Когда я немного передохнул с дороги, а солнце только начало крениться за горизонт, пошёл проведать Ивана.
Шатёр княжича стоял в середине лагеря, под охраной четырёх рынд. НО внутри находились Григорий и Семен. Я откинул полог и вошёл.
— Дмитрий Григорьевич! — тут же воскликнул радостный Иван. — Мне письмо из дома пришло! Матушка пишет, что…
Он не договорил.
В шатёр вошли сразу несколько человек. Холмский, Шуйский и оба брата Рюриковича. Все вошли молча, не переговариваясь при этом внимательно следя за моими руками.
Они подошли к Ивану и встали между ним и мной. Словно загородили.
— Что происходит? — напрягся я.
Никто не ответил.
— Что происходит? — повторил я громче.
В этот момент полог резко откинулся. В шатёр ворвался Ярослав. Я увидел его красные глаза и сразу понял, что произошло что-то страшное. Ярослав никогда не плакал. Он прорычал что-то нечленораздельное, потянулся к сабле, но тут же опустил руку. Он остановил себя в последний момент, и я видел, чего ему это стоило. Но понять, что его вывело из себя, не мог.
— Что происходит? — в третий раз произнёс я,
— Ты не знаешь? — спросил Холмский, глядя на меня в упор.
Я покачал головой.
Он переглянулся с остальными и открыл было рот…
— Мария Борисовна УБИЛА АЛЁНУ! — прорычал Ярослав.
Глава 6
Слова Ярослава повисли в воздухе, и я стоял и не понимал их. То есть по отдельности понимал каждое. «Великая княгиня». «Убила». «Алёну». А вместе они не складывались… мозг просто отказывался пропускать эту фразу внутрь.
— Что ты сказал? — глухо спросил я.
— Брат, — Ярослав впервые назвал меня так, и от этого стало только хуже, — Великая княгиня убила Алёну… Арр! — он прорычал, сжимая рукоять так, что клинок наполовину пополз из ножен и с лязгом упал обратно. — Она приехала с рындами на твой двор и стоило Алёне выйти на крыльцо… её убили из арбалета.
Тело среагировало раньше головы… пальцы сами собой сжались на рукояти сабли, дыхание сбилось, и мне стоило чудовищных усилий не достать оружие. Поведение Холмского, Шуйского и Рюриковичей рисовало в моём наполненном злостью мозгу образ врага. Я хотел крови… мести, возмездия.
Справа и слева от меня молча встали Семён и Григорий. Просто встали, и я увидел, как их ладони легли на рукояти. Напротив нас стояли Холмский, Шуйский, оба Рюриковича. И между ними, за их спинами — Иван. Восемь человек с саблями в тесном шатре, и каждый смотрит на чужие руки. Было очевидно, что одно неловкое движение или слово и здесь прольётся кровь.
Внутри я понимал, что резни нельзя допустить. Тем более, что я понял, что они пришли на защиту Ивана.
Но у меня и в мыслях не было вымещать на мальчишке свою злость. Он-то тут ни при чём.
Вдруг полог откинулся.
— Вань, я мишень новую поставила, пошли постре… — Ива осеклась на полуслове.
Не представляю о чём она подумала в тот момент. Но картина выглядела примерно так… восемь воинов, руки на саблях, перекошенное лицо Ярослава. За спинами Рюриковичей — Иван.
К её чести, думала она недолго. Миг, и в два шага оказалась за спиной Семёна, и её ладонь легла на кинжал. Четырнадцать лет девчонке. А соображает быстрее иных сотников.
Я покачал медленно головой, посмотрел на Холмского.
— Кто прислал вести о смерти? И когда? Из Москвы? — я всё ещё цеплялся за надежду, что это ошибка. Что где-то в цепочке гонцов кто-то что-то переврал, и Алёна жива.
— Гонец прибыл от моего сына, — ответил Холмский.
— И? — почти выкрикнул я.
Иван в это время крутил головой, силился понять, что происходит. Разумеется, он всё слышал. Но понять и принять — для одиннадцатилетнего парня это две разные вещи. Он попытался выйти вперёд, и но Дмитров молча завёл его к себе за спину. Мальчишка возмутился было, но осёкся, глядя на наши лица.
— Из послания ясно одно, — продолжил Холмский глядя мне в глаза. — Твоя жена погибла, Дмитрий. Как и сказал Ярослав, её убил один из рынд Марии Борисовны.
