорошо.

– Нет.

Рамирес чуть приподнимает брови.

– То есть мистер Гаррик не просил вас встретиться с ним в квартире вчера вечером?

Я моргаю.

– Нет…

Он делает паузу. А затем смотрит на меня уже иначе – в его взгляде появляется холодная сосредоточенность.

– Мисс Кэллоуэй, какие у вас были отношения с Дугласом Гарриком?

– Отношения? – переспросила я, бросая взгляд на Брока. Он хмурится. – Он мой работодатель. Ну, он и его жена, Венди.

– У вас были с ним сексуальные отношения?

Я чуть не поперхнулась.

– Нет!

– Ни разу?

Я готова сорваться. Хочется вскочить, опрокинуть стол, вцепиться ему в грудки. Но Брок опережает меня:

– Мисс Кэллоуэй уже ответила на ваш вопрос, – говорит он. – У неё с мистером Гарриком были исключительно профессиональные отношения.

Рамирес спокойно открывает папку, что лежит рядом. Достаёт несколько скреплённых страниц, двигает их в мою сторону.

– Мы нашли одноразовый телефон в комоде мистера Гаррика. В этом телефоне переписка с вами.

Я хватаю бумаги. Брок заглядывает мне через плечо. Я узнаю сообщения. Это те самые сообщения, что Дуглас слал мне последние пару месяцев – чтобы уточнить график работы.

Но вне контекста они звучат… иначе.

Ты придешь сегодня вечером?

Увидимся вечером.

Приходи вечером.

Никаких сообщений о стирке. Ни слова о продуктах. Только короткие фразы, словно он зовёт меня на свидание. Я чувствую, как Брок напрягается рядом. Он читает это и, кажется, уже не уверен во мне, не знает, что думать.

– Да, это наши переписки, – говорю я. – Но они… все по работе.

– Мистер Гаррик писал вам по работе с одноразового телефона?

– Я не знала, что это одноразовый, – сжимаю губы. – Думала, что это его обычный номер.

– Понятно, – говорит Рамирес.

– Кроме того, – добавляю я, – там были и другие сообщения. В основном о продуктах, стирке, мелочах. Их здесь нет. Кажется, их удалили.

– У вас остались копии этих сообщений на телефоне?

– Нет… – я заминаюсь. Венди же велела все удалить. – Я… удалила их все.

– Почему?

– А вы сохраняете каждое сообщение, которое получаете? – пытаюсь пошутить, но голос выходит на октаву выше. Это звучит как паническая истерика.

Он пристально смотрит на меня. Уверена, у него сохранены все переписки за десять лет. А я никогда бы не удалила эти сообщения, если бы не Венди.

– Кроме того, – добавляет Рамирес, – он звонил вам даже в полночь. Вы хотите сказать, что ваш работодатель звонил вам в полночь по работе?

– Это было один раз, – пробормотала я, чувствуя, как сжимаются виски.

Теперь всё выглядит плохо. Очень плохо. Почему Дуглас писал с одноразового телефона? Он что, подставлял меня? Хотел, чтобы я взяла вину на себя?

Я бросаю взгляд на Брока. Он молчит. Плохой знак.

– И ещё, – продолжает Рамирес и снова открывает папку. Что, ещё что–то? Сколько у него на меня всего есть?

Он выкладывает фотографию. Зернистое изображение браслета.

Я сразу узнаю его. Тот самый, что Дуглас подарил Венди после того, как… оставил синяк под её глазом.

– Да, – говорю я. – Это браслет Венди.

Брови Рамиреса удивлённо поднимаются.

– Тогда почему мы нашли его в вашей шкатулке для украшений?

– Она… она подарила его мне.

Теперь его брови взлетают ещё выше.

– Венди Гаррик подарила вам бриллиантовый браслет стоимостью десять тысяч долларов?

Десять тысяч? Этот хрупкий браслетик, что валяется в моей старой шкатулке – стоит как моя аренда за полгода?

