Просто мать, готовящая завтрак.
— Опять не спишь с рассветом? — спросила она, не оборачиваясь.
— Привычка, — коротко ответил Алексей и сел за стол.
— В твоём возрасте у людей обычно другие привычки, — заметила мать, переворачивая очередную оладью.
— У меня вообще много недостатков, — сказал Алексей и пожал плечами.
Она обернулась, поставила перед ним тарелку и внимательно посмотрела в лицо.
Слишком внимательно.
За последние дни она уже не раз ловила его на том, что он двигается слишком тихо, слишком точно, слишком… не по-мальчишески. И если обычные матери многое предпочитают не замечать, то совсем слепыми они не бывают.
— Ты изменился, Лёш, — вдруг сказала она, не сводя с него глаз.
Алексей спокойно выдержал её взгляд и взял оладью.
— Люди иногда меняются, — ответил он ровно.
— За лето — да, — медленно произнесла она. — Но не так.
Он пожал плечами.
— Академия учит быстро, — сказал он, делая вид, что полностью сосредоточен на завтраке.
— Академия? — с сомнением переспросила мать. — Или что-то ещё?
Из спальни донёсся тихий стук.
Потом ещё один.
Алексей даже не вздрогнул. Только чуть повернул голову.
Глим, конечно.
Наверняка опять неудачно спрыгнул с подушки.
Мать нахмурилась.
— У нас что, мыши завелись? — спросила она, прислушиваясь.
— Если и завелись, то очень наглые, — невозмутимо ответил Алексей.
— Посмотрю потом, — пробормотала она, снова отворачиваясь к плите.
— Не надо, — слишком быстро сказал Алексей.
Мать медленно подняла брови.
— Почему это? — спросила она, уже откровенно настораживаясь.
Алексей на секунду задумался.
— Потому что… я сам разберусь, — ответил он, стараясь говорить спокойно.
Подозрительности в её взгляде стало ещё больше.
Под столом что-то мягко ткнулось ему в ногу.
Он не посмотрел вниз, но почти видел, как Глим уже устроился в тени у стула.
— Ты вообще меня слушаешь? — вдруг спросила мать.
— Слушаю, — ответил Алексей, продолжая есть.
— И что я сказала? — прищурилась она.
Алексей едва заметно усмехнулся.
— Что я изменился, слишком рано встаю и, вероятно, прячу в доме что-то подозрительное, — перечислил он.
Мать фыркнула.
— Ну хоть уши у тебя работают, — сказала она и отвернулась.
Когда она вновь занялась плитой, Алексей чуть наклонился вниз.
— Не высовывайся, — шёпотом бросил он под стол.
— Я и не высовываюсь, — оскорблённо прошептал в ответ Глим. — Я тактически присутствую.
Алексей едва не усмехнулся.
Разговор вроде бы закончился.
Но он видел: не закончился.
Просто отложился.
Как многие вещи между близкими людьми — не решён, не забыт, просто временно оставлен на потом.
Днём Алексей выбрался во двор.
Небо было светлым, прозрачным, летним. По тропинке к калитке тянулась полоска пыли. Соседский пёс дрых у забора, лениво приоткрывая один глаз всякий раз, когда Глим, устроившись у Алексея на плече, слишком заинтересованно принюхивался в его сторону.
— Не смотри так, — тихо сказал Алексей, косясь на питомца.
— А что? — удивился Глим и шевельнул ушами. — Он первый начал быть собакой.
— Гениальное замечание, — сухо отозвался Алексей.
— Я вообще умный, — с достоинством заявил Глим.
— Да, я заметил, — ответил Алексей.
Они дошли до старого сарая, где хранились дрова, инструменты и всякий хлам, который был нужен раз в десять лет, но выбросить его почему-то никто не решался. За сараем начинался пустырь, а дальше — редкий лесок. Нормальное место для проверки навыков.
Не идеальное.
Но сойдёт.
Алексей огляделся, привычно оценивая обзор, пути отхода, расстояние до деревьев.
— Начнём, — сказал он, остановившись посреди пустыря.
— С чего? — тут же оживился Глим.
— С того, что ты перестанешь просто быть милым комком шерсти и станешь полезным милым комком шерсти, — ответил Алексей, разминая пальцы.
Глим возмущённо выпрямился на его плече.
— Я уже полезный, — заявил он. — Я морально поддерживаю.
— Это бесценно, — согласился Алексей с невозмутимым лицом. — Но сегодня попробуем что-нибудь, что ещё и убивает врагов.
Глим тут же приосанился.
— Вот! Совсем другой разговор, — довольно сказал он.
Алексей активировал Сканер, проверяя периметр. Никого.
Хорошо.
Потом поднял руку.
— Световой Прокол, — спокойно произнёс он.
Сгусток света сорвался с пальцев и врезался в старую доску сарая. Древесина хрустнула, оставив аккуратное дымящееся отверстие.
Глим уважительно присвистнул.
— Сильнее, — заметил он, глядя на дыру. — Можно было и мощнее.
— На пятом уровне — неудивительно, — ответил Алексей и опустил руку.
— А если с моим усилением? — с интересом спросил Глим.
Система откликнулась привычным холодком.
Режим слияния с питомцем активирован.
На одно мгновение мир стал чуть резче. Чуть ярче. Мышцы налились лёгкостью, мана потекла ровнее, а в голове будто щёлкнул дополнительный контур концентрации.
Алексей коротко выдохнул.
— Интересно… — тихо произнёс он, прислушиваясь к себе.
— Что? — оживился Глим, уже почти слившийся с его аурой.