— Этот рында выкрикнул: «Смерть роду Строгановых, что околдовали Великую княгиню!», — с перекошенным от ярости лицом произнёс Ярослав.
Я повернулся к шурину.
— А тебе от кого вести пришли?
— От отца, — тут же ответил Ярослав. — А ему сообщил твой бывший сотник. Богдан.
— Богдан? — ещё сильнее удивился я. — Где он?
Ярослав оскалился.
— Люди Марии Борисовны напали на него по дороге. Но он отбился и добрался до Нижнего Новгорода. Передал всё отцу, и отец сразу послал гонцов к тебе.
— И они прибыли одновременно? Оба? — мне показалось это неправдоподобным.
— Практически да, — ответил Ярослав.
Я посмотрел на Григория. На Семёна. Потом на Ярослава, на его красные глаза, на пальцы, что в третий раз ползли к рукояти. Он был на взводе. Ещё немного, и он либо рубанёт кого-нибудь из Рюриковичей, либо вскочит на коня и поскачет в Москву, мстить. Я понимал это состояние… потому что сам сейчас стоял в шаге от него.
Поэтому я сделал то, чего от меня никто не ждал.
Шагнул к шурину и хуком врезал ему в челюсть.
Голова Ярослава мотнулась, глаза поплыли, и он мешком осел на землю. Семён успел подхватить его под мышки, чтобы не приложился затылком. В шатре стало очень тихо. Все смотрели на меня, как на умалишённого. Может, и правильно смотрели.
Я тряхнул кистью. Удар дошёл до цели, но и в руку отдал так, что пальцы свело.
— Семён, — сказал я, — зови моих телохранителей. Княжича Бледного, который перебрал лишнего, тащите в мой шатёр. Приставишь к нему двоих… нет, четверых курмышских. И чтобы глаз с него не спускали. Когда проснётся, не выпускать, пока я не приду.
Семён кивнул и, высунувшись из шатра, свистнул кого-то. Я повернулся к отцу.
— Отец, прошу тебя, отправляйся в Москву. Разберись, что произошло. Сможешь?
— Да, — коротко ответил Григорий, и тут же спросил. — А охрана Великого князя?
Я посмотрел на Шуйского.
— Алексей, с этой минуты ты отвечаешь за жизнь князя.
— Почему не мы? — почти хором подались вперёд Дмитров и Меньшой.
— Потому что я вам не доверяю.
Сказал, как есть. Не время было подбирать слова. Братья переглянулись, Меньшой открыл рот, но я опередил.
— Если Мария Борисовна и впрямь замешана в смерти моей жены и нерождённого ребёнка… — я сделал паузу. — Я даже представлять не хочу, что будет.
Меньшой закрыл рот и правильно сделал. Тем временем я перевёл взгляд на Холмского.
— Где твой гонец?
— У меня в шатре.
— Веди. — И прежде, чем сдвинуться с места, я посмотрел на Иву. — Беги к полкам Ярослава. Найди тысяцкого. — Она кивнула. — Скажи, что воевода Строганов просит привести гонца от князя Бледного к шатру Холмского. Бегом.
— Сделаю, — тут же ответила Ива. Перед тем как выскочить, она метнула взгляд на Ивана, потом посмотрела на Рюриковичей и смачно плюнула на землю. Открыла было рот сказать что-то ещё, но Григорий отвесил ей лёгкую затрещину.
— Бегом выполнять приказ воеводы.
Ива обиженно повернулась, глядя на отца, но, столкнувшись с ним взглядом, потеряла желание выяснять отношения. Миг, и она исчезла.
Мы вышли из шатра Великого князя, и Григорий остановился рядом, положил руку мне на плечо.
— Как ты?
Я несколько секунд подбирал слова. В голове была откровенная каша. Алёны больше нет… эта мысль болталась где-то рядом, и пока я не верил. Не мог поверить, потому что не видел её тела. Тут же на меня накатил страх за Анфису. За Аню. За Юрку, за Нуву с Оленой. За всех, кто оставался дома.
— «Не дай Бог с ними что-то случилось…» — пронеслась у меня в голове пугающая мысль. Взяв себя в руки, на сколько это возможно в текущей ситуации, я начал отвечать Григорию.
— Не знаю, отец… просто, не знаю. Словно землю из-под ног выбили. Очень хочу верить, что это ошибка. А сердце подсказывает, что всё и это и впрямь произошло.
