Деньги не пахнут 9 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

Но тот звучал так спокойно, будто сидел где-то с чашкой чая и слушал музыку.

— Да не переживай ты так. Всё идёт по плану. Кстати, помнишь данные по ветеринарной клинике, о которых я говорил…?

Слова Сергея текли легко, невозмутимо. А Джерард слышал лишь биение крови в висках, словно в кабинете работал гигантский неисправный метроном.

Он просто оборвал звонок, бросил на меня целую кучу работы, связанной с ИИ — без объяснений, будто щёлкнул выключателем. А потом… после этого почувствовал, как внутри медленно сгущается дым отчаяния.

В тот момент Джерард начал терять надежду. Это же Сергей Платонов — человек, которого невозможно загнать в угол. Он обязательно что-то задумал. И даже если действительно грядёт кризис — Сергей был тем, кто мог выйти из него победителем… но только на своих условиях.

А через несколько недель — Греция рухнула. Как карточный домик, сотрясённый мощным ударом. Газеты, телевидение, интернет — зазвучал обвинительный хор:

— Всё это — дело рук розничных инвесторов и Сергея Платонова! — кричали заголовки.

Его считали тем, кто обрушил целую страну.

В таких условиях просто не мог сидеть сложа руки. Сколько бы ни допытывался по телефону, сколько бы горячих упрёков ни бросал — Сергей контролировал ситуацию, как дирижёр, разворачивающий оркестр. И отвечал тихо, спокойно, словно это была просто формальность.

Это вынудило меня приехать к нему — лицом к лицу. Резко распахнул дверь, голос дрожал от ярости:

— Что, чёрт побери, здесь происходит⁈

А он сидел в кресле, спокоен и невозмутим, будто мир — лишь шахматная доска, а мы — пешки.

— Ты, наверное, занят — не стоило ехать. У меня всё нормально, так что займись своими обязанностями.

— Обязанностями? — я смеялся сквозь злость. — Ты действительно думаешь, что смогу сейчас работать⁈ Один только факт, что с тобой связан — может лишить меня всего!

— Из-за меня? — он вздохнул, как будто его огорчила детская обида. — Ты знаешь, какое сейчас отношение к Институту Delphi. Если узнают, что тебя поддерживаю — ты не выживешь.

Мне стало больно. Его голос звучал мягко, почти ласково, а я ощущал, как по телу катится лед.

— «Постыдная организация», ты говоришь… Всё, что сделал — делал ради тебя, Джерард. Услышать такое от тебя… это ранит.

— Ради меня? — непроизвольно рассмеялся — холодно, злобно. — Как, чёрт возьми, это должно помочь мне⁈

Он спокойно пожал плечами.

— Разве ты не понял? Ведь говорил же, что добьюсь, чтобы ты стал CEO — любым способом. Сейчас именно это и делаю.

Я смотрел на него, глаза жгли, слова застряли в горле.

— О чём ты вообще говоришь⁈ Как это связано с Маркизом⁈ Как ты можешь рушить целую страну, лишь чтобы получить управление компанией — разве ты не видишь масштаба?

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты правда думаешь, что Греция рухнула из-за меня? На самом деле лишь указал на страну, которой уже суждено было пасть.

— Что⁈ — воскликнул, держа сердце в кулаках. — Но теперь весь мир охвачен хаосом!

— Обвинять меня — слишком просто. Не волнуйся. Даже если Министерство юстиции и начнёт расследование, им не удастся доказать ничего.

— Дело не в приговоре! — кричал в тот момент дрожа. — Твоё отношение — вот в чём дело! Ты хотя бы мог бы выразить сожаление, сказать, что будешь осторожнее. После такого международного скандала — это было минимум.

Сергей качнул головой.

— Не сейчас.

— Не сейчас⁈ — я глаза открыл как у сумасшедшего.

— В Востоке есть старая поговорка: «Один раз — случайность, два — совпадение, три — судьба».

Его губы растянулись в том самом странном, жутковатом полуулыбке, которая до сих пор сводила меня с ума.

Это звучало нелепо. Но в нём было что-то зловещее, как шорох занавесок перед грозой.

