— Да, — подтвердила Иби. — Смотри. Точечное повреждение кожного покрова диаметром около миллиметра. Края ровные. Небольшая подкожная гематома с синюшным оттенком, без признаков воспаления. Отсутствует характерное для укуса или прыща покраснение по периферии. Это именно след от укола.
— Ну нифига ты загнула, по науке прям, — пробормотал я. — Слушай, когда я рапорт буду писать, ты мне это всё продиктуешь заново. Сейчас не запомню.
— Разумеется. Я всегда рядом.
Я быстро сфотографировал след на телефон. С разных углов. С подсветкой. Еще и видео снял, руку, как она качается на весу, как признак того, что она не окоченела.
Оставалось затолкать труп обратно и делать ноги.
Я взял разгон.
Бух. Бам. Колёсики перескочили через порожек.
Вторая рука Савелия тоже вывалилась из-под простыни. Я вздрогнул, но уже сдержанно. По второму разу ошарашило не так сильно, и пульс быстро нормализовался.
И тут в коридоре послышались шаги.
Чёрт. Я прикрыл дверь холодильника изнутри. Замер, прислушался. Видно, Вася почему-то поднялся. Либо мочевой пузырь напомнил о себе, либо что-то услышал. Или просто организм проснулся.
Я прижался к стене и застыл в темноте холодильной комнаты, стараясь даже не дышать.
Шаги приблизились.
— Блин… — пробормотал заплетающимся языком Вася. — Я ж точно помню, что дверь замыкал…
Бамс.
Дверь холодильника закрылась плотнее. Щёлкнул замок.
Я остался в темноте. Отрезанный от всего мира. Будто провалился в страну мертвецов. С тремя с половиной трупами.
— Чёрт, твою мать… — прошептал я. — Придётся вскрывать карты.
Я ударил в дверь.
Бам-бам!
Потом ещё.
Бух-бух!
— Ах ты мля! — заорал с той стороны Вася. — Уже мертвецы стучат!
— Эй! — закричал я. — Я не мертвец! Я живой!
Но, судя по звукам, Вася меня уже не слышал. Или не хотел слышать. Его шаги поспешно удалились, а потом всё стихло.
— Иби, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Сколько мы тут продержимся?
— Учитывая твою одежду… вернее, её почти полное отсутствие. Футболку, джинсы. Температуру окружающего воздуха. И толщину жировой прослойки…
Чёрт, так мне надо было качаться или отъедаться?
— Давай ближе к делу.
— При текущих условиях ты погибнешь от переохлаждения примерно через пять часов.
— Ёк-макарёк… — выдохнул я. — До утра не дотянем.
Я снова забарабанил в дверь.
Бух-бух!
Ответа не было.
— Чёртов Вася… — прошептал я. — Куда же ты смылся…
* * *
Начальник УГРО Румянцев Владимир Степанович сегодня был ответственным от руководства по отделу.
Уже глубокой ночью он спустился в дежурную часть, чтобы проверить работу дежурных нарядов, полистать журнал регистрации сообщений о преступлениях, посмотреть, как идёт дежурство. В общем, убедиться, что всё под контролем.
В этот момент дежурный Петрович орал в трубку так, что Румянцев поморщился.
— Вася, ты опять шары залил? Когда тебя уже белочка доконает? Какие, на хрен, мертвецы? Что ты мелешь? Не донимай меня, Василий, я же слышу, ты сам языком еле ворочаешь. Иди проспись. Иди домой… В смысле, не можешь домой? Ты сторожишь морг? Ну так там и спи. В смысле боишься? Ты всю жизнь ничего не боялся, сколько там работаешь, а теперь вдруг забоялся? А-а, восстание мертвецов… Ну конечно. У вас там что, спирт теперь не медицинский, а технический? Или это шутки у тебя такие? Сегодня не первое апреля, знаешь ли!
Он с силой грохнул трубкой об аппарат. Делал он так всегда, когда кто-то выводил его из себя. Знал, что аппарат старой закалки, пластик выдержит.
— Ты чего так орёшь, Петрович? — удивился Румянцев.
— Да прикинь, санитар из морга, Вася Сурков, — буркнул дежурный. — Уже третий раз звонит. Говорит, приезжайте, тут мертвецы стучатся в холодильнике. Дебил, блин.
Он потер лоб.
