Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

– Я буду считать секунды до нашей встречи, – шепчет он. Под столом его пальцы скользят по моей юбке, пока я не начинаю задыхаться – от предвкушения и от чувства, что я всё ещё могу хотеть кого–то так.

– Рассел, – хихикаю я, едва слышно. – Не здесь. Вокруг люди.

– Я ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом.

– Рассел...

Моё удовольствие от того, что его рука творит под столом, внезапно прерывает официантка, прочищающая горло. Я поднимаю взгляд. В её руке – моя платиновая карта.

– Простите, мадам, но платёж не прошёл. Карта отклонена.

Я закатываю глаза.

– Это что–то с вашими терминалами. Попробуйте ещё раз.

– Я уже трижды попробовала.

Я тяжело вздыхаю. Боже, ну что за некомпетентность. Да, они милые, улыбчивые – но, честно говоря, они обслуживают столики, потому что ни на что другое не годны. Я рывком открываю сумочку и достаю карту Visa.

– Попробуйте эту.

Но через минуту официантка возвращается с тем же застывшим лицом.

– Эта карта тоже отклонена.

На этот раз в её голосе нет и следа прежней вежливости. Она говорит это чуть громче, чем следовало бы. Я чувствую, как взгляды с соседних столиков прилипают ко мне. Один мужчина даже перестал жевать.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я – жена Дугласа Гаррика. Гаррика. Мой кредитный лимит – это то, чего обычные люди не осмеливаются даже представить. Очевидно, это технический сбой. Но почему–то он касается только меня.

– Попробуйте мою, – говорит Рассел. Он достаёт карту и протягивает официантке.

Я бросаю на него виноватый взгляд.

– Прости. Я не понимаю, в чём дело.

– Всё в порядке, – говорит он.

Но мне понятно, что не все в порядке. Этот ресторан – далеко не из тех, куда он может себе позволить ходить. Мы здесь потому, что всегда рассчитывали на мои карты. На мой статус. На мою уверенность в себе, подпитанную банковским счётом, как мотор – бензином.

Официантка уходит, и я чувствую, как в груди зарождается нехорошая пустота.

Что, если что–то случилось? С финансами? С доступом к деньгам? С Дугласом?

Официантка возвращается, и в её голосе вновь появляется медовая вежливость:

– Всё в порядке, оплата прошла.

Конечно, прошла. Рассел оплатил. Мужчина, которому не по карману этот ужин.

Я чувствую, как мне становится тесно в этом платье. В этой коже. В этом дне.

Что–то случилось. И я об этом не знаю. Мне придётся поговорить с Дугласом. Сегодня же вечером.

Глава 55.

Я звонила Дугласу десятки раз – ответа нет. Писала сообщения. Снова ни слова в ответ.

Сначала я злилась. Потом насторожилась.

Я попробовала снова воспользоваться своими картами – в бутике, где обычно покупаю духи. Оплату опять отклонили. Так что дело точно было не в терминале ресторана.

Я позвонила в кредитную компанию. И то, что они мне сказали, вышибло из–под моих ног почву.

Все мои карты были аннулированы. Каждая. Одна за другой.

Никаких объяснений. Только хладнокровный голос сотрудника на том конце провода, зачитавший мне список недействительных счетов.

Я решаю поехать в дом на Лонг–Айленде. Нам с Дугласом принадлежит прекрасный пентхаус в городе, но он предпочитает жить в пригороде. Говорит, что тишина помогает ему спать. Что ему нужен свежий воздух и отсутствие сирен под окнами. Он называет это домом. Я называю это болотом для скучающих богатых людей.

Когда я вхожу, дом пуст. Я понимаю, что не была здесь больше недели. А Дуглас проводил здесь почти каждую ночь. В последнее время между нами образовалась пропасть. Секс – раз в месяц, строго по графику, когда мы пытаемся зачать ребенка. Остальное время – тишина и отстранённость.

По крайней мере, здесь чисто. Я ожидала увидеть грязные коробки из–под пиццы, ношеные носки, бутылки на полу – Дуглас может быть неряхой. Но нет. Всё прибрано. Но не все на своих местах.

