Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

Я не знаю, какие вопросы мне собираются задавать, но мысль о том, чтобы оказаться в полицейском участке одной, меня не радует. Проблема в том, что я знаю только одного адвоката, которому могу позвонить. И этот разговор будет непростым.

Под взглядом Рамиреса я достаю телефон и набираю номер Брока. Он, скорее всего, уже на работе. Но отвечает почти сразу – через два гудка.

– Эй, Милли. Ты в порядке?

– Эм… – говорю я. – Не совсем.

– Желудок ещё не прошёл?

– Что?

Пауза на другом конце линии.

– Ты же вчера сказала, что у тебя желудочная инфекция.

Ах да. Я почти забыла, какую чушь несла, отказываясь идти к нему на ужин.

– Уже лучше, – говорю быстро. – Но мне нужна твоя помощь по другому делу. По–настоящему важному.

– Конечно. Что тебе нужно?

– Так… – я понижаю голос, чтобы Рамирес не услышал. – Помнишь моего босса, Дугласа Гаррика? Его… его вчера убили.

– Господи, – ахает Брок. – Милли, это ужасно. Они знают, кто это сделал?

– Нет. Но… – я бросаю взгляд на детектива. – Они хотят допросить меня. В участке.

– Думают, ты знаешь что–то важное?

– Возможно. Хотя я так не думаю. Но… я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы рядом был адвокат.

Я делаю паузу, прочищаю горло:

– А адвокат, как ты понимаешь… это ты.

– Конечно. Конечно, Милли. – Его голос мягкий, уверенный. Мне хочется провалиться сквозь телефонную трубку и просто обнять его. – Я встречу тебя там, как только закончу пару дел. Всё будет хорошо. Я рядом.

Пока я записываю адрес полицейского участка, где меня будет допрашивать детектив Рамирес, в голове пульсирует одна мысль: похоже, сегодня у нас с Броком всё–таки состоится тот самый разговор, который я собиралась начать вчера вечером.

Глава 42.

К тому времени, как я добралась до полицейского участка в Манхэттене, я была уже на грани. Настолько напугана, что готова была сжаться в комок.

Детектив Рамирес пытался завязать разговор по дороге – спрашивал о погоде, о трафике, даже о том, как давно я живу в Нью–Йорке. Но я отвечала односложно, ворчливо, сжавшись в кресле, как улитка в панцире. Даже самые безобидные вопросы казались допросом. Казалось, он ловит каждую мою интонацию, ищет, за что можно уцепиться. Я не собиралась давать ему шанса.

Но стоило мне войти в здание участка, как сердце немного отпустило – Брок уже ждал меня. Он стоит у стойки, в сером костюме и синим галстуке, из–за которого его глаза кажутся особенно яркими. Он улыбается, когда видит меня с Рамиресом – всё такой же уверенный, спокойный. Ну, ничего, это скоро изменится.

– Это мой адвокат, – говорю я детективу. – Я хотела бы сначала поговорить с ним наедине, до начала допроса.

Рамирес коротко кивает:

– Мы отведём вас в отдельную комнату. Когда будете готовы, я задам свои вопросы.

Он провожает меня в крошечную квадратную комнату – пластиковый стол, пластиковые стулья, жёлтый свет лампы. Я не была в допросной уже много лет, но как только захлопывается дверь, у меня перехватывает дыхание. Всё в этой комнате – стены, запах, тишина – как напоминание: ты здесь не просто так.

И когда Рамирес усаживает меня и уходит, оставляя одну, это ощущение становится почти невыносимым.

Я думала, что Брок войдёт сразу следом, но он почему–то задерживается. Интересно, о чём они там говорят. Что ему уже сказали обо мне?

Минуты тянутся, как часы. Я провожу в этой комнате около сорока минут – и с каждой новой секундой тревога только нарастает. К тому моменту, когда дверь, наконец, открывается, и я вижу знакомое лицо Брока, я уже на грани истерики.

– Почему ты так долго?! – почти кричу я.

Он садится напротив меня. Лицо серьёзное, между бровями – глубокая складка.

– Милли, – говорит он тихо, – я говорил с детективом. Он не вдавался в подробности, но ясно одно: это не просто рутинный допрос.

