Неизвестная - Пирс Блейк

Заинтригованная, Кора ответила:

– Конечно. Увидимся в вестибюле.

Гадая, что произошло, она вышла из палаты и поспешила вниз, навстречу Гейбу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кора увидела, как Гейб входит с улицы, в тот самый миг, когда она сбежала по лестнице. Она резко повернула голову, взгляд намертво вцепился в него. И через мгновение он так же поймал её взгляд.

Его невозможно было не узнать – и вообще невозможно не заметить. Большой, широкоплечий гигант, со взъерошенными тёмно-русым волосами и тёплыми зелёными глазами. Если перестать цепенеть от одного его вида – от сложения, как у игрока в американский футбол, – становилось видно, что лицо у него красивое. И при всей своей внушительной, даже угрожающей внешности Гейб был полной противоположностью Коры. Спокойный там, где она вспыхивала. Всегда предлагал более мягкий путь, когда Кора врывалась напролом, с шашкой наголо.

И всё же в Гейбе была внутренняя сила, физическая мощь и цепкий ум – и Кора ценила эти качества безмерно, когда он помогал ей в прошлых делах.

Теперь на его широком, красивом лице лежала тревожная складка.

– Что с твоей мамой? – это были его первые слова.

Но Кора не успела ответить: к её удивлению, он обнял её, прижал к себе. Лицо уткнулось в его широкое плечо, мягкая кожа куртки коснулась её щеки.

Она обхватила его руками и обняла в ответ, благодарная за его присутствие, за его силу и за то, что ему не всё равно. И ей тоже было не всё равно.

Потом она отстранилась и подняла на него глаза: после этих объятий стало гораздо легче, но одновременно казалось, будто чувства разлетелись в разные стороны. Ради отца она держалась. Теперь, после доброты Гейба и этих объятий, её повело, и слёзы уже готовы были сорваться.

– У неё случилась аллергическая реакция на лекарство, которое она принимала. Теперь воспаление стало проблемой, и сердце опять работает с трудом. Врачи пробуют новое лекарство, но, по-моему, это шанс один на тысячу. Ну то есть, если оно такое хорошее, почему они не назначили его сразу?

Гейб задумчиво нахмурился.

– Кто врач?

Кора видела бейдж. Запомнила, но тогда это не держалось на поверхности сознания. Теперь нужно было вытянуть имя наружу.

– Доктор Фокс, – сказала она, вспомнив. Это у неё получалось хорошо: если она что-то видела и давала подсознанию поработать, обычно вспоминала без труда.

– Доктор Фокс? Я его знаю. Он уже лечил мою семью, и он очень хороший. Если кто и может ей помочь, так это он.

– Если кто и может… – Кора поморщилась.

– Когда они узнают?

– Думаю, когда лекарства успеют подействовать. Он сказал – скорее всего, через пару дней. Сначала нужно взять под контроль аллергическую реакцию.

Гейб кивнул, не отвечая. Кора посмотрела на него уже с любопытством: он казался чем-то поглощённым, будто напряжённо о чём-то думал.

– Наверное, лучше мне тебе это сказать, – произнёс он.

– Сказать что?

– Не хочу тревожить тебя ещё сильнее, но, похоже, на данный момент твоя мама достаточно стабильна. – Гейб вздохнул.

– В каком смысле? – спросила Кора, и в голосе вспыхнула агрессия. – Ты что-то от меня скрываешь?

Гейб поднял свои большие ладони в примиряющем жесте.

– Я бы всё равно тебе сказал. Просто легче, что она стабильна. Мне спокойнее – насчёт того, что это такое и что это может означать.

– И что же это? – спросила Кора. Они стояли посреди больничного вестибюля: вокруг кипела жизнь, люди торопливо сновали туда-сюда. Гейб взял её под руку и отвёл в сторону, подальше от толпы. Она вопросительно взглянула на него.

– Вчера вечером через наш район проезжала одна женщина, которую я смутно помню.

– Проехала мимо твоего дома? – озадаченно спросила Кора.

– Нет. Она стояла у дома твоих родителей – просто ждала. И когда я проходил мимо, она меня узнала и спросила, где ты. Я сказал, что вижу тебя время от времени. Предложил ей зайти и поговорить с твоими – это было ещё до того, как я узнал, что случилось с твоей мамой.

