Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей

Метродотель, который до этого развернул пару, составшись, что столиков нет, меня узнал, провел в центр зала. Официант, в безупречно накрахмаленном фраке, подал меню.

— Что вы предпочитаете, мисс Чендлер? — спросил я, разглядывая длинный список блюд.

— О, мистер Уайт, — Беатрис легко махнула рукой. — Я доверяю вашему выбору. Я так устала после спектакля, что голова совершенно не соображает.

Я заказал для нас обоих знаменитый стейк Дельмонико с картофельным пюре, свежий салат из весенних овощей и бутылку французского шампанского. Мне нужно было, чтобы она расслабилась.

Когда официант удалился, я посмотрел на Беатрис. В свете свечи ее лицо казалось еще более тонким, изящным. Я ожидал, что сейчас она начнет расспрашивать меня о Марго, высказывать соболезнования, задавать вопросы о том, как я переживаю утрату. Внутренне я приготовился к этому, но мои опасения оказались напрасными. Беатрис, похоже, была абсолютно погружена в свой собственный мир.

— Вы знаете, мистер Уайт, — начала она, едва шампанское было разлито по бокалам, — этой осенью я получила предложение о гастролях в Англии! Представляете, Лондон! Вест-Энд! Они хотят, чтобы я сыграла леди Макбет. Я, конечно, уже играла эту роль в Чикаго, но там был такой провинциальный режиссер, он совершенно не понимал глубины Шекспира. А вот в Лондоне, мне кажется, я смогу раскрыть эту роль по-настоящему. И гонорар, конечно, совершенно другой! А какие там театры! Старинные, с историей, с духом…

Она щебетала без умолку, перескакивая с одной темы на другую, словно порхающая бабочка. Рассказывала о своих планах, о мечтах, о том, как она видит себя на лондонской сцене. В ее словах не было ни малейшего намека на сочувствие, ни даже банального вопроса о том, как у меня дела. Она, казалось, вообще не знала о моей трагедии, о смерти Марго. И это, к моему удивлению, меня вполне устраивало. Мне не хотелось снова погружаться в воспоминания о горе, снова переживать эту боль.

— А еще, — продолжала она, сделав глоток шампанского, — там такой милый герцог Эдвард! Он каждый вечер присылал мне цветы, представляете? И всегда приходил на спектакли. Мне кажется, он был в меня влюблен. Но я, конечно, была недоступна. Все эти герцоги… Они такие… настойчивые.

Я слушал ее, кивая в нужных местах, время от времени задавая общие вопросы, которые не требовали особого умственного напряжения. Она была поглощена собой, своим миром, и это позволяло мне сохранять отстраненность. Когда принесли стейки, ее энтузиазм ничуть не убавился. Она продолжала говорить, пережевывая мясо, делая глотки шампанского, и ее глаза горели.

После нескольких бокалов, Беатрис немного расслабилась. Ее голос стал чуть мягче, движения — более плавными. Она уже не так театрально жестикулировала, но ее щеки разрумянились, а глаза блестели. Именно тогда я решил перейти к делу.

— Беатрис, — начал я, стараясь придать своему голосу максимально деловой тон. — Мне нужна ваша консультация. Как профессионального актера, знающего все тонкости театрального искусства.

Она посмотрела на меня, слегка удивленно.

— Моя консультация? Я слушаю, мистер Уайт.

— Один театр, — произнес я, выбирая слова, — предлагает мне поучаствовать финансово в одной постановке. Спектакль будет про медиумов и спиритов.

Глаза Беатрис моментально загорелись, и вся усталость, казалось, разом слетела с ее лица.

— О… это очень интересная тема! — возбужденно воскликнула она, слегка придвинувшись ко мне. — Наш мир заполнен духами предков. Это же так мистично, таинственно! Вы верите в это, мистер Уайт?

Я лишь загадочно улыбнулся. На самом деле, никаких театральных продюсеров с подобными предложениями не существовало. Это была моя собственная идея, тщательно вынашиваемая в глубинах разума. Я долго искал ключик к романовской России. И похоже нашел. Мистицизм Николая и его супруги. Вот как открывается этот замок.

