Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

– Он порвал с вами вчера вечером, – продолжает Рамирес, не отводя взгляда. – Вы были в ярости, в гневе застрелили его из его же оружия.

– Нет… – мой голос становится шепотом. Во рту будто песок. – Это даже близко не соответствует действительности. Вы даже не представляете, что там было на самом деле.

– Видите, почему всё это выглядит подозрительно? – кивает он на фотографии на столе.

– Но это всё неправда! – кричу я. – У меня не было романа с Дугласом Гарриком! Это безумие!

Он ничего не отвечает. Просто смотрит. Выжидает.

– Я даже не прикасалась к нему! – продолжаю я. – Клянусь! Просто спросите Венди Гаррик! Она подтвердит всё, что я говорю. Спросите её!

Рамирес молчит с полсекунды – достаточно, чтобы под кожей пробежал холод.

– Мисс Кэллоуэй, – наконец произносит он, – именно Венди Гаррик рассказала нам о вашей связи с её мужем.

Что это значит?

– Простите?

– Она сказала, что мистер Гаррик вчера во всём признался ей. Пригласил вас к себе, чтобы всё закончить. А когда она вернулась домой… Нашла его мёртвым. На полу. Застреленным.

Нет.

Она не могла.

После всего, что я для неё сделала…

– И, – добавляет он, – на оружии обнаружены ваши отпечатки пальцев.

Глава 44.

С этого момента допрос катится под откос. Я отчаянно пытаюсь собрать какую–то правдоподобную версию событий – такую, где я не застрелила Дугласа Гаррика в его собственном доме. Говорю, что он был жесток с Венди. Говорю, что пыталась ей помочь. Что она показала мне пистолет, которым якобы защищалась. Что, возможно, так мои отпечатки попали на оружие. Но я не могу объяснить, почему на нём нет её отпечатков. По выражению лица детектива Рамиреса видно: он не верит ни единому моему слову.

К моменту, когда я заканчиваю свой сбивчивый рассказ, я почти уверена, что он сейчас зачитает мне мои права и уведёт в камеру. Но вместо этого он качает головой:

– Я сейчас вернусь. Не уходите.

Он встаёт и выходит, и дверь за ним с глухим грохотом захлопывается. Теперь в комнате для допросов остались только я и Брок.

Он смотрит в стол, глаза мутные, будто он больше не здесь. Он должен был быть моим адвокатом. Но за всё это время он не сказал ни слова. Если бы я знала, чем всё обернётся, я бы никогда не просила его приходить.

– Брок? – тихо зову я.

Он медленно поднимает глаза.

– С тобой всё в порядке? – спрашиваю я как можно мягче.

– Нет, – его взгляд вспыхивает злостью. – Что это было, Милли? Серьёзно?

– Брок... ты не можешь поверить...

– Во что поверить? – перебивает он. Голос у него хлёсткий, как пощёчина. – Ещё вчера я даже не знал, что ты когда–то сидела за убийство. А теперь выясняется, что ты спала с этим богатеньким ублюдком, на которого работала...

– Я не изменяла тебе! – выкрикиваю я. – Никогда бы не изменила тебе!

– Тогда, где ты была в прошлую среду вечером? – шипит он. – И вчера? А как насчёт всех остальных вечеров, когда ты отменяла наши встречи? Ты хоть представляешь, как это всё выглядит со стороны? Особенно если вспомнить, что ты сидела за убийство.

Мне сложно что–то ему возразить.

– Я же сказала, я просто хотела помочь Венди...

– Помочь женщине, которая теперь обвиняет тебя в том, что у тебя был роман с её мужем, а потом ты его застрелила?

Когда он произносит это вслух, все звучит как обвинение.

– Я не знаю, зачем она это сказала. Может, она испугалась. Но он правда был с ней жесток. Я сама видела.

– Милли... – Брок смотрит на меня, и на его красивом лице отражается боль. – Я звонил тебе вчера. Ты была в панике. И ты сказала, что у тебя... несварение. Это была ложь.

– Да, – признаю я, – ложь.

– Милли... – голос его ломается. – Ты убила Дугласа Гаррика?