– Она сказала, что это подарок от её мужа, – говорю я.

– А как насчёт гравировки?

Он достаёт ещё одну фотографию. Текст на увеличенном снимке легко читается – и мне, и Броку:

Для В. Ты моя навсегда. С любовью, Д.

– Это для Венди, – говорю я, почти шепотом. – Буква В – это Венди.

Рамирес нажимает на фотографию.

– А разве ваше имя не начинается на букву «В»? Вильгельмина?

– Я… – у меня внезапно пересыхает во рту. Я жду, что Брок вмешается, встанет на мою защиту, возразит против линии допроса. Но он молчит. Он, как и Рамирес, ждёт моего ответа.

– Я всегда представляюсь Милли.

– Но официально вас зовут Вильгельмина.

– Да…

– И ещё…

О, Господи. Ещё? Что может быть ещё? Но он снова тянется за своей дурацкой папкой и достаёт очередную распечатанную фотографию.

– Это тоже подарок от мистера Гаррика?

Я беру фото. Узнаю платье сразу. Тот самый дизайнерский наряд, о котором я совсем забыла. Дуглас попросил меня его вернуть, но никакого чека так и не дал, и ничего толком не объяснил. Оно просто осталось в подарочном пакете, лежало в шкафу, затерянное среди моих повседневных вещей.

– Нет, – слабо говорю я. – Мистер Гаррик просил меня вернуть его.

– Так почему оно уже больше месяца у вас в спальне?

– Он… он не дал мне квитанцию.

Я даже не могу смотреть на Брока. Бог знает, что он сейчас обо мне думает. Я так хочу сказать: «Это всё недоразумение, клянусь!». Но не могу – не здесь, не сейчас, не при детективе.

– Слушайте, – говорю я. – Я собиралась вернуть его. Я просила чек, он сказал, что найдет его… Но мы оба забыли. Вот и всё.

– Мисс Кэллоуэй, – говорит Рамирес. – Вы знали, что это платье – от Оскара де ла Рента? Его стоимость – шесть тысяч долларов. Вы правда думаете, что он просто забыл его вернуть?

Святые небеса.

Я бросаю быстрый взгляд на Брока. Его лицо словно каменное. Он еле заметно качает головой. Я привела его как адвоката, как поддержку – но сейчас он абсолютно бесполезен.

– Кроме того, – добавляет Рамирес. Нет. Только не ещё что–то. Я точно не принимала от Гарриков больше ничего. Чему–то еще просто неоткуда взяться. – Вы провели ночь в мотеле с Дугласом Гарриком на прошлой неделе?

– Нет! – выкрикиваю я. Это звучит слишком резко, почти как признание.

Детектив прочищает горло, глядя на меня с холодной невозмутимостью.

– То есть, вы не останавливались в мотеле в Олбани в прошлую среду – в тот день, когда у мистера Гаррика там была деловая встреча? И не платили наличными?

Я открываю рот, но звук не идёт. Я дала свои права на ресепшене. Они знают. Они всё знают.

– Прошлая среда? – вскидывается Брок. – Это когда мы договорились поужинать, а ты не пришла! Ты была там?

Я не могу врать. Не сейчас.

– Да. Я сняла комнату в мотеле в Олбани. Но это не то, что вы думаете.

Рамирес скрещивает руки.

– Я вас слушаю.

Я не знаю, что говорить. Я не могу выдать Венди. Если они узнают про их семейные проблемы, всё повернётся против неё. Я не хочу, чтобы меня обвиняли. Но ещё меньше я хочу, чтобы обвиняли её.

– Мне просто нужно было провести ночь… вдали от всего, – неуверенно говорю я.

– То есть вы просто поехали в случайный мотель в Олбани, чтобы… отдохнуть?

– У меня не было романа с Дугласом Гарриком! – почти кричу я. – Клянусь! И даже если бы был – а его не было – это не значит, что я его убила, ради всего святого!