— Ага… И что там?
— Я сегодня к Верёвкину ходил, — продолжил Румянцев. — Показал твои фото и видео из морга. Про руку, что без окоченения. Про все твои подозрения.
На экране появилась заставка. Репортёрша с губами, надутыми, как у утконоса. Казалось, они ей даже мешали говорить, но она старалась. Стояла на фоне морга. Позади виднелись пожарные машины, сизый дым, лента оцепления, суета.
— Сегодня утром в одном из городских моргов произошло возгорание, — начала она отработанным тоном. — По предварительным данным, причиной пожара стало короткое замыкание электропроводки. В результате инцидента пострадало помещение холодильной камеры, где хранились тела. Несколько тел получили термические повреждения. К счастью, пострадавших среди персонала нет. На месте работали экстренные службы. Обстоятельства произошедшего находятся на контроле в Следственном комитете. Проводится проверка. На данный момент происшествие квалифицируется как несчастный случай.
— Ого, — выдохнул я. — Какое совпадение.
— То-то и оно, — глухо сказал Степаныч. — Труп Скворцова обгорел. Слушай, Фомин… не лез бы ты больше никуда, а? Сам видишь, что происходит.
— А вы на чьей стороне, Владимир Степанович? — прямо спросил я.
Пауза.
— Я на своей, — ответил он. — И тебе советую быть на своей. Не видишь разве?
— Не этому вы учили молодежь. — проговорил я.
— А тебе откуда знать, чему я учил? — резко спросил он.
— Вы же с моим отцом в девяностые вместе работали. Он про вас очень много рассказывал. Но… не такое.
Степаныч замолчал.
Долго молчал.
— Ну… ты меня понял, в общем, Фомин, — сказал он, наконец.
Голос у него дрогнул. Я это четко слышал.
— Не лезь больше.
В следующую секунду в трубке раздавались только короткие гудки.
Глава 8
После разговора со Степанычем я позвонил на работу матери.
— Аллё, сынок, — я даже слова вставить не успел. — Суп в холодильнике, котлеты на плите. Поешь, убери их тоже в холодильник. Сметанка свежая. Хлеба чёрного не купила, как ты любишь, но есть белый и…
— Подожди, мам, — перебил я. — Сам с поесть разберусь.
— Сам? — удивилась она. — С каких это пор?
— С недавних, — буркнул я. — Ты вот, что скажи. Лена, которая у нас в гостях была. Золотухина которая, она же с тобой работает?
— Ну да.
— Можешь её к телефону позвать?
— А вы что, телефонами не обменялись? — искренне и удрученно удивилась мать.
— Как-то не успели, — слукавил я.
— Так её нет на работе.
Я насторожился.
— В смысле нет? А где она?
— Она отпуск взяла экстренно. За свой счёт. Никто не ожидал, думали даже, случилось чего, но, вроде, говорит, нет, все нормально. А сама заявление написала по семейным обстоятельствам. Уехала куда-то, наверное, не знаю. Ой, да я тебе сейчас её мобильный скину. Позвони, напиши, сам узнай. А что, как тебе Леночка?
В голосе так и сквозила надежда.
— Честно? Никак…
— Ну как же?.. Умница она. Без пяти минут завкафедрой. А телефон тогда зачем спрашиваешь?
Я отмахнулся, хоть она этого и не видела.
— Мне по работе с ней переговорить надо.
— По работе? — протянула мать с таким тоном, что я даже через трубку услышал неодобрение. — Ой, Егор, да какая работа. Ну поиграл в полицейского и будет. Отец был бы тобой доволен. И так до целого капитана дослужился.
— Что значит — поиграл? — нахмурился я.
— Ну я же знаю, ты из-за него в полицию пошёл. Потому что обещал. Всё, обещание выполнил. Можно и о новой работе подумать, да? Помнишь, ты обещал. Сам говорил, что тебя там не ценят.
— Оценят, никуда не денутся… И увольнение вообще не обсуждается, — жёстко сказал я. — Я всю жизнь мечтал стать полицейским. Ну… сначала милиционером, даже странно сейчас это объяснять, ты же знаешь. И отец тут ни при чём. Это мой выбор. Так что смирись. Скидывай телефон. Всё, пока.
— Котлеты не забудь убрать в холодильник! — крикнула она напоследок, уже когда я почти нажал отбой.
