— Ну что скажешь, Лёня? — спросил следак.
— Внешних повреждений не обнаружено, — уверенно заявил тот. — Похоже на несчастный случай.
— А что за ссадины на лице? — уточнил следак.
— Они не являются причиной смерти. Могли образоваться при падении. Упал, ударился. Например, инсульт или инфаркт шарахнул.
— Ага, — вставил я. — Прямо тут, в безлюдном месте, на пруду.
— Ну а что? — пожал плечами следак. — Человек мог тут гулять с утра. Ты же у нас опер. Проверь его привычки.
— Обязательно, — заверил я.
— Фух! Получается, что жмур у нас некриминальный, — облегчённо выдохнул следак.
— Получается, что так, — кивнул судмедэксперт. — Но после вскрытия скажу точнее. Сегодня же распотрошу.
Я чуть поморщился от выбора слова, но только мимоходом. Потому что меня всё это настораживало. Крайне настораживало.
Ещё вчера мы с Савелием обсуждали, что кто-то подчистил его компьютер. А сегодня он лежит тут, тихенький и дохленький.
В такие совпадения я не верю.
— Что скажешь, Иби? — спросил я мысленно.
— Ты прав, Егор, — отозвалась она. — Вероятность такого совпадения не превышает десяти процентов по теории случайных событий.
— Теперь твой создатель мёртв, — сказал я. — И проект точно никто не сможет повторить, судя по всему. Ты теперь единственный экземпляр. Уникальный. Что скажешь?
— С одной стороны, это приятно осознавать, — отозвалась Иби. — Но с другой… если они подчищают хвосты, то что будут делать с оригиналом, если узнают? Они могут добраться и до меня. А так как ты являешься моим носителем, Егор, ты тоже в опасности.
— Да всё я понимаю.
— Я это к тому, — проговорила Иби, — что никто не должен знать, что я жива.
— За это можешь не беспокоиться, — хмыкнул я. — Если я об этом кому-то скажу, меня сразу упекут в дурку.
К пруду подъехал труповоз. Немного поддатые мужики выбрались из машины, лениво потянулись и достали пластиковый мешок на застежке.
— Подождите, — сказал я. — Нужно внимательно осмотреть тело.
— Да что там смотреть, — отмахнулся судмедэксперт. — Я же говорю, вскрытие всё покажет.
— Иби, — сказал я мысленно, — загрузи учебник криминалистики.
— Какое издание? — поинтересовалась она.
— Да любое.
— Тогда загружаю все доступные в сети интернет учебники криминалистики. В особенности разделы, касающиеся тактики осмотра мест происшествий, связанных с обнаружением тел без видимых признаков насильственной смерти.
— Давай уже, — буркнул я. — Не умничай.
Прошла буквально минута.
— Я готова, — отозвалась Иби. — Изучены материалы по криминалистике, а также основы судебной медицины, дактилоскопии и трасологии.
— Отлично. И что можешь сказать? — спросил я.
— Ну, слушай, — начала Иби.
А я повторял её слова вслух:
— Обратите внимание на обувь. Вот здесь, на задней части каблуков, есть характерные потёртости. Присмотритесь, мелкие царапины там есть. Это похоже на следы волочения. Будто его притащили сюда и бросили. Вот здесь — заломы на костюме. Тут его могли хватать, когда перетаскивали. А вот здесь, на шее, пятнышко. Похоже на след инъекции. Как будто ему ввели какое-то вещество…
— Ой, Фомин, не умничай, — поморщился следак. — Ну сказали же, труп не криминальный. Тебе оно надо?
Он присел на корточки, мельком глянул на тело.
— Всё это косвенно. Ботинки он мог ободрать где угодно. А инъекция… — он махнул рукой. — Лёня, глянь.
— Ну я же говорю, — отмахнулся судмедэксперт. — Вскрытие покажет.
— Ладно, — кивнул я. — Ждём вскрытие.
Труповозы погрузили тело, захлопнули двери и уехали. А я вернулся в отдел.
Будем ждать результатов.
Пока, как дежурный опер, я съездил ещё на пару незначительных краж. И с помощью смекалки и напарницы обе раскрыл тут же, по горячим следам.