Белый дизайнерский диван, который я купила, исчез. На его месте – тёмно–синий, с потёртыми подушками. Уродливый. Но, сев на него, я вынуждена была признать: он удобный. Чрезмерно удобный, если быть честной. Как будто приглашает подольше на нем поваляться. Меня это раздражает.

Часы тикают. Около девяти я слышу, как открываются гаражные ворота. Я выпрямляюсь, потом встаю. Этот разговор не из тех, что ведут сидя.

Через минуту он входит через заднюю дверь. Волосы растрёпаны, под глазами – тени. Галстук болтается на шее. Он замирает, увидев меня в гостиной.

– Ты аннулировал мои кредитные карты, – говорю я. Голос звучит, как натянутая струна.

Он склоняет голову набок, как будто размышляет.

– Интересно, сколько всего нужно было сделать, чтобы ты соизволила приехать.

Это шутка?

– Я пыталась поужинать, – говорю, стараясь сдержать дрожь. – И не смогла расплатиться. Думаешь, это нормально?

Он входит в гостиную, стягивая галстук.

– Что? У Рассела не оказалось кредитки?

У меня почти отвисает челюсть.

– Я…

– Ты правда думала, что можешь разгуливать по городу, целоваться с любовником, платить за отели моими деньгами – и я об этом не узнаю? Насколько тупым ты меня считаешь?

– Мне жаль, – выдыхаю я. Сердце колотится. Я никогда не слышала, чтобы он так говорил. Никогда не видела его таким. И всё же… часть меня рада. Рада, что всё вскрылось. Я устала быть миссис Гаррик. Устала притворяться. – Я не хотела, чтобы так вышло.

– О, пожалуйста. Это лучшее объяснение, что ты могла придумать?

Он смотрит на меня с отвращением.

– А муж Мэрибет? Как ты могла? Она для меня как член семьи.

Как член семьи для него, может быть. Но не для меня. Я терпеть её не могла и раньше, до встречи с ее мужем. Теперь, зная, что она неспособна оценить Рассела, я презираю её ещё сильнее.

– Она знает?

– Нет, – отрезает он. – Я не мог так с ней поступить. Это бы её убило. – Он фыркает. – Но тебя это, похоже, ничуть не волнует.

– У нас не идеальный брак, Дуглас. Ты это знаешь. Знаешь не хуже меня.

Он замирает. Его взгляд теряет остроту. И вот он – тот Дуглас, которого я помню. Неуверенный. Сомневающийся. Тихий. Я всегда знала, что внутри он – слабак. Именно поэтому я вышла за него замуж. Я знала, что он даст мне всё, что я захочу, достаточно мне проявить настойчивость.

– Я думаю, нам стоит попробовать семейную терапию, – говорит он. – Я нашёл психотерапевта. Отличные отзывы. Я постараюсь выкроить время. Для нас.

Для нас. Каких еще «нас»? Я представляю, как мы сидим в кабинете терапевта, говорим о границах, о потребностях, о работе над собой. Всё это бла–бла, чтобы не говорить вслух: мы не любим друг друга.

– Я не знаю...

– Венди, – он подходит ко мне и берёт меня за руку. Я позволяю. Но только на мгновение. – Я не хочу отказываться от нас. Ты моя жена. И… Несмотря ни на что, я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей.

Вот оно.

Момент, когда я должна сорвать пластырь. Момент, когда правда должна прозвучать. Он заслуживает знать.

– На самом деле… – начинаю я, – …я не могу иметь детей.

Он тут же отпускает мою руку.

– Что?

– У меня была инфекция, несколько лет назад. Она разрушила фаллопиевы трубы. Мне тогда было двадцать два. Всё началось с боли внизу живота, а потом… врачи сказали, что она распространилась. Мне делали лапароскопию. Чистили рубцы. Но сказали, что я не смогу зачать естественным путём.

Молчание.

– Есть шанс, – добавляю я, – с помощью репродуктивных технологий. Но даже он минимален. Из–за рубцов.

Он не говорит ничего. Только смотрит на меня. И в этом взгляде – не гнев. Не разочарование. Это что–то другое.

Что–то, чего я не улавливаю.

В то время услышать это было как удар в грудь. Я проклинала судьбу. Я выросла в бедности, но всегда мечтала, что когда–нибудь у меня будет дом, полный детей – как у моих родителей.