Телефон Лены пришёл сообщением.
Я сразу набрал. Абонент недоступен.
— Ладно, — задумчиво пробормотал я. — Потом ещё раз позвоню.
* * *
По факту смерти Савелия сделали отказной. Материал ушёл в прокуратуру на утверждение. Там, очевидно, его подмахнут без проблем.
Несчастный случай, так говорилось в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти гражданина Скворцова Савелия Марковича.
Хвосты подчистили — пожар устроили. Этот морг стоял со времён царя Гороха. Даже раньше, ещё с тех пор, когда носили брюки клёш. И никаких пожаров, наводнений и прочих потопов там сроду не случалось. А тут вдруг — загорелся. И именно холодильник с трупами.
Степаныча надо трясти. Мне всё больше казалось, что он что-то знает. Но ладно. Не сейчас.
— Егор, — вдруг проговорила Иби. — Фиксирую у тебя напряженное состояние. Чтобы отвлечься от мыслей о работе, нужна смена деятельности.
— Ты предлагаешь выпить? — хмыкнул я. — Я как-то ещё не хочу. Белый день на дворе.
— Шутник, — сказала она. — Предлагаю пешую прогулку. А после — физические упражнения на турнике и брусьях.
— Только не турник, — простонал я. — Что угодно, только не турник.
— Каждый мужчина должен уметь подтягиваться, — хладнокровно проговорила Иби.
Вот знает, чем зацепить.
— Но не у каждого мужчины живёт баба в голове, — в тон её ехидству сказал я таким же голосом.
— Ой, а что, тебе со мной сложно? — возмутилась та.
— Ну, знаешь ли, непросто.
— Ой, да ладно. Я тебе во всём помогаю, а ты…
— Но я вообще-то тебе тоже… хм… жизнь спас. Получается, тебя хотели уничтожить, ты вспомни разговор-то со Скворцовым! А я замыкание устроил, и ты теперь жива и здорова.
— Ну спасибо тебе за это, конечно, — сказала она. — Только это не даёт тебе права постоянно на меня ворчать.
— Да кто ворчит-то? — возмутился я. — Это ты мне что-то предъявляешь.
— Погоди, Егор, — вдруг сказала она. — Мы уже ругаемся, как семейная пара из фильмов.
— Ха! — воскликнул я. — Точняк, я даже и не заметил. А что дальше будет?
— Нам с тобой нужно сходить к семейному психологу, — серьёзно проговорила Иби.
— Ты чё? — опешил я. — Ты чё такое говоришь-то?
В ответ — одно хи-хи.
— Тьфу, блин, — выдохнул я. — Ты опять прикалываешься!
* * *
В общем, день прошёл довольно-таки прозаично. Пешая прогулка, занятия на уличной спортивной площадке, в итоге я подтянулся аж целых пять с половиной раз на турнике.
— Для начала очень неплохо, — сказала Иби.
— Да я сам от себя не ожидал, — удивился я. — Как так? Я же раньше вообще пару-тройку раз только мог выжать. И то чуть пупок не развязывался. А тут смотри-ка… Через неделю уже и десять буду подтягиваться.
— Регулярные физические упражнения запустили процесс обмена веществ, — спокойно пояснила она. — Метаболизм активизировался, мышечные волокна испытывают стресс и перестраиваются под нагрузку.
Я вздохнул.
— И долго мне так их перестраивать?
— Вообще-то да, — ответила Иби. — Этим нужно заниматься всю жизнь.
— Всю жизнь? — насторожился я. — Мы так с тобой не договаривались.
— Это нужно не только мне, — сказала она. — Я бы даже сказала, наоборот — это нужно тебе.
— Ладно, — примирительно буркнул я. — Сам вижу, что прогресс есть. Всё, я в душ. Не подглядывай, отключайся.
— Хорошо, — сказала Иби. — Я закрыла глаза.
— Точно закрыла?
— Точно-точно.
— Ну смотри мне.
Я ещё даже толком в душ уйти не успел, как зазвонил мобильник.
— Привет-привет, Фомка! — воскликнул в трубке задорный голос Антона Бурцева.
Это был мой одноклассник и друг, а всё-таки звонку я не особо радовался, потому что именно этот человек, постоянно втягивал меня в нехорошие истории.
