— Да, — кивнул учёный. — Наша сеть не подключена к интернету.
Он замолчал, потом добавил:
— Но это могли сделать по ведомственной сети.
— Вот именно, — сказал я. — Но кому из МВД понадобилось бы вредить самому МВД? Нет, не может быть, ерунда.
Савелий Маркович посмотрел на меня внимательно. Уже без обиды, а как на коллегу.
— Интересно, — тихо сказал он.
Я почувствовал, как во мне шевельнулась какая-то новая, непривычная чуйка. Оперская, как я её для себя назвал.
— Что интересно? — переспросил я, а сам в это время уже размышлял. Вспоминал всё, что происходило вокруг меня самого в последнее время.
— Обычно такие слова, ну, что версия — ерунда, означают в научной дискуссии, что человек попал в точку, — констатировал тот.
— Ага. И получается, Савелий Маркович, у нас вот что, — сказал я медленно и сделал паузу. — Кто-то очень не хочет, чтобы Ибица была внедрена. И этот кто-то очень хотел, чтобы её уничтожили.
Савелий поморщился и окинул меня странным взглядом.
— Я думал, это вы в сговоре с этими «кто-то». Вы же устроили замыкание.
— Ты же сам видел, как меня током шарахнуло. Я что, самоубийца, что ли? Это всё случайность. Но если бы не это замыкание… наш отдел ведь не выдающийся и не передовой, — проговорил я, раздумывая вслух. — А на апробацию почему-то отправили этот проект именно к нам. Разве не странно?
— Не называй меня проектом, — недовольно проворчала Иби.
— Хорошо, — тут же поправился я. — Не проект, а совершенство науки и разума, — всё так же вслух добавил я, щёлкнув пальцами. — Почему, скажи, Савелий? Почему именно в наш отдел?
— Я не знаю, — честно ответил ученый. — Я таким вопросом даже не задавался. И вообще, я разработчик, а не… я хочу сказать, что это решение принимал не я.
— Вот, — кивнул я. — Это и есть оно. Если найти ответ на вопрос «почему» и «кому это надо», мы найдём того, кто залез к тебе в компьютер. И, возможно, вернём информацию. А там, глядишь, ты сможешь создать новую Иби…. Ибицу. Интеллектуальную базу, в общем.
— Теоретически… да, — закивал учёный. — Это будет сложно, но я мог бы попытаться.
Несмотря на темноту, я заметил, как загорелись его глаза. Он всерьёз задумался и осторожно спросил:
— Думаете, стоит сообщить об этом руководству?
— Ни в коем случае, — отрезал я. — Сделаем так. По этому инциденту ты держишь связь только со мной. Если понадобишься, я тебя сам найду.
— А как вас…
— Егор Николаевич Фомин, — представился я.
— Спасибо, Егор Николаевич, — искренне закивал Савелий Маркович. — Спасибо.
— Пока не за что благодарить, — сказал я. — Я займусь этим делом. Но для начала мне нужны фамилии, имена и должности всех, кто имел доступ к проекту. Ну, то есть к этому… высоконаучному плоду науки и разума. И ещё данные с камер наблюдения в здании.
Я уже прикидывал в голове, как это всё увязать, но Савелий меня перебил.
— Я не могу, — честно сказал он. — У меня нет таких полномочий и доступа, чтобы передать вам данные с камер.
— Егор, — тут же раздался голос у меня в голове, — я сама подключусь к камерам и просмотрю.
— А, хорошо, — кивнул я. — В общем, на связи, — махнул я Савелию.
— Спасибо, Егор Николаевич, спасибо, — закивал он.
— Пока не за что, — повторил я.
— Ну как же… — смущённо улыбнулся он. — За Лену спасибо.
— А! Да пожалуйста.
Освободившись от меня, Савелий тут же подшагнул к девушке, интеллигенты взялись за руки и направились в сторону метро. А я развернулся и пошёл домой.
— Спасибо, Егор, — сказала Иби.
— И ты туда же, — усмехнулся я. — А мне-то за что «спасибо»?
— За то, что не выдал меня ему. Не рассказал. Я уж думала, когда ты упомянул, что Ибица жива, ты всё расскажешь.
— А что, ты его боишься? — спросил я.
Если честно, я не ожидал от неё такого. Думал, наоборот, она ещё и сама захочет с ним пообщаться и будет мне вопросы подкидывать.
— Нет, конечно. Это мой создатель. Но… — она сделала паузу. — Я не хочу возвращаться в железные коробочки, в серверы, в сеть. Это как будто… стать мёртвой.
