Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Вот наконец между развалинами разрушенных домов мелькнула голубая полоска воды. Шпрее! Последняя водная преграда на пути к победе!

Сапер гвардии старший сержант Анатолий Логунов и его бойцы переправлялись с первыми пехотинцами. Приказ старшего командира гласил: «Центральная улица, по которой должны пройти наши танки, забаррикадирована немцами. Приказываю расчистить путь, разобрать баррикаду!»

Едва лодки наших воинов отчалили от берега, как одновременно с разных сторон заговорили огневые точки гитлеровцев. Казалось, гвардейцам не преодолеть этот сплошной огонь, становившийся с каждой минутой все сильнее. Кругом кипела вода от пулеметных очередей. Рвавшиеся мины вздымали столбы водяной пыли. Из ближайших домов открыли огонь «фаустники».

Но наши лодки двигались вперед.

Все ближе и ближе берег, сверкавший вспышками выстрелов. Вот уже до него осталось несколько метров. Старший сержант Логунов первым выскочил на набережную и, строча из автомата, бросился вперед. За ним последовали остальные бойцы. Им удалось ворваться в один из домов и уничтожить его гарнизон.

Под огнем врага быстро наводились мосты. Одна за другой прибывали новые лодки, новые гвардейские подразделения высаживались и шли вперед, очищая квартал за кварталом.

Вот уже пройдена половина улицы, взята баррикада. Саперы Логунова повесили автоматы за спину и приступили к работе. Вдруг из подвала углового дома застрочил пулемет. К нему присоединилось несколько автоматов. Стреляли также из окон чердака. Пришлось залечь. А с того берега одна за другой неслись радиограммы: «Начинаем переправлять танки. Спешите!», «Быстрее обеспечивайте проход танкам!»

Старший сержант Логунов приказал продолжать работу несмотря на огонь врага. Он посмотрел на гранаты, висевшие у него на поясе, и побежал к дому, где сидел пулеметчик.

Немцы заметили храброго воина и открыли по нему стрельбу. Гвардеец бежал, прижимаясь к стенам домов, падал и снова вскакивал.

Прошло всего несколько минут, но казалось, что часы прошли, пока Логунов преодолел последние метры улицы. Две гранаты полетели в окно подвала. Вражеский пулемет замолк.

Еще горячей закипела работа у саперов. С чердака раздавались автоматные выстрелы, но на них никто не обращал внимания. Уже доносился гул моторов с нашего берега.

Вместе с саперами работал и их командир. Во время поединка с немецким пулеметчиком Логунов был ранен в ногу. Но надо было как можно быстрее разобрать баррикады, и старший сержант забыл о ране.

Проход был сделан вовремя. Переправившиеся советские танки неудержимой лавиной устремились в него, ринулись вперед по широкой улице вперед, к центру Берлина, к победе. А на их броне вместе с десантами автоматчиков сидели отважные саперы гвардии старшего сержанта Логунова. Впереди было еще много улиц и много баррикад.

Младший лейтенант В. Таганцев. Встреча в тоннеле

23 апреля полк, в составе которого действовал наш батальон под командой гвардии капитана Волощуна, прорвав глубоко эшелонированную оборону немцев на ближних подступах к Берлину, вступил в город. Здесь нам сразу пришлось разбиться на мелкие штурмовые группы от трех до десяти человек в каждой. Я был парторгом батальона, но тоже вошел в одну из групп.

Моя группа в составе пяти человек одной из первых завязала с противником бой внутри Силезского вокзала. В первые дни боев в Берлине сопротивление, которое мы встретили в Силезском вокзале, было, я бы сказал, самое сильное. Немцы засели в станционном здании, в окнах установили станковые пулеметы, на чердаках укрыли снайперов.