— А ведь я всякую хрень регистрировать должен. Вот свалился на мою голову! Так смена спокойно проходила. Труп, и тот не криминальный оказался. Кражонки одни. Фомин всё и раскрыл. Я думал вздремнуть пойти, пока помощник тут на телефоне посидит. А нет — ему дежурного подавай. Алкаш…
Петрович вздохнул и посмотрел на Румянцева.
— Может, участкового туда отправить всё-таки? — высказал он свой вариант. — Пусть угомонит этого. Он же грозился во все инстанции дальше звонить, раз я не реагирую. Ну или сюда так и будет трезвонить…
Вид Петрович имел удручённый.
— Погоди, погоди, — сказал Степаныч. — Никого не отправляй. Я же сейчас домой, мне по пути. Ну, заскочу.
— О, Степаныч, ты настоящий друг, — посветлев, хмыкнул Петрович.
— Ну, мы же с тобой ещё с каких времён вместе, считай, — отозвался Степаныч.
* * *
Я, чтобы не замёрзнуть, начал приседать и размахивать руками. Периодически пинал дверь. Бесполезно.
— Иби, — сказал я, — слушай… если мы больше не увидимся, ты постарайся переселиться в кого-нибудь другого.
— Егор, ты что такое говоришь? — обеспокоенно проговорила она. — Не шути так.
— Да я не шучу, — тихо ответил я. — Жалко будет, если мы это дело до конца не доведём.
Мне, конечно, было страшно умирать от холода, но я старался держаться бодряком, чтобы не пугать Иби. Хотя в душе понимал: если замёрзну я, скорее всего, погибнет и она. Вряд ли такая случайность ещё раз прокатит — удар током и переселение виртуального интеллекта в человеческий мозг. Такое, наверное, один раз на миллиард бывает.
И только я это подумал, как щёлкнул замок.
Дверь распахнулась. А на пороге стоял не Вася, а наш родной Степаныч. Ура!
— Так я и думал, — выдохнул он. — Фомин. Ну блин. Так и знал, что это ты. То-то всё трупешником интересовался.
— О, Владимир Степаныч, — обрадовался я. — А вы как здесь?
— Давай, пошли уже, — махнул он рукой. — Пока этот алкаш в отключке.
Я вышел на белый свет, в тепло.
И этот унылый крашеный коридор морга показался мне самым тёплым и самым уютным местом в мире.
— Ну что нарыл? — спросил Степаныч, пофыркивая. — Пинкертон.
— Вот, — я показал ему видео и фото на телефоне. — И самое интересное — рука-то у него без трупного окоченения. А это значит, что он был под действием каких-то препаратов. Нужно назначать повторную экспертизу и направлять образцы тканей на токсикологический анализ.
— А ты, я смотрю, судмедэкспертом заделался, Фомин, — удивлённо хмыкнул он.
— Ну… почитываю книжки на досуге. Разные. По профессиональной деятельности, — слукавил я.
— Ладно, — сказал он. — Перекинь мне все эти файлы. Покажу Верёвкину. Пусть даст команду провести дополнительную проверку.
— Спасибо, Владимир Степанович.
Он посмотрел на меня внимательнее, с прищуром.
— Слушай, Фомин… — вскинул он бровь. — Ты какой-то другой стал.
— Да я замёрз просто, — передернул я плечами. — Кожа гусиная.
— Да нет, — почесал он затылок. — Я не про это. На мужика, в общем, стал похож.
— Да вы просто ко мне раньше не присматривались, — хмыкнул я и шагнул к выходу.
* * *
На следующий день после дежурства у меня был выходной. Отсыпной, как его называли.
Я и вправду выспался, сделал зарядку. Пробежался, поотжимался. Принял душ. Чувствовал себя на удивление хорошо. Даже не простыл после вчерашнего.
— Организм в состоянии стресса мобилизовал ресурсы и предотвратил развитие простудного заболевания, — пояснила Иби.
Раздался телефонный звонок.
— Проснулся? — спросил Степаныч.
— Уже давно.
— Новости видел?
— Нет. А что?
— Включи-ка телек. Прямо сейчас. Местный канал.
Я поднял бровь. Телек? Да кто его смотрит?
— А что там?
— Включи, включи.
Пульт в своей комнате я нашёл не сразу. Потом ещё проверил батарейки, оказались на месте и живые.
Телевизор включился.
— Подожди, — сказал Степаныч. — Сейчас новости будут. Повтор.
