Деньги не пахнут 9 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— Это вина безответственных зарубежных спекулянтов! Они вызвали массовый отток капитала и лишили нас драгоценного времени, необходимого для переговоров!

Они свалили обрушение дома на муравьёв, сидящих на крыше.

И Евросоюз поддакнул тем же уставшим, официозным тоном:

— Срыв переговоров во многом вызван всплеском волатильности, созданным спекулятивными силами. Это усилило нестабильность и сузило пространство для конструктивного диалога.

Но всё это — не более чем попытка оправдать собственную беспомощность.

Крепкий, ухоженный дом не рушится от того, что на крыше бегают муравьи.

А муравьи? Они стояли гордо, размахивая своими достижениями:

— Вопрос: кто виноват?

1. 30 лет коррупции в греческом правительстве (3%)

2. Жесткая политика ЕС (2%)

3. Розничные инвесторы, шортившие с плечом 9999х (95%?)

— Преступления розничников: распознали некомпетентное правительство, заработали денег и выложили скриншоты.

— Когда зарабатывают фонды — это «грамотное управление рисками». Когда зарабатывают мы — «дестабилизация рынка, антисоциальное поведение, азартные игры».

Но спорить было бессмысленно. Общество уже заклеймило розничных инвесторов как угрозу.

И в самом центре этого вихря стоял я.

— Невольно начинаешь задумываться: отчёт Delphi был прогнозом — или сам создал реальность?

— Доклад Сергея Платонова собрал столько последователей, что именно он мог вызвать события, которые иначе бы не случились. Может, это не предсказание будущего — а пророчество, которое исполнилось лишь потому, что было произнесено?

«Самосбывающееся пророчество…»

И тут почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись. Гармония. Так и должно быть.

Ведь у древних дельфийских оракулов так всё и работало.

Достаточно вспомнить классический пример — трагедию Эдипа.

«Услышав предсказание "ты убьёшь своего отца и женишься на своей матери», Эдип, охваченный ужасом, покинул дом, чтобы бежать от судьбы. Но по дороге случайно убил родного отца и, не зная того, женился на собственной матери, царице Фив Иокасте.

Если бы он просто остался дома?

Если бы не бросился бежать?

Тогда трагедии не случилось бы никогда. Но, пытаясь избежать рок, он сам шагнул прямо в пасть судьбы.

Вот почему самосбывающиеся пророчества пугают сильнее любых других: человек сам превращается в орудие своей гибели.

И потому мне было приятно слышать эти подозрения. Легкое, тёплое удовлетворение поднималось внутри, как пар над чашкой крепкого кофе.

Но вслух, конечно же изображал праведное возмущение:

— Меня обвиняют несправедливо! Мы лишь открыто предоставили информацию. Мы не пытались манипулировать рынком или направлять его. Напротив, хотели предотвратить худшее, заранее предупредив всех.

Пустая словесная ширма. Её хватало только на то, чтобы прикрыть лицо от ветра.

Средства массовой информации продолжали раздувать огонь, словно подносили к нему новую охапку сухой травы.

— Появляются сообщения, что Министерство юстиции и SEC могут открыть расследование. Если будет обнаружен сговор, Сергея Платонова и Институт Delphi могут привлечь за манипуляции рынком.

Теперь дело пахло не просто скандалом — прокурорскими папками и разогретыми лампами допросной.

«Ну вот, пламя разгорелось всерьёз.»

Греция в тот момент напоминала сухую, потрескавшуюся древесину, пропитанную солнцем и готовую вспыхнуть от одной искры. В воздухе стоял запах перегретого камня, солёного моря и надвигающейся катастрофы. Казалось, самое время переходить к следующему шагу.

Но внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, что стены дрогнули. Раздался резкий хлопок, и в кабинет ворвался Джерард — бледный, словно его только что выдернули из ледяной воды, едва переводящий дыхание.

— Эй! Что здесь, чёрт побери, происходит⁈

С тех пор как Джерард взвалил на себя тяжесть должности временного генерального директора, он жил будто в бесконечном марафоне: дни проливали на него свет белых офисных ламп, ночи запахивали его бумагами и звонками. Однако, несмотря на завалы дел, он знал буквально всё о каждом шаге Сергея Платонова.

