Он отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен.
* * *
Я проснулся оттого, что в голове зазвучала музыка. Нет, не музыка, а фортепиано. А потом голос диктора. Тот самый, характерный, советский, одинаковый у всех, будто один на всю страну.
— Доброе утро, товарищи. Приступаем к утренней гимнастике. Встаньте прямо! Ноги на ширине плеч. Руки свободно опущены. Приготовились… и-и… начали. Поднимите руки вверх, потянитесь. Раз — вдох. Два — выдох. Руки в стороны. Круговые движения плечами. Раз, два, три, четыре…
«Приснится же такое», — подумал я и повернулся на другой бок.
Но диктор не унимался. Ещё и громкость будто прибавилась.
— Наклоны туловища вперёд. Спина прямая. Раз — наклон. Два — выпрямились. Дышим ровно, не задерживаем дыхание…
— Да что ж такое-то? — пробормотал я. — У соседей, что ли?
Глянул на часы. Семь утра. Ещё сорок минут можно спать. Изверги.
— Подъём. На зарядку становись, — прощебетала Иби.
— А… так это ты, что ли? — я выдохнул. — Фух.
Я вскочил с кровати, недовольный.
— Нашла, чем меня будить. И почему советская зарядка?
— Упражнения в СССР были разработаны учеными как оптимальные для физического развития граждан, — невозмутимо ответила Иби. — И я включила это не как будильник. Это для того, чтобы ты выполнял эти упражнения. Как мы и договаривались.
— Я с тобой ни о чём не договаривался, — пробурчал я.
— Ну как же. Ты хотел снизить процент лузерства и повысить процент альфа-самца.
— Мало ли чего я там наговорил. Не подумавши…
— А как же Лиля Короткова? — ехидно подметила Иби.
Вот коза, знает, чем зацепить.
— И у тебя сегодня дежурство, — добавила она. — Ты помнишь?
— Да, конечно, помню, — сказал я.
И свесил босые ноги на пол. Хотя, признаться, про дежурство уже подзабыл.
Если дежурство, значит, надо пораньше прийти. Получить оружие, пройти инструктаж вместе с заступающими нарядами и сменой. Выстроиться в коридоре в рядочек, выслушивая ответственного от руководства.
От этих мыслей я окончательно проснулся и, к своему удивлению, даже сделал зарядку. Не то чтобы я так радовался дежурству, но… чёрт побери, и радовался тоже. Никто, наверное, из оперов не радуется суточному. Все, наоборот, открещиваются.
Хотя было и ещё одно странное обстоятельство.
Меня поставили одного. Без наставника.
Обычно первые несколько дежурств молодой опер, как говорится, осваивал науку боем вместе с опытным. Хотя меня нельзя уже назвать молодым, но годы кабинетной работы стерли из моей памяти те умения и навыки, что прививали в Академии касаемо оперативно-розыскной деятельности и работы на месте преступления.
Однако… Теперь со мной напарница. Я был спокоен. Вот почему-то даже не ёкнуло в груди. Нет, это просто от зарядки пульс поднялся. Не буду я признаваться перед девчонкой! Хотя она же цифровая, но один фиг.
«Расту, однако», — хмыкнул я про себя.
— Конечно, растёшь, а если будешь делать зарядку, то…
— Ой, не нуди, всё, делаю я, делаю. И раз, и два, — приседал я.
— А теперь на пробежку.
— Чего?
— У тебя сдача нормативов предстоит. Ты забыл?
— Какая сдача? Мне всегда просто так ставят.
Я недоверчиво поморщился и повернулся в сторону кухни.
— Я тут подумала, Егор, — серьезно проговорила Иби, — Не зря же нас послали в те боксы без оружия. Кому-то ты стал неудобен.
— Ну и? Дальше развивай мысль.
— Я подумала, что если ты будешь в отличной физической форме, и нормативы сдашь, и у тебя будут хорошие показатели, то… к тебе сложнее будет подобраться.
На кухню я пока что не пошёл.
— Да кому я нужен?
— Ну, не скажи. Вон как на тебя вчера смотрела эта кандидат наук.
— Да ты видела, как они с этим Савелием Марковичем спелись? Вот и пусть.
— Спелись-то они спелись. Но она до последнего поглядывала на тебя. Уж я-то подмечаю женские эмоции. Я же тоже женщина.