— Не то чтобы я верил, Беатрис, но тема, бесспорно, интригующая. И, главное, популярная. Люди любят тайны, любят заглядывать за завесу неизведанного.

— Конечно! — воскликнула она. — Это же так захватывающе! А какой режиссер собирается ставить эту пьесу? И что за театр? Я, возможно, знаю их. Быть может, это тот самый, что предлагал мне роль в «Призраке Оперы» в прошлом году? Или это…

Она попыталась выведать у меня конкретные детали, но я ловко уклонился от этих вопросов. Мне не хотелось, чтобы она начала копать слишком глубоко.

— Пока рано говорить о деталях, Беатрис. Намного важнее сейчас определиться с актерским составом. Я слышал, что на роль главного медиума и спирита нужен характерный, необычный актер. Кто-то, кто произведет неизгладимое впечатление на публику. Кто бы это мог быть? Есть идеи?

Беатрис задумчиво наморщила лобик, прикладывая палец к подбородку. Она явно погрузилась в свои театральные воспоминания.

— Необычный… Характерный… — пробормотала она, перебирая в уме знакомые лица. — Есть мистер Джонсон, он виртуозно играет стариков, его грим просто потрясающий. Или Дэвид Браун, он мастер перевоплощения, может сыграть кого угодно, от бродяги до аристократа. Есть еще…

Она перечисляла имена, описывала их достоинства, но ни один из них не подходил под мое представление об «экзотическом». Я слушал ее, покачивая головой.

— Нет, Беатрис, — произнес я, когда она закончила свой список. — Все они, безусловно, талантливы, но мне нужно нечто иное. Что-то, что выбивается из привычных рамок, что оставит публику в полном изумлении.

— Кого же вы тогда хотите? — удивилась Беатрис, ее щеки еще больше раскраснелись от вина, а взгляд стал чуть затуманенным.

— Кто-то, кого невозможно забыть, увидев лишь раз.

Она вновь задумчиво наморщила лобик, отпила шампанского. Внезапно в ее глазах мелькнула искорка, словно она вспомнила нечто важное.

— Знаете, — начала Беатрис, ее голос стал чуть тише, словно она делилась тайной, — у нас на одном спектакле, это было несколько лет назад, участвовал на второстепенной роли совершенно необычный актер. Негр-альбинос. Его семья несколько лет назад бежала в Лондон из африканской Танганьики. Он был… незабываем.

Мое сердце ёкнуло. Вот оно! Вот тот самый, необходимый мне ключик!

— Танганьика, — произнес я, стараясь сохранить спокойствие. — Это где-то на западе Африки?

— Боюсь, я не очень хорошо знаю географию, — пожала плечами Беатрис, делая еще один глоток шампанского. — Восточная, Западная… Африка, одним словом. Но он был потрясающий! Словно дух, появившийся из ниоткуда. Его лицо, его движения… Это было что-то неземное. Кстати, он очень страшно закатывал глаза. Настоящий демон из преисподней!

— Негр-альбинос, — повторил я. — Похоже, это то, что мне нужно!

Я уже представлял, как этот человек, с его необычной внешностью, будет действовать на публику, на тех самых Романовых, что так жаждали мистики. Он станет идеальным «медиумом», чьи предсказания будут восприниматься как откровения.

— Буду очень признателен, если вы узнаете у режиссера контакты этого актера, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально убедительно. — Это очень важно для проекта.

Я положил коробочку с золотыми сережками, которые купил перед визитом на Бродвей. Открыл ее.

— Ох, это мне⁈ — Беатрис снова вошла в роль восторженной дурочки

— Разумеется! Вы мне очень помогли. И поможете еще в будущем, правда?

Актриса схватила коробочку, достала сережки:

— Безусловно, Итон. Вы всегда можете рассчитывать на меня! Во всем!

Последнее прозвучало очень двусмысленно, но я списал это на шампанское.

Беатрис Чендлер не подвела. На следующее день пришел посыльный из театра, принес записку от актрисы с адресом альбиноса.

Я долго рассусоливать не стал — мне не терпелось увидеть этого человека, оценить его потенциал, убедиться, что он действительно подходит для той роли, которую я ему предназначал. Уже через час карета, запряженная парой вороных, резво неслась по улицам Нью-Йорка, направляясь в сторону Саттона.