Да и невозможно было не знать — вокруг Сергея стоял такой шум, что хоть беруши в уши вставляй.

Сначала всё выглядело почти как безобидная история, забавный эпизодик, который забудется через неделю. Но однажды его отец, Рэймонд, обрушился на него шквалом звонков — таким яростным, что телефон в руках Джерарда вибрировал, как разъярённая оса.

— Что там происходит, объясни немедленно⁈

Джерард открыл присланное фото — и замер.

На экране сиял снимок: Сергей Платонов и Рейчел, оба нарядные, сияющие вспышками камер, на красной дорожке MET Gala. В воздухе вокруг них словно чувствовался запах дорогих духов, шелеста платьев и всполохов вспышек.

— Они… в общественном месте… вот так… вдвоём⁈

Джерард, сдерживая раздражение, заверил отца, что сам проверит ситуацию, и тут же позвонил Рейчел.

Но её голос был спокойно-ровным, будто она рассказывает о походе в магазин.

— Сергей сказал, что это самая большая услуга, о которой он когда–либо попросит меня…

— Услуга? — переспросил Джерард, чувствуя ледяной укол в груди.

Если бы речь шла о шантаже — другое дело. Но шантажировать Рейчел? Сергей Платонов? Нет, такое сложно представить.

— Сергей никогда бы меня не шантажировал, — сказала она уверенно.

«Неужели существует человек, которого Сергей не стал бы шантажировать?» — с горечью подумал Джерард.

И всё же… Он вспомнил инцидент с охотой на лис. Тогда Сергей был к Рейчел подозрительно внимателен, слишком мягок, почти заботлив.

«Неужели он пытается подкатить к моей сестре?»

Кровь у него начала кипеть. В груди что–то глухо стучало, будто он сжал в руках раскалённый металл. Да, часть злости была из-за Рейчел — но лишь часть. Основная же боль заключалась в другом: Сергей обещал помочь ему получить наследие, занять настоящий пост главы компании… а вместо этого таскался по гала-вечерам рядом с его сестрой.

Но вскоре грянул новый удар:

«Правда об "Азиатском Гэтсби»! Афера разоблачена Касаткой!

Страна взорвалась заголовками. Интернет кипел. Газеты шипели. Риторика стала острой, как лезвие.

Говорили о том, как Сергей вскрыл аферу мошенника, обманувшего и Голливуд, и Уолл–стрит.

«Сначала Терранос, потом Валиант, теперь ещё и Азиатский Гэтсби?» — выдохнул Джерард. Похоже, разоблачения для Сергея были чем-то вроде спортивного хобби: вышел, увидел, уничтожил.

И Джерард закипал.

«Сейчас ли время⁈ Ты говорил, что поможешь мне стать CEO… а теперь⁈»

Но всё перевернулось, словно кто-то рванул скатерть со стола.

«Правосудие или манипуляция рынком… Сергея Платонова обвиняют в использовании госорганов в личных целях»

Пошли слухи: мол, Сергей разоблачил аферу не ради справедливости, а чтобы заработать, используя госструктуры как инструмент давления.

«Вот это… плохо, очень плохо.»

Для Джерарда это звучало как удар молотом. А вскоре в его офис ворвался дядя — запах дорогого одеколона, скрип кожаной подошвы, насмешка на губах.

— Надо было быть осмотрительнее в выборе друзей. Как мы можем назначить тебя официальным CEO, если ты связан с человеком, который устраивает такой беспорядок?

Семья уже знала, что Джерард заключил союз с Сергеем Платоновым. И теперь стоило лишь Сергею получить клеймо вроде «бесстыдного типа, использующего госорганы ради наживы», или просто слегка подпортить репутацию — и под удар попадал не только он.

Даже Маркиз, запустивший с Сергеем проект ветеринарной клиники на базе ИИ, мог оказаться втянутым в эту трясину.

А если Маркиза утянет вниз — то Джерард должен будет «взять на себя ответственность», как сам громко обещал.

То есть — попрощаться с креслом генерального директора.

В бешенстве, с пальцами, белеющими на телефоне, он снова набрал Сергея.