— Ладно, пошли на пробежку. Уговорила, женщина. Только вот надо найти спортивный костюм. Так, футболка есть, штаны… — Согнувшись, я полез в шкаф. — Эти сойдут. Ага, вот кроссовки. Блин, староватые. Ну ладно, потом прикуплю новые.
Я оделся, вышел на улицу. Солнышко, птички, лето. Красота!
Пока трусил по аллее в парке, мимо меня пробежала симпатичная девушка, потом еще одна, потом еще две. В шортиках.
— Хм, а неплохо, мне нравится заниматься, — сказал я. — Тут, оказывается, и зазнакомиться можно.
Иби саркастически хмыкнула:
— Тоже мне, Дон Жуан нашелся.
— Чего ты ухмыляешься? Знаешь, сколько у меня девушек было? — с вызовом бросил я.
— Сейчас… Провожу подсчет…
— Да не важно, — отмахнулся я. — Отменяю подсчет.
— Как скажешь, — ехидно улыбнулась Иби.
Когда девушки скрылись из виду, я резко остановился и скрючился, упершись руками в колени.
— Фух… — выдохнул я. — Сейчас лёгкие выплюну. Фу-ух… не могу.
— Так ты что так бежал-то? — удивилась Иби. — Без остановки.
— Ну… все побежали, и я побежал, — хмыкнул я.
— Так нельзя, — наставительно проговорила она. — Нагрузки нужно повышать постепенно.
— Да ладно, разберёмся, — отмахнулся я.
* * *
Я вернулся домой, принял душ, сделал яичницу, умял её с кружкой кофе и поехал на работу.
И тут — бац. Даже развод не начался, а уже поступило сообщение об убийстве.
— Отправляй дежурного опера! — орал в трубку Петрович. — Где он ходит? Вся группа его ждёт, срочно выезжать, у нас темнуха!
— Да он там, внизу, — проговорил Степаныч в ответ по телефону.
— Да нет тут никого, — ворчал Петрович. — Кинолог здесь, собака здесь, участковый здесь, эксперт здесь. Следак комитетский… за ним уже выехали, судмедэксперта по дороге зацепим. Опера твоего ждём.
— Да там он, внизу! — настаивал Степаныч.
— Да нет тут никого, я тебе ещё раз говорю, — спорил Петрович. — Фомин только стоит.
Я терпеливо ждал. Влезешь к ним сейчас, только дольше выйдет.
— Так Фомин и дежурит!
— Чего?
— Я говорю, Фомин дежурит!
— В смысле Фомин? — не поверил Петрович.
— В коромысле, — прошипел Степаныч. — Приказ начальства. Он теперь не отчётностью занимается и не бумажками, а работает в полный рост.
— А… ну всё, ладно, — буркнул Петрович. — Но у нас вообще-то убийство. Ты на подстраховку кого-нибудь из опытных всё-таки пришли.
— Он справится, — уверенно сказал Степаныч и положил трубку.
* * *
Мы прибыли на место в составе следственно-оперативной группы.
Городской пруд с кувшинками. Водная гладь, будто нарочно спокойная. А в кустах, у самой кромки воды, лежал тихий и дохленький человек. Мужчинка.
Я сразу его узнал.
Жиденькая борода слиплась от засохшей крови.
Следователь из Следственного комитета говорил привычно и сухо, обращаясь к эксперту-криминалисту:
— Нужно установить личность, откатать пальчики и пробить по «ПАПИЛОНу», — распорядился комитетский.
— Я вам и без пальчиков скажу, кто это, — хмуро, но чётко проговорил я.
Все разом обернулись и посмотрели на меня.
Глава 7
— Это Савелий Маркович Скворцов, — сказал я. — Сотрудник НИИ МВД.
— Откуда знаешь? — спросил следак, словно бы до сих пор не поняв, откуда я тут вообще взялся.
— Он проводил нам презентацию недавно. Какой-то… странной программки.
О том, что я узнал его имя вчера вечером, в нерабочие часы, и что отвесил ему подзатыльник, я предусмотрительно рассказывать не стал.
— Ясно, — следователь почесал висок и повернулся к судмедэксперту.
Пузатый дядька в потёртом спортивном костюме уже натянул латексные перчатки и осматривал несчастного Савелия, словно тот и не был совсем недавно живым человеком. Ощупывал быстро и методично, без всякой брезгливости.
