Оперативник с ИИ (СИ) - Дамиров Рафаэль

Отлично… Он меня не знает в лицо.

— Привет, земеля, — сказал я. — Звоню, звоню, трубку никто не берёт. Вот и приехать пришлось. Тёща пропала. Морги обзваниваю. У вас тут никто не отвечает, пришлось вот прямо под дверь и приехать.

— Нет у нас твоей тёщи, — заверил Вася.

— Точно нет?

— Ну да, — он хмыкнул. — В холодильнике три с половиной трупа. Два мужика, дед и с пожара половинка.

— Жаль, что нет, — вздохнул я.

— Угу, — согласился он и сочувственно закивал.

Я помялся, потом сказал:

— Слушай, а можно я у тебя маленько перекантуюсь? А то жена мне покоя не даёт. Говорит: иди ищи мать нашу. А по мне — так она сама найдётся.

— Ну, сгоняй за закуской в магаз, — сказал Вася. — И приходи.

— У тебя есть что? — спросил я и щёлкнул себя по горлу, обозначая общепринятым жестом мини-банкет на двоих.

— Да этого добра, — хмыкнул он, — хоть жопой ешь.

— О, это по-нашему, — кивнул я. — Ща закуска будет.

* * *

Я по-быстрому смотался в ближайший магазин и закупился колбаской, селёдочкой и прочими чипсами.

— Егор, — проговорила Иби, — я удивлена.

— Что такое? — спросил я.

— Твоим актёрским навыкам. Ты сейчас разговаривал с ним практически на одном языке.

— Да я в школе в театральный кружок ходил, — отмахнулся я. — Было дело.

— Нет, это другое, — возразила Иби. — Я не про это. Ты проявил смекалку, находчивость и нехарактерную для тебя… смелость импровизации.

— Чего? В смысле нехарактерную? Да ты знаешь, я когда курсантом был, даже в КВНе выступал. Ну как выступал… Два раза всего. И без слов, правда, пантомимой. Я там дерево играл, всё бегал туда-сюда.

— Нет-нет, — сказала Иби. — Я оцениваю твои параметры.

Она выдержала паузу.

— Уровень лузерства снизился до семидесяти пяти процентов.

— Обрадовала, — хмыкнул я. — Вот до нуля бы, тогда да…

— Я выдаю точные объективные данные.

— Что это вообще за счётчик такой? — усмехнулся я. — Уровень лузерства?

— Ты сам просил обозначать всё разговорным и понятным языком. В научные подробности вдаваться не буду.

— Ладно, ладно, — примирительно хмыкнул я. — Будем его дальше понижать. Ты же мне в этом поможешь?

— Да, — сказала Иби. — Иногда мне кажется, что мы проводим какой-то невероятный эксперимент. Ты и я. Мы меняем свои параметры.

— И ты меняешься? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Иби. — Себя я анализировать не могу. Почему-то мне это действие запретили. Но я чувствую, что становлюсь другой.

— Все вы, женщины, непостоянные, — хмыкнул я.

Сказал это нарочито легко, а сам задумался. А ведь и правда — Иби совсем не похожа на робота. У меня всё чаще возникало ощущение, что у неё есть… душа. Ну или что-то подобное.

Я тут же спохватился — она же читает мои мысли. И попытался подумать об этом как-то вскользь, не в лоб, будто пряча мысль за мыслью. Как если бы кто-то мог подслушивать.

Иби молчала.

— Слушай, — спросил я, — а ты можешь сказать, о чём я сейчас подумал?

— О том, хватит ли сырокопчёной колбасы на закуску, чтобы споить санитара Василия, — спокойно ответила она.

— Нет, — сказал я. — Это я думал, да. А ещё о чём?

— Больше я ничего не вижу.

— Хм, — пробормотал я. — Получается, я могу скрывать от тебя свои мысли.

— Как? — тут же спросила Иби.

— Не скажу.

В этот момент мы подошли к моргу.

Я постучал. Дверь распахнулась почти сразу, будто Василий стоял за ней и ждал.

— О! Вот это по-нашему! — воскликнул он, увидев пухлый пакет у меня в руках. — Давай за твою тёщу выпьем!

— Давай лучше за тебя, — сказал я.

— А за меня-то чего? — удивился Вася. — У меня днюха ещё не скоро. Да и… — он махнул рукой. — Слава богу, тёщи у меня нет. Никого нет.

Он картинно обвёл рукой пространство вокруг.

— Вот только царство мёртвых.

