Репортёры тем временем добрались до Алисы. Она даже не пыталась отбиваться — сил не было. Просто смотрела в камеру усталыми глазами и отвечала односложно:
— Да, прорыв закрыт.
— Нет, потерь среди глав нет.
— Да, Аркадий жив.
— Нет, я не могу сейчас комментировать подробности.
— Да, мы сделали это.
Кто-то из молодых журналистов ляпнул:
— Алиса Аркадьевна, как вы себя чувствуете?
Она посмотрела на него так, что парень попятился.
— Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно. Тебе подробнее описать?
— Н-нет, спасибо…
Гордан заржал, схватившись за бок, где только что заживили рану:
— Осторожнее, сынок! Она и ветром может…
— Могу, — согласилась Алиса. — Но сегодня не буду. Сегодня я добрая.
Над лагерем тем временем включили освещение — мощные прожекторы залили поляну светом, делая её похожей на съёмочную площадку блокбастера. Военные разворачивали мобильный госпиталь, готовя места для раненых. Целители перетаскивали Аркадия на носилки — он так и не пришёл в себя, но дышал ровно, пульс был нормальным.
Борис, сидя на траве, касался земли пальцами. Просто касался, чувствуя, как она живая, как она дышит, как радуется, что этот ад кончился.
— Хорошая земля, — тихо сказал он. — Добрая. Выдержала.
Владимир покосился на него:
— Ты это… того? Не перегрелся?
— Нормально, — отозвался Борис. — Просто рад, что мы живы.
Владимир помолчал, потом кивнул:
— Ага. Живы, гады.
Их грузили в машины скорой, когда над лагерем пролетел вертолёт — санитарный, спецборт для эвакуации особо важных персон. Аркадия забирали первым.
— Смотрите там, — бросила Алиса провожающим. — Если что — я лично приеду и…
— Всё будет хорошо, Алиса Зефирова, — ответил врач. — Обещаю.
Она кивнула и позволила усадить себя в другую машину.
А репортёры всё вещали, захлёбываясь эмоциями:
— Прямо сейчас пятеро глав Великих Домов, только что вернувшиеся из прорыва SS-ранга, направляются в госпиталь! Все они живы, все они герои! Это триумф российских магов! Это победа, которую мы запомним навсегда!
В Москве, в штабе, Дамир Златов выдохнул и откинулся в кресле. Рядом Мария Светлакова вытирала пот со лба.
— Сделали, — тихо сказала она.
— Сделали, — согласился Дамир. — Звони Кравцову. Докладывай.
А где-то там, в ночи, над лесом под Казанью, зажигались звёзды. Обычные, мирные, земные звёзды. И никто из тех, кто сейчас смотрел на них, не знал, что всего несколько часов назад этот мир был на волосок от катастрофы.
Но знали пятеро. И молчали. Потому что их работа — молчать и делать. А говорить пусть другие.
Глава 48: Империя, бросившая своих
Виктор и Сущность. Самара, старая штольня.
Тьма внутри пещеры сгустилась до предела, когда где-то далеко, за тысячи километров, ледяной клин пронзил сердце Кзарда.
Сущность, всё это время стоявшая неподвижно с осколком в руке, вдруг вздрогнула. Дым из трещины на белой маске заструился быстрее, гуще, чернее — словно сама тьма внутри неё пришла в движение.
— Интересно, — голос существа прозвучал тихо, но от него стены штольни пошли рябью. — Уничтожить моё творение… в которое я влил столько силы.
Виктор, стоявший на коленях чуть поодаль, поднял голову:
— Что вы имеете в виду, Повелитель?
— Маг льда, — в голосе Сущности проскользнула усмешка — холодная, как полярная ночь. — В одиночку уничтожил существо SSS-ранга. Того, кого я создавал веками.
Виктор побледнел:
— Аркадий Льдов…
— Да. Глава Льдовых. SSS-ранг. Интересный экземпляр.
Сущность замолчала, глядя на осколок в своей руке. Чёрный камень пульсировал ровным светом, впитывая энергию хозяйки.
— Но это ничего не меняет, — продолжила она. — У нас есть этот. Осталось восемь. Пусть тешатся своей победой. Она временна.
Сущность спрятала осколок в складках тьмы, которой было её тело, и повернулась к выходу из штольни.
— Идём. Здесь нам больше нечего делать.
Виктор поднялся, бросив последний взгляд на кровавое месиво у ног — восемь тел, так и оставшихся лежать на камнях. Никто их не найдёт. Штольня глухая, сталкеры сюда больше не сунутся — слишком много слухов о пропавших ходоках.
Он шагнул следом за Сущностью, и тьма поглотила их обоих, унося прочь, в логово под Колымой, где их ждали остальные осколки и новые планы.
А где-то под Казанью, в эту самую минуту, репортёры славили героев, а целители боролись за жизнь Аркадия Льдова. Никто из них не знал, что победитель только что попал в список тех, кого Сущность запомнила. Навсегда.
Псковская область, деревня. Утро следующего дня.
Ночь пролетела незаметно — как один миг, без снов, без тревог, без воспоминаний о багровом небе и древних аурах. Алексей просто вырубился, едва голова коснулась подушки, и провалился в чёрную, целительную пустоту.
Проснулся он с первыми петухами — привычка, выработанная годами тренировок в прошлой жизни, никуда не делась. Тело требовало движения, кровь гудела, мышцы просили нагрузки.
Он встал, умылся ледяной водой из колодца — бодрит лучше любого эликсира, — натянул старые тренировочные штаны и выскочил на улицу.
Утренняя пробежка. Пять километров по просёлочной дороге, через лес, мимо поля, где уже начинала желтеть трава. Воздух пах росой, нагретой за вчера хвоей и ещё чем-то неуловимо домашним — то ли печным дымом, то ли свежим хлебом из деревни.
Алексей бежал размеренно, не сбавляя темпа, слушая, как стучит сердце, как лёгкие наполняются кислородом, как каждая клетка тела просыпается и начинает работать. Хорошее чувство. Правильное.
Мать, когда он вернулся, уже собиралась на работу — она работала в местном магазине продавщицей.
— Еда на столе, — крикнула она из прихожей, застёгивая кофту. — Не забудь поесть!
— Угу, — отозвался Алексей, вытирая пот полотенцем.
— Опять в лес свой полезешь? — она уже знала ответ, но спросила на всякий случай.