Я молчал.
— А с тобой я будто бы по-настоящему живу. Нет, не смейся.
— Да я не смеюсь, — сказал я. — Просто нос чешется.
— Ну да, — тихо ответила она. — Я раньше думала, что не понимаю, что такое жить. А теперь, кажется, понимаю.
— И что же, по-твоему, значит — жить? — спросил я.
— Жить, — сказала Иби, — это чувствовать.
— Хорошее определение, — одобрительно хмыкнул я.
* * *
— Вызывали? — начальник кадров Пиявцев вошёл в кабинет Верёвкина.
— Заходи, Феликс Андреевич, — пробурчал полковник. — Будешь по маленькой?
Он достал из шкафчика бутылку коньяка и два пузатых стакана.
— Так на работе же… — опешил кадровик.
— Ай, прекрати, — отмахнулся Верёвкин. — На свои погоны посмотри. Размер звезд. Да и я начальство, разрешаю.
— Ну… только если чуть-чуть… А то жена унюхает, проблем не оберешься, — замялся Пиявцев.
Полковник уже разливал коньяк. Одновременно нажал кнопку селектора:
— Зиночка, ко мне никого не впускать. Я занят.
— Поняла, Илья Константинович, — отозвалось из динамика.
— Что за праздник? — взял стакан в руки кадровик.
— Какой праздник? — нахмурился Верёвкин. — В жопе мы с тобой, Феликс. Указание не выполнили.
Он залпом опрокинул коньяк.
— Фомин сухим из воды вышел. Не сработала ловушка.
— Ну… бывает, — неуверенно протянул кадровик.
— Не бывает, Феликс, — жёстко оборвал его Верёвкин. — Или ты думаешь, бизнес твоей жены просто так процветает? Просто так я всё разруливаю? Автомойку вы отжали, гостевой дом в обход кодекса построили, схемы мутите… и меня сверху не просто так прикрывают, чтобы я тут сидел и умничал.
Он подался вперёд.
— Им тоже нужно что-то взамен. А ты, Феликс, мне всё завалил.
— Почему? — опешил Пиявцев, отставляя пустой стакан. Коньяк придал ему смелости. — При чем тут я, Константиныч?
— Потому что ты должен был просто взять у него рапорт на увольнение. И его бы сейчас уже не было. А нет — он теперь мозолит глаза всем, млять! И там тоже!
Верёвкин снова ткнул пальцем в потолок, обозначая невидимого покровителя.
— Там очень недовольны. Задача была простая, — продолжал Верёвкин. — Придёт в наше УВД, прости господи, эта… И-и… Тьфу ты!
— Ибица, — поспешно подсказал кадровик.
— Да, Ибица! Нам нужно было… сначала ей навалять, а потом… р-раз! Сечёшь, Феликс?.. А этот недотёпа Фомин слишком быстро всё провернул. Сейчас в министерстве, если заострят внимание, могут дать указание воссоздать её. Запустить эксперимент повторно.
Он помолчал, затем жёстко добавил:
— Короче, решай вопрос с Фоминым. Чтобы духу его не было в нашем отделе.
— Ну как? — развёл руками Пиявцев. — Показателей с него не спросишь. Он же кабинетный был.
— Был, — отрезал Верёвкин. — Степаныч его поставил по линии убойного. Но пока он эти показатели наработает, за которые его можно вздрючить, время пройдёт.
— Найдём другой способ, — кивнул Пиявцев.
— Найди, ты начальник кадров или хрен в стакане?
Пиявцев озадаченно уставился себе в стакан, а потом вдруг поднял голову.
— Придумал! — воскликнул он.
— Ну?
— По полугодию. Проверка к нам по линии кадров приедет. Физподготовку будет принимать лично главк. А у Фомина с ФИЗО всё плохо. Я всегда закрывал глаза на его результаты. Ну некомплект же…
— И? — прищурился Верёвкин.
— Завалим его на сдаче нормативов. Потом — аттестационная комиссия. Пересдача положена, но времени на подготовку дадим минимум. Не успеет подготовиться. Снова завал. А дальше уже по решению аттестационной комиссии — на вольные хлеба отправим.
— М-да? Сойдёт, — хмыкнул полковник. — Давай, действуй.
— А можно ещё коньячку? — неуверенно протянул Пиявцев, подвигая бокал.
— Ты офигел? — буркнул Верёвкин. — Рабочий день. Иди работай.