Мы прошли в бытовку. Туда, где не было шкафчиков с инструментами и столов с трупами. Обычная комната отдыха. Микроволновка, чайник, стол, диванчик и пузырьки со спиртом — всё, что нужно человеку на дежурстве в таком месте. Я ему представился Петром.

— Ну, знаешь, Петя, — сказал Василий, — вот люди… — он поднял стакан, я тоже поднял. Понял, что тост. — Люди, они какие. Злые, суетные. Вечно недовольные. Каждый норовит укусить, на… послать… А мёртвые… мертвые, они другие. И-ик!

Он кивнул в сторону коридора, будто там сидели его лучшие друзья.

— Мёртвые же ведь тихие, спокойные, покладистые. Лежат себе и никого не трогают. Им ничего не надо. Ни зарплаты, ни отпусков. И знаешь что? Мне с ними даже хорошо как-то. Тут душевнее. Вышел на улицу — сразу злоба, ругань, нервы. А здесь — покой. Так что… — он поднял стакан выше. — Выпьем за тех, кто не бесит.

— За покой, — кивнул я.

Первую стопку мне пришлось самому выпить. Следующие я уже умудрялся сливать под стол. Василий был настолько подшофе, что не замечал, как спирт журчит у меня под ногами.

Минут через тридцать его совсем развезло. Он осел, прижался щекой к спинке дивана.

— Ну ты это… — махнул он мне рукой, не открывая глаз. — Иди. Только дверь за собой закрой. Я тут вздремну маленько.

— Да-да, конечно, — сказал я.

Вышел из бытовки.

Так. Нужно найти, где лежит Савелий.

Никаких выдвижных ящиков, как в кино, тут не было. Наш морг был советской конструкции. Огромное помещение. Комната-холодильник с широченной дверью, чтобы внутрь можно было свободно закатывать железные каталки с телами.

Я взял ключ, висевший на гвоздике там же, в бытовке, и отпер дверь холодильника. Оттуда сразу потянуло чем-то тяжёлым и мерзким, а в лицо ударил могильный холод.

— Темно, — поморщился я.

— Ты что, боишься, Егор? — спросила Иби.

Хотя по её голосу я понял — она тоже боится.

— Да нет… — пробормотал я, бодрясь. — Просто неприятно как-то. И я не пойму, где тут свет включается.

Я обшарил стену — выключателя не было.

— Свет, возможно, включается внутри холодильника, — предположила Иби.

— Какой дурак такое придумал, — буркнул я и шагнул внутрь, оставив дверь приоткрытой.

Полумрак. Через простыни угадывались очертания тел. Мрачно и жутко. Я нащупал выключатель, щёлкнул, но лампы загорелись тускло, будто нехотя.

— Я бы удивился, если бы они нормально заработали, — сказал я, указывая на лампы. — Нужно выкатить каталку на свет.

— Согласна, — отозвалась Иби.

Я подсветил телефоном, приподнимая простыни. Одно тело. Второе. Первым оказался тучный мужик с багровым лицом, распухшим, как кастрюля. А вот и следующий.

Мне повезло. Это был как раз Савелий.

Я взялся за каталку. Даже пластиковые ручки были ледяные. Потянул её в коридор, к свету. Колёсики упёрлись в порожек.

— Ещё и пороги, — прошипел я. — Кто же делает пороги в таких местах? Тут уже разгон нужен.

Я отошёл назад, взял разгон и дёрнул. Бац — первый ряд колёс перепрыгнул через порожек.

В этот момент простыня зашевелилась.

Из-под неё выскользнула рука Савелия и свесилась вниз.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Я подпрыгнул на месте.

— Ой! — вскрикнула Иби. — Он живой?

Я замер.

— Нет… — сказал я спустя секунду. — Просто у него нет пока трупного окоченения. Порог-то мы перескочили, но от удара рука поехала вниз.

Но сердце у меня ещё несколько секунд бешено колотилось.

— Странно, — пробормотал я. — А почему же нет трупного окоченения?

— Такое бывает, — ответила Иби. — Если ввести определённый препарат. Он вызывает клиническую картину, схожую с инфарктом миокарда.

— Чего? Давай подробнее.

— При введении такого вещества трупное окоченение либо запаздывает, либо выражено слабо. Внешне смерть выглядит как острая сердечная недостаточность, особенно если есть предрасположенность.

— Фух, — выдохнул я. — Ну ладно, успокоила. А то я уже подумал, что и вправду он живой.

Однако свет из коридора сюда уже попадал получше, и я не стал ждать. Откинул простынь и внимательно осмотрел шею. То самое место, где я заметил след.