— Три раза? Ты серьёзно хочешь сделать это трижды?

— Именно так. Мы только на стадии «совпадения». Чтобы доказать силу Прорицания Delphi, нужно минимум три примера.

— Ты… ты сошёл с ума…!

Я упал на колени, а слова выпадали изо рта беспомощно.

Сергей поднял голову — спокойный, хладнокровный.

— Да, первый раз была Малайзия.

Это был факт. До Греции уже была одна страна, которая пала из-за Delphi: разоблачённая афера, связанная со слеш-фондом премьер-министра.

— А вторая — Греция.

— А третья… — голос в моих ушах звучал как глухой раскат грома.

Непроизвольно закрыл глаза, мерзкий холод провалился в грудь.

Когда открыл — Сергей улыбался.

— Конечно. Говорил же тебе с самого начала, не так ли?

Я не в силах был говорить. Сердце стучало, будто последний барабан перед битвой.

Он окончательно обезумел.

Когда человек теряет рассудок — никакие аргументы, никакие мольбы не вернут ему разум.

На следующий день Институт Delphi опубликовал новый отчёт. Он назывался просто:

«Black Swan Alert: Potential Crash of the Chinese Stock Market»

Предупреждение о черном лебеде: потенциальный крах китайского фондового рынка

Третья страна, которую Сергей Платонов собирался «уронить»…

Была ничем иным, как Китаем.

Воздух в кабинете был густой, тяжёлый, словно пропитанный запахом пересушенной бумаги и металлическим привкусом разогретого серверного оборудования. На столе лежал свежий доклад Института Delphi — плотная пачка листов, пахнущих свежей типографской краской и тревогой, едва уловимой, но настойчивой, как запах озона перед грозой.

На обложке чёрными буквами тянулось название:

«The Fall of the Dragon: The Collapse of China’s Stock Market Bubble»

Падение дракона: Лопнул пузырь на фондовом рынке Китая

Спокойно развернул страницы, и из них будто вырвался ледяной ветер — каждый абзац, каждая строка звенела напряжением, похожим на вибрацию рельс перед тем, как по ним промчится поезд.

В самом начале отчёта словно прозвучал приговор:

«Китайский фондовый рынок — раздутый пузырь, готовый лопнуть в ближайшее время.»

Delphi не просто бросил слова в пустоту. Он подкрепил их фактами, холодными и тяжёлыми, как свинцовые гири.

«Стремительный рост рынка не имеет ничего общего с естественным развитием экономики. Это не здоровое движение капитала, а искусственный мираж, созданный руками государства. Государственные корпорации и суверенные фонды закупают акции в промышленных масштабах. Ограничения на фондовые инвестиции ослаблены так, что рынок вздулся, как перегретый блин на сковороде.»

При чтении казалось, что из текста поднимается запах дешёвых чернил и нервного человеческого пота — будто тысячи людей напряглись разом.

Но самое страшное ждало дальше.

Delphi утверждал, что китайское правительство отравило рынок куда сильнее, чем можно было представить.

"В данный момент около 80% участников фондового рынка Китая — частные инвесторы. Многие из них торгуют, используя колоссальное кредитное плечо.

После того как государство резко ужесточило контроль над недвижимостью, толпы инвесторов, лишённые привычных вариантов вложений, ринулись в фондовый рынок. Вдобавок власти ослабили регулирование маржинальной торговли. Теперь такие сделки занимают почти 10% от всей капитализации рынка."

Я словно слышал, как эти строки шуршат, как сухие листья, предупреждая о приближении пожара. Огромный рынок держался на плечах неопытных игроков, до отказа нагруженных долгами и иллюзиями быстрого обогащения.

Эта смесь — страх, азарт, кредиты — пахла горелым керосином. Любая искра могла привести к взрыву.

Тем временем индексы, как бешеные, росли вверх: за один год Shanghai Composite подскочил с двух тысяч с небольшим до 5 166 пунктов. Толпы людей, привлечённые шёпотом о «150% прибыли за год», вливали в рынок всё, что имели: сбережения, кредиты, иногда — последние средства.

Пузырь рос, дрожал, натягивался, как мыльная плёнка, на которую дует ветер.