Кора кивнула. Ухудшение, аллергия – всё произошло за ночь. Вчера вечером родители были дома. Так почему же эта женщина не вошла?

– Она отказалась. Потом я попытался дать ей твой номер телефона, но она не взяла. Вместо этого она дала мне вот это и сказала, что тебе нужно прочитать. Что это важно. Она выглядела напряжённой. Я сказал, что передам тебе как можно быстрее.

Он пошарил в кармане пальто и достал небольшой, потрёпанный на вид конверт из манильской бумаги.

– Кто она? Почему ты мне не говоришь, Гейб?

– Потому что я не знаю. Это женщина. Она не назвала мне своего имени. И я видел её раньше, много лет назад, но имя тоже вспомнить не могу.

Брови Коры поползли вверх. И правда – прямо шпионские игры.

– Как она выглядела?

– Примерно твоего роста. Серебристые волосы, совсем короткие. Зелёные глаза. Кажется, татуировки. В чёрной куртке и джинсах.

Кора кивнула. Она знала, кто это – во всяком случае, ей так казалось. Триша Мосс, её знакомая из армейских времён, ещё когда Кора служила в «морских котиках». Это было будто в другой жизни. Но дружба и верность времени не подвластны.

Тогда, в «морских котиках», Кору звали Коброй – поэтому на бицепсе у неё и появилась татуировка со змеёй. Тришу звали Мамбой. Такая же смертоносная, и она набила похожую татуировку на предплечье.

– Это Триша. Она вербовщица в армии. Или была. Я не видела её годами. Она всегда обесцвечивала волосы до белизны.

Триша была крепким орешком – с дерзким чувством юмора и молниеносным умом. Смелая и умная, она несколько лет служила в «морских котиках», а потом перешла на вербовку для всех родов войск. И у неё это отлично получалось, вспоминала Кора. Она тонко чувствовала людей: понимала, кто выдержит и найдёт своё место, а кто – нет. В армии ценили такие навыки.

Почему Триша шлёт ей записки? Почему просто не попросить у Гейба номер? Это же самый простой способ связаться, разве нет?

– Она не взяла мой номер телефона?

Гейб приподнял бровь.

– Я пытался. Без толку. Она очень настаивала, чтобы ты это прочитала. Я не знаю, что там, но похоже, это важно.

Кора взяла у него конверт и повертела в руках. Он был заклеен лентой, а надписей не было никаких. Даже имени.

Озадаченная, Кора вскрыла конверт.

Внутри лежала записка, написанная от руки.

"Жестяная крыша. Угол Северной и Голубиной дорог. Я буду там каждый вечер с шести."

Кора уставилась на записку, перечитывая её снова и снова.

– Странно, – сказала она. – А вообще она выглядела нормально?

– Да, странно, – согласился Гейб. – И нет, она выглядела на взводе. У меня было ощущение, что она хочет увидеться с тобой лицом к лицу, не связываясь заранее. Может, у неё что-то происходит, и она хочет тебя кое о чём спросить. Что-то конфиденциальное.

Кора думала ровно о том же. Записка даже не была подписана.

Она вздохнула, чувствуя, будто её разрывают на миллион частей сразу. Ей нужно было собраться, но точек напряжения в жизни стало так много, а записка от Триши была лишь ещё одним осложнением.

– Слушай, твоя мама сейчас должна быть на первом месте, – рассудил Гейб. – В записке же сказано: «каждый вечер». Если Триша хочет тебя увидеть, разве не может подождать пару дней?

Но Кора тревожилась не только из-за родителей. Она знала и о других осложнениях, нависших над её жизнью, – спасибо недавней встрече с мафиозной связью. Вечеров могло остаться не так много. Ей, возможно, придётся уехать за границу, чтобы искать Роуз, если удастся выяснить, куда её переправили. Это вполне могло случиться уже через пару дней – когда появятся новости, на какой корабль её посадили и куда он ушёл.

А в ближайшей перспективе врач сказал, что в состоянии матери изменений не будет.

Она могла отвезти отца домой, провести с ним день, попытаться его успокоить. Проследить, чтобы в холодильнике стояли ужины на пару дней, закинуть стирку, прибраться на кухне. Тогда она сделает для него всё, что в её силах.