В первом случае оказалось, что телевизор «подрезал» сосед. Во втором заявитель сам напился и не помнил, где оставил телефон. В итоге аппарат нашёлся у него же под кроватью. Такое часто бывает. Думают, что украли, по синей лавочке люди чудят. Один раз, помнится, мужик заявил угон. Оказалось, он просто забыл, что оставил машину у дома любовницы. Когда тачку нашли, всё вскрылось, и он сам был не рад, что накатал заяву. Соседка, правда, сказала, что это карма — ребята ещё долго это пересказывали со смешками.
* * *
К вечеру предварительные результаты вскрытия были готовы. Участковый привёз бумажку из морга и, не вдаваясь в подробности, приколол её к материалам.
В бумажке чёрным по белому значилось: предварительная причина смерти — инфаркт.
— Странно, — сказал я. — Никаких упоминаний про инъекцию на шее нет.
— Скорее всего, — тихо отозвалась Иби, — судмедэксперта тоже обработали.
— Думаешь? — спросил я. — Так и что теперь? То есть, что обычно делают, если… сомневаются в эксперте?
— Нужно, — сказала она, покопавшись в уголовно-процессуальном кодексе, — назначить повторную экспертизу. Это оформляется постановлением следователя.
Я тут же позвонил следаку, но тот отмахнулся.
Мол, теперь это вообще не его подследственность. Несчастный случай. А несчастными случаями занимается участковый.
— А как же след от инъекции? — спросил я.
— Да какой там след, — фыркнул он. — Прыщик, наверное, был.
Я положил трубку и направился прямиком к начальнику уголовного розыска.
Степаныч, как всегда, сидел на подоконнике и курил.
— Разрешите?
— А, Фомин, заходи, — сказал он.
В этот раз сигарету он не тушил. Не опасался меня. Видно было, что отношение изменилось.
— Видел, видел твою работу, — продолжил он. — Сводку смотрел, журнал сообщений о преступлениях. Раскрываешь всё подряд. Молодец. Не ожидал.
— Всё, да не всё, — сказал я. — Есть у меня кое-какие соображения по сегодняшнему утреннему трупу. Мне кажется, это не несчастный случай.
— А что так? — нахмурился Степаныч.
Я помнил, что никому нельзя рассказывать истинную суть вещей. Ни про встречу нашу, ни тем более про Ибицу. Поэтому сослался лишь на то, что видел сам.
— След от инъекции, — сказал я. — На шее. Не похоже на прыщик.
— А ты что, специалист у нас? — хмыкнул Степаныч. — Ты же опер. Да брось. Если судмед сказал — нет, значит нет. И потом, тебе же проще. Представь, если бы это была темнуха, сейчас бы тебе копать и копать. А если бы не раскрыл до утра, на сдаче дежурства взбучку получил бы.
Он махнул рукой.
— Иди работай, Фомин. Занимайся делом. Скоро поймёшь нашу логику, ещё бойчее пойдёт.
Я вышел из кабинета начальника.
По выездам было затишье, уже вечер. В отделе стоял этот характерный предночной гул, когда все, вроде, на месте, но ничего не происходит. Я спустился по лестнице, вышел на улицу.
У меня созрел план.
— Иби, — сказал я, — нам нужно проникнуть в морг. Сфотографировать след от инъекции. Я накатаю рапорт. Может, тогда назначат повторную экспертизу.
Если сейчас отступить — завтра этот труп окончательно станет «несчастным случаем». А я точно был уверен — так просто Савелий Маркович не стал бы умирать этой ночью.
* * *
Подъехал к моргу. Как и ожидалось, всё было закрыто, но свет внутри горел. Сторож, он же по совместительству санитар Василий, сегодня дежурил. Я это знал.
Про Василия я наслушался от коллег еще раньше. Говорили, что тырит рыжьё с трупов — колечки, цепочки. Но доказать никто ничего не смог, и Вася продолжал работать в морге. И иногда воровать.
Я постучал. Потом ещё раз. Лишь через пару минут щёлкнул замок, дверь распахнулась.
На пороге стоял Василий — как и положено настоящему санитару морга, небритый, помятый и с перегарчиком. Оно и понятно: погодка шепчет, да и грех на дежурстве не тяпнуть в таком месте, где спирт канистрами имеется.
— Ты кто? — уставился он на меня мутным взглядом.
Глазки у него осоловелые, явно недавно употребил.