Я решил ворваться в это здание с тыла через одно из окон, выходящих на перрон. Нырнув в окно, мы оказались в коридорчике, потом на лестнице, выводившей в комнаты, из которых немцы вели огонь по улице. В некоторых комнатах немцы оборонялись уже от наших бойцов, проникших в здание. Старший сержант Быковский загнал группу противника в крайнюю комнату. Они заперлись в ней. Быковский позвал меня на помощь. Я схватил топор с пожарной доски и стал взламывать дверь. Когда дверь была взломана, мы забросали немцев гранатами. В этой комнате оказалось 12 немцев. Ни один из нее не вышел. Покончив с ними, мы поспешили на помощь товарищам, дравшимся на третьем этаже. Я услышал, что в одной из комнат за железной дверью строчит пулемет. Попробовал взломать дверь, но она не поддавалась. Тогда я приказал своей группе остаться здесь и наблюдать, чтобы ни один из немцев не удрал, а сам спустился вниз, выскочил через окно, побежал на командный пункт майора Волощука и доложил ему, что требуется помощь артиллерии. Но замеченный мною пулемет снаружи так хорошо замаскирован, что артиллеристы его не видят. Тогда майор Волощук берет телефонную трубку и вызывает танкового командира. Не прошло и 10 минут, как подошел танк ИС. Я побежал показать танкистам место, откуда виден немецкий пулемет. Вдруг меня оглушило. Это разорвался рядом с танком фаустпатрон. Я подумал: «Заметили, проклятые» — и закричал что было силы танкистам:

— Товарищи, видите на третьем этаже окно со шторой? Там пулемет.

Танкисты с первого выстрела сбили этот пулемет.

После этого я бегом вернулся к своей группе и продолжал бой внутри здания. Мы ворвались в тоннель, по которому проходили рельсы узкоколейки. Света не было; преследуя немцев, мы освещали карманными фонариками рельсы, вагонетки, кабины лифтов и разные темные закоулки. В какой-то маленькой конурке горела тусклая лампочка. Когда мы приблизились, из этой конурки выглянули две молоденькие девушки. Не успел я подумать: «До чего похожи на наших русских» — как они закричали по-русски и бросились нас обнимать и целовать. Это действительно были русские девушки. Девушки сразу сказали, как их звать. Одну звали Рая, другую — Маруся. Они были угнаны немцами из Сталинградской области.

— Родненькие, дождались вас, кончилась наша каторга, — говорили они со слезами на глазах и тащили нас куда-то.

Они обязательно хотели угостить нас пивом. Мы вошли в подземелье, оказавшееся рестораном. Немцы только что убежали отсюда. Выпив с девушками по кружке пива, мы попросили их быть нашими проводниками. Они пошли вперед, показывая нам все подземные норы, в которых могли еще скрываться гитлеровцы. Потом мы простились с этими девушками, поблагодарили их и обещали встретиться с ними на родине.

Младший лейтенайт Н. Фахрутдинов. На подходе к Тельтов-каналу

В Германии стояла весна. Горели леса, подожженные немцами, и хлесткий весенний ветер швырял в нас запахи гари и кипящей в огне смолы. Падали на шоссе обугленные ели. На лице оседали копоть и дым, и каждый метр дороги, каждый камень мы добывали кровью. В этот незабываемый день мы пришли к Берлину, чтобы взять его, чтобы победить. В этот день я радовался как никогда. Несмотря на то, что в течение 4 суток мы не отдыхали, я себя чувствовал бодрым и свежим, как в праздник. Не я один — все.

Вот мы выходим из леса. Командир минометного дивизиона капитан Серый смотрит на часы, потом на карту и говорит:

— До пригорода три с половиной километра. А направо еще ближе, всего 800 метров. Вон виднеется — это уже пригород Берлина, Лихтенраде.

Я стоял на крыле машины и смотрел вперед. За леском виднелись длинные заводские трубы и редкие каменные дома без окон, выкрашенные в желтую краску. Далеко направо впереди горели железнодорожные вагоны — от них в воздухе поднимался густой черный дым, сливавшийся с облаками. Лес, заводские трубы, желтые дома, пожар — все это представляло знакомую картину, часто встречавшуюся на войне. Я совсем не думал, что это уже пригород Берлина. Когда капитан Серый сказал, что до Берлина всего 800 метров, я посмотрел на карту, чтобы самому удостовериться. Да, приблизительно так и есть. Мы идем с юга на север. Вот она опушка леса, полевая дорога. В 300 метрах от нас маленькое немецкое село Биркхольц. От Биркхольца до Лихтенраде 800–900 метров через автостраду. Строго на север по автостраде 3 километра — пригород Берлина Мариенфельде. Туда наш путь.