Он делает паузу.

– Ты у них… подозреваемая.

Я уставилась на него. Что?! Это невозможно. Венди же призналась полиции, что это она застрелила Дугласа. Она же... призналась? Разве нет?

Брок продолжает:

– У них есть ордер на обыск твоей квартиры. Прямо сейчас туда направлена группа.

У меня пересыхает во рту.

– Они обыскивают мою квартиру?

Я с трудом соображаю. Там нет ничего компрометирующего. Я проверила – на одежде не было ни капли крови.

– Почему они вообще думают, что я убила Дугласа?

Брок качает головой:

– Я не знаю, Милли. У меня это все в голове не укладывается.

Я понимаю, что больше нельзя тянуть. Если он собирается защищать меня, ему нужно знать всё. Иначе он просто окажется в дураках.

– Послушай, – говорю я, сглотнув, – тебе нужно знать кое–что обо мне.

Он смотрит на меня с тревогой. Я замираю. Это ужасно. Я столько раз собирался рассказать ему… и каждый раз останавливалась. И вот почему.

– У меня… было тюремное прошлое.

– Что? – он чуть ли не подпрыгивает. – У тебя что, Милли?

– Тюремное досье. Я сидела. В тюрьме.

– За что?! – его голос уже почти срывается.

Вот теперь самое тяжёлое.

– За убийство.

Он откидывается в кресле. На лице – шок.

– Убийство?

– Это была самооборона, – быстро добавляю я. – Один парень напал на мою подругу, и я… остановила его. Это случилось, когда я была подростком.

Брок сужает глаза:

– За самооборону не сажают в тюрьму.

– Иногда сажают.

Я не хочу вдаваться в детали. Не хочу рассказывать о том парне, который пытался изнасиловать мою подругу. О том, как я сделала то, что считала правильным, даже если судья с этим не согласился.

– Неудивительно, что ты так и не получила диплом колледжа, – бормочет Брок. – Я всегда думал, ты просто долго раскачиваешься.

– Прости, – опускаю я глаза. – Я должна была сказать тебе раньше.

– Ты так думаешь? – он отводит взгляд.

– Извини… Я боялась, что, если расскажу, ты будешь смотреть на меня так, как смотришь сейчас.

Он проводит рукой по волосам.

– Господи, Милли… Я знал, что ты что–то скрываешь. Но не это.

– Да.

Он тяжело вздыхает и ослабляет узел галстука.

– Ладно. У тебя есть тюремное досье. Допустим. Но почему тогда они думают, что ты убила Дугласа Гаррика?

Я не могу ответить. Не знаю, что рассказала полиции Венди. Да, всё, что я скажу Броку, конфиденциально… Но я не могу заставить себя рассказать правду. Не сейчас.

– Понятия не имею, – говорю, наконец.

Он прищуривается.

– Ты вчера говорила, что заболела. Ты ушла от них рано?

– Ну, да, я закончила работу, – осторожно отвечаю. – И чувствовала себя плохо, поэтому сразу поехала домой. Мы с тобой как раз тогда говорили по телефону. Дугласа не было дома, когда я уходила – он вышел раньше.

Брок кивает.

– Похоже, они просто копают под тебя из–за старого досье. Мы справимся.

Хотелось бы разделить его уверенность. Но внутри у меня всё по–прежнему сковано ужасом. И я понятия не имею, сколько ещё секретов мне придётся раскрыть, прежде чем всё это закончится.

Глава 43.

Оказывается, Рамирес не может поговорить со мной сразу. Я почти уверена – это часть тактики. Он хочет вымотать меня, подорвать уверенность. Броку тем временем нужно ответить на звонок с работы, и он оставляет меня одну в допросной. Следующий час я просто сижу в тишине и паникую. Молча, неподвижно, с пульсом в ушах и дрожью в руках.

Я нахожусь в полицейском участке уже больше двух часов, когда Рамирес наконец появляется. Брок заходит следом, идёт рядом, садится со мной и незаметно сжимает мою руку под столом.

Этот жест – маленькое спасение. Значит, он всё ещё со мной. Значит, несмотря на то что он узнал о моём прошлом, он меня не бросил. По крайней мере, пока. А день только начинается.