Почти всё, в чём меня обвинял Рамирес, – ложь. Но это – правда. Я застрелила Дугласа Гаррика. Я убила его. И как бы я ни пыталась отрицать остальное – этот факт никуда не денется.

– Боже мой... – Брок отступает, будто я ударила его. – Милли, я не могу в это поверить...

– Но это не то, что ты думаешь, – выдыхаю я.

Пластиковый стул со скрежетом скользит по полу, когда он резко встаёт.

– Я не могу быть твоим адвокатом, Милли. Это неэтично... и... я просто не могу.

Как бы ни был он бесполезен на допросе, мысль, что он сейчас уйдёт, пугает меня ещё больше, чем сам допрос.

– Но у меня нет денег на адвоката...

– Тогда возьми государственного защитника, – бросает он. – Или найми кого–то. Или… не знаю. Но это не могу быть я. Прости.

– Вот так? – шепчу я, чувствуя, как дрожит подбородок. – Ты просто... уходишь?

– Наверное... – Он качает головой. – Я честно не знаю, кто ты такая.

Он проводит рукой по волосам, судорожно дёргая пряди.

– Я не могу поверить, что всё это происходит. Я хотел познакомить тебя с родителями. Я правда думал, что мы с тобой…

Он не заканчивает. И не нужно. Он представлял нас женатыми. С детьми. Стареющими вместе. А не вот так – в полицейском участке, где его девушка обвиняется в убийстве.

Так что я не могу винить его. Но когда за ним закрывается дверь, я начинаю плакать. Беззвучно. Беспомощно. Так, как будто больше у меня никого не осталось.

Глава 45.

Настоящее чудо, что после всего этого детектив Рамирес меня не арестовал. Когда он сказал, что я свободна, я переспросила:

– Я свободна?

Я была уверена, что они вот–вот возьмут меня под стражу, но вместо этого он просто отпустил меня, строго предупредив, чтобы я не покидала город. Учитывая, что у меня нет ни денег, ни машины, это, в общем–то, не вопрос – уехать я всё равно никуда не могу.

Выйдя из участка, я машинально потянулась к телефону, и тут поняла, что мне некому звонить. В обычной ситуации я бы позвонила Броку, сказала бы, что меня отпустили… Но мне кажется, ему уже всё равно.

Хотя один человек всё же небезразличен ко мне.

Энцо.

Он бы помог. Стоило бы мне набрать его, он бы поверил каждому моему слову – не задавая лишних вопросов. Но я не уверена, что хочу снова идти по этому пути. Я же толкнула целую речь о том, что не нуждаюсь в его помощи, так что сейчас звонить ему и просить о спасении спустя неделю – это унизительно.

Я должна справиться сама. Меня ведь даже не арестовали. Может, всё ещё обойдётся.

Поколебавшись, я набираю номер Венди из списка контактов. Не знаю, уместно ли звонить ей сейчас, но мне нужны ответы. Вчера вечером мы всё обсудили, а теперь детектив заявляет совершенно иное. Конечно, возможно, он просто лгал, чтобы запугать меня и заставить признаться. Я бы такое не исключала.

Естественно, звонок переходит на голосовую почту.

Я могла бы пойти домой. В конце концов, завтра меня вполне могут арестовать, и тогда уже домой мне не вернуться. Денег на залог у меня точно нет.

Я еду на поезде в Бронкс, в свою квартиру. После всего, что случилось сегодня, я с трудом волочу ноги. Рыться в сумке приходится минут пять – я уже было уверилась, что потеряла ключи, прежде чем нашла их на самом дне сумки.

– Милли!

Стоило мне войти в здание, как из квартиры на первом этаже выскакивает моя хозяйка, миссис Рэндалл. На ней одно из тех её мешковатых платьев, которые не затягиваются на талии. Морщинистое лицо и выпяченная нижняя губа – её обычное «военное» выражение.

– Полиция была здесь! – закричала она. – Заставили меня открыть твою квартиру и провели обыск! У них был ордер, бумага, всё официально!

– Я знаю, – устало выдохнула я. – Простите…

Она сузила глаза, вглядываясь в меня:

– Ты там наркотики хранишь?